Шпионы

Органы… не тела, а страны

Всех нас видят, бдят и даже любят.

Знаете, как нам они нужны?

Нам, советским, гениальным людям.

Очистные каналы были стоком промышленных вод. Стекали они по извилистому дну Тополиной балки. А потом оправлялись в канализацию. Канализация попадала в каскад очистных каналов перед самым Днепром. Туда ездили редко. Там тоже был «трубочник» – червяки, которыми кормили аквариумных рыб. Но там трубочник был менее чистый. Поэтому, по наезженному маршруту, Валерка и Серёга приехали проверять спектроанализатор в «Тополиную балку».

Спектроанализатор установили над поверхностью воды. Световой импульс, проскакивающий между передающим и приемным светодиодами, сопровождался аудио щелчком. Валерка сделал щелчок для того, чтобы отрегулировать на слух, периодичность проверки, по желанию «заказчика».

Они стояли и слушали щелчки и смотрели на стрелку амперметра, показывающего интенсивность той или другой линии спектра, которые Валерка тоже сделал избирательными.

Они были так увлечены действием прибора, что почти не замечали происходящего вокруг.

– Радиацию меряем? – услышал Валерка у себя за спиной хриплый низкий голос. Он, и Серёга обернулись.

За их спинами стоял кряжистый мужик лет сорока, в темно-зеленой камуфляжной форме, и два солдата с АКаэМами блестевшими на солнце своими дулами.

– Забирайте счетчик, и пройдемте, – скомандовал мужик в камуфляже.

– Это не счетчик… – сказал, было, Серёга, но офицер (так Валерка) окрестил мысленно кряжистого мужика, бросил на них такой взгляд, что было ясно: что-либо объяснять бесполезно.

– Не разговаривать! – строго, но спокойно сказал офицер, и взял из Валеркиных рук спектроанализатор.

На близлежащей дороге стоял «газик», куда их и посадили.

Поехали они прямо в Федосеевские казармы, где их рассадили в разные камеры, местной гауптвахты.

Через час к Валерке в камеру зашел юркий, улыбающийся и морщинистый мужичок лет пятидесяти.

– Пойдемте, молодой человек, – сказал он, приглашая Валерку следовать за собой. Охраны уже не было. Он, повозившись с ключами, и казалось, не обращая на Валерку никакого внимания, открыл похожий на парковую беседку флигель и оказался с Валеркой в просторном кабинете со следами высохшей сырости на стенах и соответствующим запахом.

– Как Вас зовут? – спросил мужичок, усаживаюсь за стол и, предлагая сесть Валерке.

– Валерий Хлызов.

– Я полковник комитета государственной безопасности СССР, Тимошук Анатолий Иванович. – Мужичок мотнул перед его глазами удостоверением в красной корочке, – Так что же это у Вас за приборчик такой?

Разобранный спектроанализатор лежал на столе.

– Это анализатор для определения наличия спектра различных органических газов. Мы его испытывали.

– Это Вам по работе нужно? Где Вы работаете?

– Это и по работе тоже. В университете. Зам. зав. лаборатории ихтиологии и ихтиопатологии в НИИ ДГУ.

– А товарищ, Ваш?

– Там же. Лаборантом. Радиацию мы не измеряли. Мы и не знали, что там радиация.

– А ее там и нет. – Тимошук, наигранно ласково улыбнулся. Но, знаете ли…. Бдительность никогда не помешает. Вам же особых неудобств не причинили?

– Да нет.

– Только вот заполните эту анкету и распишитесь, что если вдруг понадобитесь, может, и нам Ваша помощь будет нужна, так явитесь по вызову. Хорошо?

– Хорошо, – обрадовавшись, согласился Валерка. Кто же спорит с полковниками госбезопасности, да еще по таким мелочам?

– Вот и ладно. Ваш товарищ, такую уже заполнил.

Полковник положил перед Валеркой бланк и подписку о том, что в течение 92 дней он обязуется немедленно по первому требованию, прибыть в управление КГБ.

«Вот интересно, – подумал Валерка, – а без этой анкеты я мог бы не прибывать? – и внутренне хохотнул, что на девяносто третий день он обязательно откажется.

КГБ – оно, как расстройство желудка. Попробуй, откажись реагировать?

– Приборчик не забудьте – весело сказал мужик, когда Валерка уже покидал кабинет.

Отдав выписанный кагэбэшником пропуск, Валерка вышел за ворота казарм. Сидя на парапете, его ждал Серёга.

– Отдали-таки. Гады.

– Чего гады? Работа у них такая.

– Так что, пойдем, продолжим измерения?

Они рассмеялись и пошли к пивному ларьку, располагавшемуся возле Лагерного базара. Работа работой, но вот от беседы с вежливыми военными рубашка на Валеркиной спине была совершенно мокрая.

Зато пиво было холодным, и солнечный майский день клонился к вечеру. Всё хорошо, что хорошо кончается.

Диссертация

Учёным быть – великая заслуга.

Зарплата не ахти, но это не беда.

В труде, в бою – не ведаем испуга.

Зато в мечтах, не ведаем труда.

Но забыть в повседневной текучке о случившемся на очистных, Валерка не успел.

Когда через три дня к нему на работу позвонил какой-то майор и стал договариваться о встрече, Валерка вновь напрягся. Принудительное общение с представителями власти сразу вызывало у него легкое недомогание и слабость в ногах.

Он зашел к Серёге в лабораторию. Тот сидел перед пустым аквариумом и рассматривал грунт.

– Интересно, а по цвету можно определить степень загрязнения? – вновь фантазировал Серёга.

Фантазировал он беспрерывно.

– С тобой уже связывались?

– Кто?

– Ну, из КГБ?

– Нет пока. А с тобой опять решили «поговорить»?

– Завтра. В двенадцать.

– Весь день перегадят. Если отпустят.

– Ты «оптимист».

– Хорошо – сейчас, а не перед поездкой. Поездку пропускать жалко.

– Спасибо что напомнил.

Валерка понимал, что его садить не за что. Это Серега уж совсем…. Но могли попросить никуда не выезжать.

Поездку пропускать действительно не хотелось. Вся жизнь текла в ее предвкушении. В поездку, лаборантками, обязательно возьмут пару девочек из первокурсниц. Девочки с биофака, конечно, не филологи или медички. У тех самим можно чему-то научиться. А тут придется уговаривать, и намекать, что моральные принципы в научных исследованиях сильно мешают. Хотя, как правило, такие намеки продолжались только до первой четверти стакана спирта.

Майор Абрамов, встретивший Валерку, был одет в аккуратный светло-серый костюм. Не вспоминая об инциденте на очистных, он сразу стал интересоваться Валеркиной кандидатской.

Валерка отвечал на вопросы и изумлялся тому, что мало того, что его кандидатскую кто-то читал, да еще ее читали именно здесь. А если эта «беседа» никак не связана с происшедшим на очистных сооружениях? Но тогда с чем она связанна? Он пытался найти ответ в задаваемых вопросах, но не находил.

– Скажите, Валерий Николаевич, Вы вот тут, описывая возможное появление медузы в среднем течении Днепра, пишете о невозможности вида передвигаться против течения и предполагаете возможность перемещения прародителей популяции по воздуху.

«Вот оно! – спина у Валерки вспотела, – они крутят какое-то дело о коррупции с кандидатскими и, найдя этот идиотизм в моей, решили, что я её купил! Вот гад, Серёга!»

Воспоминания начали крутиться у Валерки с необычной для него скоростью.

Он вспомнил картинку:

Серёга сидел у окна, наблюдая за пляжными девочками и периодически отлавливая из пластиковой канны, стоящей перед ним, интересные на его взгляд экземпляры малька золотых карасей-вуалехвостов.

Как Серёга совмещал оба этих занятия, понять никто не мог, но все знали, что для выращивания более скрупулезно, чем Серёга сделать отбор никто не мог. Удивительно, как такая скрупулезность уживалась в нем с явным безразличием к какому-либо порядку.

Рядом с ним лежала его курсовая, которую можно чуть расширив превратить в кандидатскую. Об этом Серёга еще очень долго и цветасто будет мечтать, и только. Ему бы очередной заход на пятый курс, закончить дипломом.

Курсовая называлась: «Эволюция функций движения белковых систем».

В ней Серёга доказывал, что движение всех организмов являлось только функцией динамических и химических свойств экосистемы. Начинал он от глицериновой капли в воде, совершавшей те же движения, что и амеба своими птеригоподиями – ложноножками.

Валерка сидел за эмалированным лабораторным столом и писал свою кандидатскую, с сожалением наблюдая за умиранием тетрадона.

[Тетрадон – рыбка, раздувающаяся при опасности. Частный случай – вытаскивание из воды].

Тетрадон находился в маленьком пятилитровом аквариуме.

– Надо убить животину, чтоб не мучилась. – Сказал Валерка, понимая, что лаборант Серёга и пальцем не шевельнёт, чтобы покончить с мучениями рыбы.

– Валерий Николаевич, – Серёга, когда придумывал какую-то свою новую фантазию, всегда обращался к Валерке якобы официально и, изложив фантазию, ждал возражений. Он не сильно печалился, когда самые простые возражения не оставляли от его фантазии камня на камне. Камни фантазий – они ведь не тяжелые. Можно собирать следующую фантастическую конструкцию.

– Ну? – ответил Валерка в ожидании. Серёгины фантазии иногда были интересны, вот только его многозначительные паузы слегка раздражали. Особенно, когда Валерка был вынужден отвлечься от и без того скучного занятия.

– Валерий Николаевич, а почему коровы не летают?

Валерка хорошо знал Серёгины выверты, работали они вместе уже семь лет, и Валерка понимал, что в таких вопросах Серёга всегда прятал какой-то подвох.

Серёга умел прятать подвохи. Но какой подвох может быть в вопросе из анекдота? «Хорошо. Хорошо. Хорошо, что коровы не летают» – сообщил Алексей Максимович, попав под голубиный «обстрел».

– Высоты боятся.

– Да ну тебя. Ты не выкручивайся. Почему? Серьезно.

– Ну…, потому, что их кости и мясо много тяжелее воздуха.

– А почему они эволюционно не выработали механизм возможности полета? Дало бы это им эволюционное преимущество?

– Так эту экологическую нишу заняли птицы. – Сказал Валерка, ехидно хихикая тому, что уже сумел увернуться от пока еще неизвестной западни, и теперь Серёге придется выкладывать свою фантазию без попытки представить весь мир олухами. – И разговор непрофессиональный.

– Ещё как профессиональный. Ни у птиц, ни у летучих мышей нет никаких возможностей накапливать большие количества метана, а у растительноядных (у коров) есть.

Тут Серёга сделал, злившую Валерку, паузу. Дескать, даю тупым возможность переварить информацию.

Конечно, Серёга так не думал. Это Валерка знал. Но Серёга любил эффекты.

– Вот если бы корова создала у себя на спине карман, куда отправляла бы произведенный в её желудке метан. Она бы облегчила возможности своего передвижения. А она только пукает этим парниковым газом.

– Это уже не ихтиология и гидробиология, и наша кафедра коровами не занимается – хихикнул Валерка, помянув, известную обоим, историю, случившуюся с Серёгой на первом курсе.

На первой же лекции, по физиологии беспозвоночных, замдекана биофака Пилипенко сообщал молодым студентам, что эволюция не имеет обратного хода. И это один из постулатов материализма.

– А неотения? – Неожиданно просто, как в беседе, перебивая лектора, спросил Серёга.

– Что – неотения? – переспросил Пилипенко, не ожидавший ни вопросов, ни каких-то закавык в этом общем месте лекции.

– А что если аксолотль начнет эволюционировать, не переходя в стадию саламандры? Через пару десятков поколений никто и не узнает, что стадия саламандры существовала, а значит эволюция дала задний ход.

Хоть Пилипенко и не ожидал на первом занятии от первокурсника ничего подобного, он был опытным преподавателем. И он обошел эту закавыку так:

– А мы, какой предмет изучаем, товарищ студент? – И сам же ответил – физиологию беспозвоночных. А Ваш аксолотль – позвоночное. Так что не будем отвлекаться.

Серёга иногда любил вспоминать этот забавный эпизод, когда они – он, Валерка и замдекана Пилипенко, пили пиво у канатной дороги, по которой часто возвращались комсомольского острова, где находился их НИИ ихтиологии и гидробиологии, в просторечье называемый «аквариум».

– Конечно, наша кафедра коровами не занимается. – Вернул Валерку, от воспоминаний, к теме разговора, Серега. – Тут Вы, Валерий Николаевич, совершенно правы! Ты, когда описывал версии попадания своей медузы в Днепр, что предположил? Тайфун? Смерч? А какие на Украине тайфуны? А давай предположим, что существовал вид медузы, который накапливал метан, а не углекислоту, как сифоновые, чтобы быстрее, в случае атаки хищников или еще чего, всплывать к поверхности. Нормальный эволюционный ход? А потом, в развитии этого механизма, стал подниматься в воздух, чтобы покинуть выемки рифов, пересыхающие при отливе. Нормальный эволюционный ход? Но ничего подобного не найдено. А какие принципиальные могут тут быть препятствия к такой эволюции медузы?

Тут опять Серёга сделал паузу и подошел к аквариуму с подыхающим тетрадоном.

– Вот смотри, – Серёга взял шланг от стоящей рядом водородной горелки, наполнил водородом полиэтиленовый пакет. Затем неожиданно ловко зацепил сачком тетрадона, вбросил его в этот пакет снизу, и опять пустил туда газ.

– Так он из-за твоих опытов подыхает?

– Не трогал я твоего тетрадона раньше. – торопливо сказал Серега – Мне эта идея сейчас в голову пришла.

Тем временем тетрадон в полиэтиленовом мешке начал раздуваться, превращаясь в шарик размером в теннисный мяч.

Серёга перевернул пакет и открыл его.

Тетрадон, не подавая признаков жизни, медленно поплыл к потолку.

Серёга поймал его сачком и опустил в аквариум так, чтобы сачок не дать тетрадону всплыть на поверхность.

– А теперь попробуем сделать то же самое с твоей медузой.

И вот, Валерка сидел перед майором КГБ с ощущением, что ему нужно срочно доказать, что он не велосипед. Это не казалось ему простой задачей.

– Кандидатская диссертация – не докторская, и не должна быть построена исключительно на оригинальных идеях. – Спокойно, с подчеркнутой отстраненностью, ответил Валерка майору Абрамову. «Фиг он подкопается. Вечно они не тех ловят». На то, что его кандидатскую кто-то прочтет, Валерка совершенно не рассчитывал. По поводу диссертаций даже ходила похожая на анекдот история. Что кто-то, в средине диссертации, вписал номер телефона и объявление, что первому, кто в течение года позвонит по этому телефону, будет вручен ящик коньяка.

Не позвонил никто.

– А чья это идея, Валерий Николаевич?

– Эта идея взята из курсовой работы студента четвертого курса ДГУ («вечного студента», – добавил про себя Валерка), лаборанта лаборатории гидробиологии, Сергея Ростовцева, с его согласия.

– Вы, видимо, неправильно меня поняли, Валерий Николаевич, – удивленно усмехнулся такой официальности ответа майор Абрамов. – Мы не ведем никакого следствия по поводу Вашей диссертации. Нам нужна Ваша помощь, как специалиста.

– Специалиста в чем? – растерявшись от неожиданного для себя поворота разговора, спросил Валерка.