Глава 3

Шаурмичная «У Ашота» светилась неоновым, слегка подрагивающим светом, выхватывая из ночной мглы кусок тротуара. Андрей Панкратов сидел у самого окна, наблюдая, как за стеклом проплывают размытые огни ночных машин. Внутри было тепло, пахло жареным мясом и специями - запах, который казался сейчас самым уютным на свете.

Он с наслаждением откусил большой кусок сочного денера. После адреналинового коктейля в метро, когда сердце колотилось где-то в горле, простая еда возвращала его к реальности. Рядом, на пластиковом столе, запотевала бутылка ледяной минералки.

Андрей успел сменить одежду, воспользовавшись туалетом забегаловки. Вместо приметной толстовки - плотная фланелевая рубашка в клетку, скрывающая мощные плечи. На голове - бейсболка с прыгающим «Джорданом», низко надвинутая на глаза. Он понимал: в Москве камеры на каждом шагу, и лишнее внимание полиции ему сейчас ни к чему. Спортивная сумка, стояла в ногах, как верный пес.

Он снова достал телефон. Экран высветил профиль Сергея в «ВКонтакте». Последний визит семь дней назад.

- Ну, где тебя носит, Серега? - пробормотал Андрей, хмурясь.

Он набрал номер еще раз. Короткие гудки, а затем механический голос оператора, как приговор: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».

Андрей с досадой отбросил телефон на стол. Пальцы, еще помнившие жесткость челюсти того дебошира, быстро застучали по экрану.

- Серега, ты где, мать твою? - начал он печатать, но потом решил, что текст не передаст интонации. Он нажал на иконку записи голосового сообщения.

- Слушай, брат, - голос Андрея звучал низко, с легкой хрипотцой. – Я уже в Москве. На вокзале был, сейчас в какой-то забегаловке. Ты обещал встретить, а телефон молчит. Я тут уже успел «приключения» найти, так что давай, выходи на связь, пока я не решил, что ты меня кинул. Жду.

Он отправил сообщение и откинулся на спинку стула, глядя, как капля конденсата медленно стекает по бутылке с водой. Внутри него боролись два чувства: спокойствие профессионала, привыкшего к неопределенности, и легкая тревога за друга.

Бокс снова открыл страницу Сергея. Листал фотографии: вот они в армии, стриженные под машинку, с автоматами наперевес. Вот Сергей уже в гражданке, улыбается на фоне какой-то московской высотки. Андрей смотрел на эти снимки, и город за окном казался ему уже не таким враждебным.

- Ничего, - тихо сказал он сам себе, делая глоток воды. - Найду. В этом городе все дороги куда-то ведут. Главное - не сворачивать с пути.

Он снова посмотрел в окно. Мимо проехала патрульная машина, медленно, словно вынюхивая что-то в ночном воздухе. Андрей не шелохнулся. Он просто доел свой денер, чувствуя, как внутри разгорается холодная решимость.

Глава 4

Андрей спал чутко, по-армейски, свернувшись калачиком в тесном деревянном домике на детской площадке. Под головой - сумка, в которой лежала вся его жизнь. Сон был рваным, тревожным, и когда в утреннюю тишину ворвались резкие, испуганные женские крики, он проснулся мгновенно, как от команды «Подъем!».

Он выскочил из домика, щурясь от утреннего света. В десяти метрах, у подъезда, разыгрывалась сцена, от которой у любого нормального человека закипала кровь. Дорогая иномарка перегородила тротуар, из открытых окон на всю улицу орал наглый рэп. Двое парней в брендовых шмотках блокировали путь двум девушкам в красивых платьях. Один из них, с холеной физиономией, вцепился в руку Кати Матвеевой.

- Отвали, Богданов! - голос девушки дрожал от ярости и страха. - Мы будем кричать! - вторила ей подруга, пятясь назад.

Здоровяк, стоявший рядом, лишь гоготнул, сплюнув на асфальт: - Умолкни, дура.

- Не игнорь меня, Катька, а то хуже будет. - Богданов дернул её на себя, но получил звонкую пощечину. Лицо парня мгновенно перекосилось от злобы. - Ты че овца, берега попутала? Хочешь, чтобы мы тебя разукрасили, как твоего братишку? - прошипел он, замахиваясь.

- Сволочь! - выкрикнула Катя, и по её щекам покатились слезы.

- Эй, гопота. Девчонок отпустили.

Голос Андрея прозвучал глухо, но в нем была такая сталь, что музыка в машине показалась тише. Бокс стоял посреди площадки, помятый после сна, в той же клетчатой рубашке, с небритым лицом. Он не узнал сестру друга - в голове была лишь одна мысль: несправедливость.

Богданов обернулся, окинул Андрея презрительным взглядом и расхохотался: - Вали отсюда, бомжара, пока мы тебе ребра не поломали!

Бокс молча сбросил сумку на асфальт. Его движения стали плавными, экономными. - Попробуй, - коротко бросил он.

- Ну, всё, ты мудак, сам напросился! - взревел здоровяк.

Они двинулись на него. У одного нападавшего в руке блеснула короткая металлическая бита. Катя вскрикнула, закрыв лицо руками.

Бокс не стал ждать. Он рванул вперед, сокращая дистанцию. Первый удар - резкий джеб в челюсть здоровяка, который даже не успел замахнуться. Тот осел на асфальт, как мешок с картошкой. Второй, с битой, попытался ударить сбоку, но Андрей ушел в сторону, перехватил руку противника и коротким, выверенным ударом в корпус выбил из него весь воздух. Парень согнулся, хватая ртом небо, и тут же получил коленом в лицо.

Богданов, оставшись один, побледнел. Он попятился к машине, но Андрей уже был рядом. В этот момент тишину двора разорвал визг полицейских сирен. Соседи, наблюдавшие за конфликтом из окон, сработали оперативно. Бокс успел вырубить нахала.

- Стоять! Полиция! - из подъехавшего патрульного УАЗа выскочили трое сотрудников с дубинками наготове.

Бокс замер. Он не стал сопротивляться, просто поднял руки, тяжело дыша. Его глаза, холодные и сосредоточенные, встретились с глазами Кати. Она смотрела на него с нескрываемым восхищением.

- Он не виноват! - крикнула Катя, бросаясь к полицейским. - Они к нам приставали, он нас защищал!

- Разберемся в отделении, - отрезал сержант, защелкивая наручники на запястьях Андрея. - Гражданин, пройдемте.

- Девушки, - сержант, тяжело вздохнув, поправил фуражку и указал на служебный УАЗ Патриот, - садитесь в машину. Нужно проехать в отделение, оформить заявление. Эти «герои» на асфальте сейчас придут в себя, и нам нужны ваши показания, чтобы закрыть вопрос по закону.

Катя и её подруга переглянулись. В их глазах читался не только испуг, но и парализующий страх перед Богдановым и его связями. Они знали, кто стоит за этими парнями, и связываться с ними - значило навлечь беду на себя. Они не знали, кто этот незнакомец в толстовке, но понимали: если они сейчас сядут в машину, пути назад не будет.

- Мы… мы не поедем, - тихо, почти шепотом произнесла Катя, опуская глаза. - Мы ничего не видели. Просто проходили мимо, когда началась драка.

Сержант нахмурился, глядя на них с нескрываемым скепсисом: - Вы же сами кричали, что он вас защищал!

- Он не виноват, - твердо добавила подруга, прижимая к груди сумочку. - Это они первые начали. Мы не будем писать заявление.

Бокса уже подталкивали к открытой двери служебной машины. Он остановился на секунду, обернувшись. Его лицо, ссадина на скуле от случайного удара битой, выглядело спокойным, почти безмятежным. Андрей встретился взглядом с Катей. В этом взгляде не было упрека - только понимание того, как устроена эта жизнь. Он едва заметно, почти незаметно для окружающих, улыбнулся ей уголком губ.

Катя вздрогнула. Её губы дрогнули, и она беззвучно, одними губами прошептала: «Прости».

Бокс кивнул, принимая её извинение, и шагнул в темноту салона УАЗа. Дверь с лязгом захлопнулась, отрезая его от утреннего света. Сержант, недовольно бурча что-то под нос о «гражданской позиции», остался на улице работать с пострадавшими, которые уже начинали приходить в себя и угрожающе поглядывать в сторону девушек.

Машина тронулась, оставляя за собой лишь запах выхлопных газов и тишину двора. Катя стояла неподвижно, провожая взглядом удаляющиеся красные огни патрульного автомобиля. Она чувствовала, как внутри что-то надломилось. Этот незнакомец, который только что рискнул всем ради неё, теперь ехал в камеру, а она… она просто осталась стоять на месте, не в силах сделать шаг навстречу справедливости.