IV. Оцифрованный сумрак

Со слов Салема, «Фритаун» хорошо охраняется и со стороны юго-восточного «Муравейника», и по внутреннему периметру, а вот через Затон проникнуть в него не представляет особого труда: несколько минут под землей по старому коллектору близ набережной – и порядок. Правда, самостоятельно отыскать вход в него едва получится: хорошо замаскирован «Изгоями» при помощи оптического камуфляжа. Подошли они к вопросу явно творчески. Встань хоть вплотную – и все равно не поймешь, что иллюзия: стена как стена. Хитро придумано, ничего не скажешь.

– Свои тропинки надо уметь прятать от посторонних глаз, – тоном бывалого волчатника мудрствует «Изгой», ранее сопровождавший R6 до Салема. – А иначе «Фритаун» наводнит хер пойми кто, и Триумвират выставит оцепление. Тогда кислород перекроют вообще всем. А нам оно не надо.

Он ногой сдвигает доски, булыжники, добавляющие естественности ложной стене, потом достает голофон и в одно касание обесточивает стелс-поле. Впереди мрачнеет цилиндрический проход. «Изгой» светит в него фонариком. Толстая крыса на трубе, никак не ожидая появления людей, встает на задние лапы, жмурясь от белого света, пищит, возмущенная, и скрывается в щели.

– А куда там? – спрашивает R6, подходит ко входу. Темнота пахнет плесенью, пылью и мазутом.

– Прямо метров пятьсот, – указывает тот рукой, луч в глубь направляет. – Справа лестница будет красная, не пропустишь, – а потом отдает фонарик R6 и с какой-то осторожностью в голосе, словно боясь, что кто-то подслушает, напоследок откровенничает: – Если тебе и в самом деле удастся найти этот гребаный «Теневой Альянс» и каким-то хреном не получить пулю в этом гадюшнике наверху, то должен понимать: последуют серьезные перемены. Всех тряханет, всех заденет. И нас в том числе. Но мы в стороне не останемся. Ты так и скажи им, слышишь? Так и скажи… Пусть знают это… Мы хотим искупления. Дерьма слишком много натворили и во многом виноваты во всем, что со всеми вами стало. Да и нами тоже. Короче, бля, вот это им все скажи… И пускай уже пошевеливаются там.

Исповедь наемника R6 ошеломляет. Он сдержанно кивает. Хочется что-то ответить на эту прощальную речь, но мысли путаны и зыбки, путного ничего не рождается.

– Удачи, – кратко прощается тот, хлопает R6 по плечу.

И, дождавшись, когда тот отдалится, вновь включает маскировку. Хлопает дверь, осатанело рычит двигатель. R6 оборачивается – и будто упирается глазами в дрожащий осязаемый мираж: пространство за ним расплывается, искрится, цвета кажутся нереалистично насыщенными, как ему еще вчерашним утром. Возникает непреодолимое желание прикоснуться. Тянется зачем-то – вязко, пальцы обжигает неестественным холодом, сводит. Отдергивает руку. Глядит: ногти синие – скромная плата за удовлетворенное любопытство. Сам проход узковат: R6 приходится идти согнувшись. Фонарь выхватывает впереди какие-то расплывчатые рваные тени. Лестница. Красная. Но уже давно от ржавчины. R6 поднимается по ней осторожно, пальцы еще жжет – сам виноват. Упирается макушкой в холодный металл, берется за ручку, пробует сдвинуть – идет понемногу. Высовывается – вроде никого, – вылезает. Крышку люка задвигает, отряхивается, осматривается. Бетонное ограждение. Гудит музыка. Лужи, грязь. Кирпичное здание какое-то впереди: кондиционер сочится влагой, открытый мусорный бак, обставленный черными пакетами, c него свисает бионический протез. Подходит посмотреть – посиневший мужик среди помоев: без одежды, глаза распахнуты, горло перерезано от уха до уха, ему на глиняное лицо каплет вода. Похоже на разбой. Или на заказуху. Отскакивает. Ты ничего не видел, R6. Тебя тут вообще нет.

«Фритаун». Прекрасно.

«Добро пожаловать», – мысленно приветствует себя R6 – и вслух: – Самому бы вот так в баке не оказаться.

Натягивает капюшон, деньги – во внутренний карман куртки, застегивает на молнию – так хоть сложнее обокрасть, если что, – и идет куда глаза глядят. Понемногу смеркается, становится зябко. Забредает в какой-то отшиб. Никакого уличного освещения. Древняя трехэтажная парковка. Наверное, построили еще до Первой Кибервойны. Свесив свысока бледные грязные босые ноги, несколько здешних обитателей смотрят неподвижно в пространство. Пониже – лютый движ в бесятне: светомузыка, басы из колонок, эфемерным голубым сиянием пестрит полумрак. Десятки бесформенных призраков колышутся в нем, липнут друг к другу, точно слепни на пот, кричат, стонут. Матрацы, шприцы, бутылки… Двое, голые, чумазые, сидят на цепи, прикованные к батарее, как собаки, воют, рвут на себе кожу, кусают запястья деснами, умоляют дьявола в черном со светящимися зеленым глазами поделиться «радостью», кинуть им ампулу с таинственной эссенцией. Тот гогочет над ними, мочится рядом. Чуть в стороне, на диване, парочка, склеившись угловатыми VR-шлемами, предается плотским утехам сразу в двух мирах.

Руины.

Разложение.

Фантасмагория.

Куда все катится?

На улице какой-то мужичок в капюшоне поверх бейсболки, замотанный в дырявый плед, по-королевски рассевшись в кресле из покрышек, мутным взглядом отрешенно смотрит в плоский телевизор, вздыхает, нервно колупает нижнюю губу, периодически прикладывается к бутылке пива. Изображение дрожит, но на удивление хорошо слышно, без помех. R6 встает рядом. Крутят новости. Такие в «Муравейниках» не покажут никогда. Ведущая, с белыми волосами и вульгарным зачесом на правую сторону, с жемчужной улыбкой, вещает о том то, что творится за тысячи километров от Стен, – на «большой земле»:

…лионская военно-промышленная Корпорация «Эйр Мили» объявила о запуске первого в мире «разумного» оперативно-тактического боевого дрона. По словам генерального директора Анри Веги, ученым совместно с инженерами удалось разработать логический процессор, способный к длительной автономной работе, – более десяти суток. Руководство московской Корпорации «АВТ-Сфера» во главе с Олегом Фирсовым выразило озабоченность этим заявлением. Теперь к главным новостям. В пригороде Брюсселя с самого утра возобновились ожесточенные бои. Штурмовые подразделения «АВТ-Сферы» продолжают наступление на позиции войск «Вирты Синтетики». Глава Корпорации «Вирта Синтетика» Леонард Колсон называет ситуацию сложной, но контролируемой. В Большом Австралийском заливе геолого-разведочные дроны мехиканской нефтяной Корпорации «Ардор Технолоджи» обнаружили крупнейшее месторождение нефти. По предварительной оценке, его запасы составляют более одного миллиарда двухсот миллионов тонн. Эксперты назвали находку «эпохальным» событием за последние тридцать лет. К другим новостям. «Мусорный континент» вот-вот достигнет берегов Чили. За месяц он преодолел в Тихом океане расстояние в более чем двадцать километров. Власти объявили срочную эвакуацию жителей прибрежных районов. ВМС Чили намериваются превентивно применить новейшую баллистическую глубоководную ракету-торпеду «Мегалодон» с тактическим ядерным боезарядом…

– Что творится-то, мать моя, – в изумлении говорит тот. – Это что же, они и в самом деле хотят по мусору ядерным оружием пиздануть?! Что ж будет-то?.. Что ж будет…

– Хорошо, что мы не в Чили, – вворачивает вдруг R6.

Мужичок даже головы на голос не поворачивает – лишь пива отхлебывает и, поправив козырек, неожиданно соглашается:

– Это да. Правда, у нас тут своих приколов хватает, – и с каким-то воодушевлением: – Но ничего, со своим говном-то уж как-нибудь-то справимся.

– Справимся.

На это он довольно кряхтит и, удовлетворенный ответом, щелкает пультом дальше, перебирает каналы.

«Справимся». Спонтанным выходит диалог, но после него R6 как будто кто-то выбитый сустав в голове вправляет, сам весь как-то внутренне ободряется, точно дали свежим воздухом полной грудью подышать. И резко исчезают Корпорации, перестает маячить вездесущий и карающий кнут Триумвирата, рушатся Стены и прекращается эта очередная бесполезная война за Сеть. Это все ерунда – так, местечковое что-то. С этим-то худо-бедно можно жить, а вот там, в огромном мире, оказывается, есть вещи пострашнее.

Улица. В прошлом – оживленная автомобильная дорога, ныне – рынок. Парочка полуслепых уличных фонарей. Толку от них мало: вроде светят, но все равно темно. Армейские палатки в два ряда, прилавки на дощатых столиках с клеенкой. Торгуют открыто и без стеснений веществами в сдутых воздушных шариках, оружием, контрабандой, взломанными чипами с данными, хирургическими инструментами – с некоторых даже не смыта кровь. Бритоголовые щетинистые продавцы, похожие на уголовников, на прохожих смотрят хмуро, исподлобья, по-волчьи. Покупателей у них немного. Скрипят под ногами доски, хлюпает вспененная грязь. Все интересное явно не тут. R6 старается не выделяться, сливается с прохожими, делается с ними одной краски, изредка вертит головой. Слева, посреди трассы, примечает блокпост: краснеет силовое поле, три «дозорщика» полубоком, пятеро триумвиратовцев с прижатыми к бронежилетам «калашами», то и дело чиркает зажигалка, в трех метрах над ними завис «шмель», светит диодом, как настольной лампой. Неусыпно стерегут его «Муравейник». Захочешь – хрен прорвешься. Отсюда Стена кажется исполинской надгробной плитой, пробирает жуть. Как же с ними воевать, если до этого дойдет? Каким оружием? Какими силами?

Увлекается за толпой – к огням вдалеке, как мотылек. И чем ближе, тем они ярче горят, соблазнительнее, искушают. Колотит токсичный сай-вейв⁴⁰. Фиолетовый, розовый, салатовый неон разъедает глаза, растекается по асфальту, смешивается и раскрашивает психоделической акварелью мрачные бледные лица. Что там? Рай? Три мерцающие цилиндрические двадцатиэтажки-близнецы соединены меж собой, как сухожилиями, мясистыми сетевыми кабелями. И, надо думать, они не от генераторов цифросна. На крыше – размалеванные фигуры в гирляндах, с файерами. Отдыхают здешние короли. Выкрикивают что-то, свистят, кидают бутылки. Того и гляди кому-нибудь прилетит по голове. Все у них как надо. От пульсирующих динамиков дрожит бетон. От мрака ближайшего «Муравейника» их отделяют какие-то несколько километров. Там не до веселья, пока на полшприца не «заправят» ксеноном. Длинное вытянутое стеклянное здание. Бывший торговый комплекс. Весь пошло сияет галогенными вывесками: «Секс-знакомства в Веб-Сити», «Сбросим память», «Продажа воспоминаний», «Апгрейд тела на максимум», «Трип-шоп», «Нейроимпланты + софт: дешево, но без гарантии». В витринах с оскорбительной скидкой в восемьдесят процентов – живые куклы: полуголые девушки в 3D-татуировках с головы до ног, с длинными флуоресцентными волосами прижимаются голыми грудями к стеклу, облизывают его, завлекают как могут. Входы в метро. Черт его знает какого именно. Игриво мигают розовым стрелки, приглашают спуститься в тамошние глубины. Возле них трутся сомнительные личности с замысловатыми прическами, мелькают пакетики с цветными порошочками и таблеточками, шуршит «антикварка». Бизнес идет полным ходом, проворачиваются делишки. «Атмосферика». Где же искать ее в этом содоме?..

Длинный подземный переход скорее напоминает небольшой город. Чего тут только нет: мини-отели, секс-шопы, оружейные магазины, подпольные операционные с глухими железными дверьми, бары и клубы, тату-салоны и даже веб-гавань с полупрозрачными шторками лапшой, как в морге. Вот уж диковинка. R6 невольно ведется на пустое обещание «За счастьем – сюда» под вывеской «ДжаоДжа», просачивается через липкий пластик. Закуточек. Стены в замаранной плитке. Играет что-то успокаивающее, медитативное. По полу в кабелях пушистым облаком стелется светло-алый дым. Пахнет холодом, жареным сахаром, душистыми неведомыми травами. В лиловом свете небольшой комнатенки покоятся, замурованные сами в себе, несколько человек в VR-шлемах, унизанные проводами, словно биороботы. Они, окунувшиеся в Сеть, как в мир зловредных духов, то кривляются и ревут в горячем психозе, то выгибаются змеями, то подолгу стоят в невообразимых позах, точно в кататоническом ступоре. Рядом, в ванне с пеной, как туши, лежат такие же, стонут, пускают слюни, облизывают видения черными языками: синеватые худющие руки, шеи исколоты катетерами, через трубки, подсоединенные к капельницам с полированными до блеска баллонами, вбегает подозрительная розовая жижа, углубляет галлюцинации, ярче разжигает эйфорию. Падшие души. Ксенон? И этот сонный яд во «Фритауне» в свободном доступе?..