Будущее тревожит нас, а прошлое нас держит. Вот почему настоящее ускользает от нас

Гюстав Флобер

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЛЕТАРГИЯ

Каждый достоин будущего, которому хочется улыбаться

Рекламный текст на упаковке контрабандной зубной пасты

I. Совершенный болеутолитель

Москва, юго-восточный «Муравейник»¹, понедельник, 6 марта 2062 года, 06:30

Эротические грезы R6 прерывает плашка с издевательским текстом во весь экран:

 
Сервис временно недоступен
Ой, кажется, время вышло. Но скоро мы увидимся вновь – в 20:00, как всегда. Хорошего дня!
 

И это на самом-то интересном месте… Он снимает с лица маску, отлепляет от висков присоски с датчиками, с тоской закрывает приложение «Сны под заказ» на голофоне, вздыхает. Прощай, незнакомка с голубыми волосами. Может, еще когда-нибудь приснишься – если повезет с подборкой снов. Наконец-то Триумвират² соизволил расширить обязательную подписку – от бредовых и дешевых сюжетов про его всемогущество уже воротит. Неужто в кои-то веки услышали жалобы жильцов. R6 поднимается, с хрустом потягивается. Металлический свет с улицы эмалью покрывает обшарпанную комнатушку.

Привет, новый день.

Чертов новый день.

Шесть протяжных гудков СОН³-вышки, резонируя в окнах, сотрясают пространство, будят сонный «Муравейник»:

Вниманию жителей юго-восточного «Муравейника»: начинается новый рабочий день. Приготовьте к осмотру территориальные идентификационные карточки. Повторяем: жители юго-восточного «Муравейника», начинается новый рабочий день, приготовьте к осмотру личные территориальные идентификационные…

И так, как долдон, по кругу одно и то же. Что ждет сегодня?.. У R6 на сборы минут десять, не больше: опоздание на ежедневное построение приравнивается к уклонению от обязательной работы и карается по всей строгости Регулирующего Закона Триумвирата. Наспех вливает в себя паршивый синтетический кофе, грызет безвкусный хлеб с мясозаменителем, наспех умывается ледяной обеззараженной кисловатой водой из ведра, служащей раковиной, надевает убожество, прах: серый верх, серый низ, серую обувь. Как будто из пепла поднятый. Все искусственное, липкое, противное. Натуральное – под запретом⁴. Но можно через контрабанду достать, если уж очень надо и не отпугивает риск. В общем, особо не помодничать. Носи, что положено.

Дверь на ключ. Лестничная клетка третьего этажа. Мочой несет так, что глаза щиплет. Дыры размером с мяч в полу, в стенах, оскалились арматурами. С потолка сочится ржавая вода, каплет на мигающую фиолетом фосфорную лампу. Вот-вот потухнет. Валяются бутылки, банки. Глотка мусоропровода забита до краев, рядом воняют тухлятиной пакеты из биопластика. Вторую неделю никто не убирает. И, надо думать, не уберут никогда. Под ногами мешаются жирные черные кабели, питают электричеством кокон прожорливого демона сновидений – общедомовой генератор цифросна, он же ОГЦ. Творение темных магов Триумвирата. Чудо-дом, что сказать. Никак не привыкнуть. Не хочется привыкать. В подъезде – свежий гротескный граффити на голом бетоне во всю стену, краска еще не впиталась даже: мать с грудничком на руках сидит на дымящейся кирпичной кладке, лица закрыл серый целлофан. Ниже текст:

 
Просыпайся! Иначе завтра не настанет никогда
 

Выглядит завораживающе, звучит ужасающе. Есть над чем подумать. Когда успели? Кто?..

На улице моросит, временами дует промозглый ветер. Прошлый март такой же выдался. Потихоньку подтягиваются на построение здешние жители: и молодые, и старики, и дети… У всех при себе «бирки»⁵. Тоже все в сером, с серыми лицами, квелые, оборванные, обезличенные. Ходячие цифронимы. LT78, FQ1094, N603… За ними, зависнув в небе, черными точками пристально следят два триумвиратовских «пастуха⁶», пикают голубыми пикселями: ежесекундно сканируют, изучают, как лабораторных крыс, мимику анализируют – не дай бог кто-то что-то замышляет. Передовая разработка, новая игрушка Триумвирата. Лучше хотя бы подобие счастья на лице изобразить сейчас перед ними и резких движений не делать, а то живо «разозлятся». Хотя у этого и «плюсы» есть, если жизнь такая осточертела. Так сосед один из пятнадцатого дома решил «на ноль сходить»⁷: булыжником замахнулся на них – и фаршем стал. Разрывными пулями били, чтоб наверняка. Вот такие дела. С «отклоненными» обходятся жестко, без прелюдий. Как говорится, все на благо людей.

Когда-то уютный дворик со спортивной площадкой – ныне плац, огороженный колючей проволокой. Дом к дому, подъезд к подъезду – каждый человек вдоль белой линии, в своей колонне теснится. Перед собравшимися, окружив себя охраной, красноречиво выступает новый Инспектор труда – очередной паразит Триумвирата. Краснощекий, с утиным носом, с тремя алыми перевернутыми треугольниками на погонах – почетный выпускник Школы Инспекторов при Академии УВД Триумвирата. Говорит красиво и складно, плюясь в микрофон, про гражданскую ответственность, про «вклад каждого из нас», про то, как важно работать на благо Корпораций. Вербовщик, ораторствующий перед военнопленными. Его этому учили годами: мастерски загаживать мозги, затуманивать умы. Все слушают внимательно – а сами ненавидят, прячут гнев внутри, согревают его там, лелеют, пока еще голова свежа, пока еще не вкололи ксенон.

Наконец приступает озвучивать девятичасовые «наряды». Страшный момент. Здесь всякий раз – лотерея, решается судьба: никогда не знаешь, какой вытянешь билет. R6 вновь «выпадает» «МосКиберТех»⁸ – завод по ремонту микроэлектроники и электронно-оптических приборов для нужд «АВТ-Сферы». Попасть туда – большая удача… И вот снова. R6 напрягается. Так по-крупному «фартит» уже третий год подряд. Совпадение? У него всерьез складывается ощущение, что его занесли в какой-то особый список. А если и так, то с чего бы? Привилегия? Но за что? Мутные дела. Не то чтобы грех жаловаться: в тепле, под крышей, даже обедами кормят… но как-то подозрительно все равно выглядит. В чем подвох? Хотя, может, его тут и нет вовсе. С прошлой работой, например, тоже, можно сказать, «повезло»: меняй себе изоляционные прокладки резонаторов на СОН-вышках и в ус не дуй – вот только в холода непросто приходилось. Да и приелось одним и тем же заниматься почти за двадцать лет.

Что ж, сегодня ему вновь предстоит целый день паять микросхемы дронов. При всей кажущейся сложности работа считается низкоквалифицированной, конвейерной: раз старший мастер K65 показал, что, где и как делать, а дальше наблюдай за ним да повторяй. Буквально через месяц R6 познал все тонкости этого нехитрого ремесла и стал развивать впечатляющую скорость, успевая иной раз отправлять на ленту по тридцать микросхем при норме в пятнадцать.

Остальные же жильцы двадцать третьего дома уже не так «удачливы»: московский военный госпиталь «АВТ-Сферы», куда в последнее время все чаще свозили покалеченных солдат с фронтов Третьей Кибервойны⁹, ЛЭП, локальные аэрационные станции и даже могильник ядерных отходов… Последнее – сродни казни. Все это понимают.

– Ну что, сука, пронесло тебя опять, да? – с желчью шепчет сбоку R6 знакомый голос. Сосед по этажу. Кажется, O43 или O44. Никак не запомнить. – А меня вон в самую радиацию…

– Сегодня тебя, а завтра и меня могут.

– А у меня больше нет этого завтра! Лучше сейчас сдохну!

И с кулаками – на охранника. Его укладывают тут же, месят ногами, скручивают. Но не убивают. Пока. Волочат, рычащего, брыкающегося, к припаркованному «дозорщику»¹⁰. Смельчак, отдать должное. Инспектор провожает того безразличным взглядом, потом убирает заготовленный текст в папку, защелкивает кнопочкой и, с пафосом символично подняв высоко три пальца левой руки, как трезубец, – указательный, средний и безымянный, – заканчивает пластмассовым сектантским напутствием, похожим на горячечный бред:

– И помните: наша великая «АВТ-Сфера» и наши друзья – «Метафарм Юнис» и «Новака» – наш щит, наша вера, а мы – их кулак из черной стали, которым сокрушим всех, кто не согласен с ними.

И со свитой охраны удаляется. Конец? Если бы. Близится утренний «десерт». Подтягиваются «иглоукольщики» из «Метафармы» и «Новаки» в темных защитных медицинских комбинезонах, лиц не видно – впереди «инъекция трудоспособности». Сейчас по очереди засунут в вену каждому холодную иглу и загонят стандартные полмиллилитра ксенона с какими-то питательными добавками – и жизнь до конца рабочего дня наладится, забьет ключом. Так теперь анестезируется боль. Так теперь иллюзиями усыпляется рассудок. Двадцать первый год уж пошел, как этим дерьмом каждодневно накачивают мозги, тушат негатив, замещают его стерильным бесформенным счастьем. И сколько так будет еще продолжаться? Пока новым позором не закончится третья бессмысленная десятилетняя война за доминирование над Сетью? Или пока Москва окончательно не превратится в мировой фармацевтический полигон из-за военных просчетов и амбиций «АВТ-Сферы»? Или вечно?

Все задирают рукава, выставляют белые исколотые правые руки-ветви с фиолетовыми венами. Удивительная покорность. Подгоняют «скотовоз»¹¹. Кто получает свой «лучик солнца», отходит за красную линию, ждет команду на погрузку. Руку R6 хватают жестко, как будто перед ним не человек, наспех протирают спиртом, делают укол. Жгучая неведомая розовая химия течет по жилам, на миг расслабляет тело, делает пластилиновым, податливым, а через несколько секунд в голове поселяется безмятежность, всему вокруг будто прибавляют яркости, небо голубеет, тучи растворяются. Странное чувство удовлетворения всем происходящим разливается внутри. Искусственное, подложное. R6 понимает это, но ничего не может с этим поделать. Никто не может.

«МосКиберТех» – первая остановка на маршруте. До завода минут двадцать, если пешком, а на «скотовозе» и вовсе за десять уложиться можно. Конечная – фонящий ад: могильник. На севере где-то. До них почти три часа. Обреченные все осознают, радуются… Дикое зрелище. Овцы на заклание. Зачем им люди там в таком количестве? Техники, что ли, нет? Безумие. Проезжают трущобы. R6 в окно видит тех, кого эта «солнечная» отрава уже истощила и превратила в бледняков¹²