Глава 1. Торг людской

Давайте на этот раз просто согласимся с мнением о том, что мы все просто уже привыкли своеобразно выторговывать себе право на жизнь у самой жизни, к которой относится практически всё, что нас окружает, и даже то, что находится гораздо дальше.

К сожалению, такова субъективная оценка нашего настоящего права на жизнь, которая несколько ограничена правом самого государства или отдельно состоящих в нём личностей, которые самой субъектностью не подтверждены, или юридически со стороны самого государства не наделены.

Уже одно это доказывает факт того, что в нашем современном обществе, то и дело, нарушаются права человека на жизнь, ибо, по сути, ею командуют практически все, кому, как говорится, не лень, причём как от себя лично, так и используя при этом все рычаги или инструменты именно государства.

Уже сам факт так называемого использования служебного положения, при этом абсолютно не важно с какими целями, говорит о такого рода нарушениях, которые происходит постоянно, если не сказать поминутно.

В таких условиях жизнь человека превращается в практическое прохождение каких-либо испытаний, потому как вокруг него самого всё время складываются условия образования какой-то определенной зависимости от кого-то другого.

На самом же деле такого не должно быть и, по сути, всё это должно строго пресекаться тем же законом, который, к сожалению, на настоящий момент времени своеобразно целесообразно предохраняет от всего этого одних и подвергает особой нагруженности других, которых так именуемое большинство, ибо их жизни самые простые, хотя и непосредственно востребованные, как в самом обществе, так и в государстве.

И вот здесь возникает парадоксальная ситуация, когда с одной стороны государство права конституционно предоставляет право на жизнь, но, в то же время, не гарантирует её проведения вне всяких условностей и периодически возникающей зависимости будь от кого.

Таким образом, государство, строго заявляя о своём праве на жизнь и ведения её образа любого гражданина, само нарушает то самое право, своеобразно делегируя свои полномочия на множество не относящихся к его деятельности лиц, которые практически пользуются тем же правом, но уже с расчетом только лично во благо себе.

Всё это говорит о том, что сама система взаимоотношений между государственными органами и людьми, и между самими людьми выстроена в корне неверно и существует только потому, что люди просто не разбираются в каких-то тонкостях юриспруденции, и не хотят портит себе жизнь, вникая по праву в то или иное, по сути государственного характера преступление, которое благодаря усилиям тех же лиц вовлекает их в повседневную борьбу за право самой жизни.

Это значит, что суть законов должна измениться, и практически все они должны быть пересмотрены и оценены заново.

В условиях практически постоянной «продажности своего тела» человек просто вынужден всему и каждому подчиняться, если он обычный человек и не имеет хоть какого-то статуса более возвышенного состояния.

По сути, это его гнобит, и заставляет действовать только так, как велит само время, или те люди, обладающие властью и силой, которые его и представляют.

Начинка так обозначенной совести здесь не при чём, и никакой морального типа этики здесь не рассматривается.

Речь идёт только о законности и своеобразности суверенности права любого человека пользоваться правом непосредственного гражданина и именно на том уровне, который и прописан в самом Основном Законе.

И, если, к примеру, в нём записано, что каждый имеет право обратиться в суд, то это не значит, что, обращаясь, человек будет вынужден своеобразно пройти через сито унижений, оскорблений и тому подобного, вплоть до оказания каких-то вполне материальных услуг в надежде на то, что хоть какое-то решение будет вынесено в его пользу.

Это, что касается самых простых людей. С точки зрения же так обозначенных сословий, то здесь ситуация намного проще. Ибо, пользуясь тем самым, они используют своё положение и то же материальное вознаграждение, что придаёт им статус ещё большего значения, который в итоге и играет окончательную роль в вынесении вердикта по тому или иному делу.

Да, конечно, всё это можно отнести к так называемой коррупции, но она, в свою очередь, является лишь следствием неисполнения должных обязательств должностными лицами, так или иначе, представляющих непосредственно государство.

В данном случае, проявление коррупции напрямую связано с так называемым попранием прав любого человека на жизнь и так называемую справедливость.

Потому, если бы было использовано основное конституционное право, которое неуклонно бы исполнялось самими представителями закона, или так называемой Фемиды, то явление коррупции просто никогда бы не реализовалось.

И дело здесь не только в самих людях, защищающих или отстаивающих чьи-то там интересы, дело в самих законах, их несоблюдении и своеобразной несостоятельности, основанной на некорректной формулировке и недостоверной трактовке отдельных статей Конституции, или самого Основного Закона страны.

Как правило, все трактовки сознательны, а значит, целенаправленно искривлены с целью создания прецедента коррупции или своеобразного вымогательства, среди которого практическое предпочтение всегда отдаётся более значимой с точки зрения сословий стороне.

Таким образом, своеобразно обустроенное попустительство при создании того или иного закона, вплоть до основных статей так обозначенной Конституции, позволяет масштабно и целенаправленно искривлять, как саму суть принятых законов, так и непосредственную реализацию их на практике.