Цитаты из книг автора «Сергей Минаев»

– Концептуально? – Она делает глоток «мохито». – Кто в наше время в этом разбирается? Все хотят фана, легких наркотиков и хорошей музыки. Ну, в смысле, которая не напрягает. – Она засовывает ладонь мне под футболку. – Тебе, с твоей вечной тягой к эстетике, должно быть тяжело…

Телка-модель – это не модно, Телка-модель – вчерашний день. Бери поводок – выводи урода, Телку-модель, Телку-модель.   КАЧ. Телка-модель

На мне серый, в бледно-розовую полоску костюм от «Canali», однотонная розовая рубашка от «Pal Zileri», запонки, коричневые ботинки «инспектор», также от «Zileri» (ботинок в зеркало не видно)

ь. Иногда я чувст вую, что застрял где-то in between, понимаешь?

Гудбай, Америка, Где я не буду никогда. Услышу ли песню, которую запомню навсегда?   Наутилус Помпилиус. Гудбай, Америка

А потом эти люди вымерли, а город заселили свино-тараканами со всех возможных устьпиздюйсков, которым это великолепие на хуй не нужно. Им нужно, чтобы низкие потолки, чтобы темно и мокровато. И чтобы никто не видел, как они пожирают ночами останки чужого для них города, рыгают, пьют пиво и медленно превращают окружающее пространство в село Среднерусской возвышенности. Которое не режет глаз мрамором особняков и в котором они чувствуют себя столь аутентично. Безусловно, таким не нужны пятиметровые потолки с лепниной. Свиньи ведь не смотрят вверх, туда, где небо, – у них просто нет шеи…

Конечно, женщина, которая ругается с тобой из-за того, что ты «примитивно воспринимаешь стиль ар-нуво», а не из-за брошенных носков или постоянно орущей музыки, достойна того, чтобы оставаться у нее ночевать пару раз в неделю. Тебе бесконечно лестна ее реакция на то, что ты, как ей показалось, слишком долго расцеловывался в ресторане со случайно встреченной коллегой. Надутые губы, мечущие искры глаза, скомканная салфетка – она божественна в своих попытках показать, что не ревнует. Она невероятно сексуальна, когда захлестнута чувством собственницы. Но вместе с тем она не нарушает твоей внутренней организации. Кроме того – она потрясающая любовница, и скорее всего, на сто процентов, нет никаких сомнений – именно это вас и держит вместе. Вы занимались сексом в туалетах боль

влекают страдания, а среднестатистического обывателя – комфорт. – А ты когда-нибудь выбирал между страстью и комфортом? – Я? Как тебе сказать. – Я почесываю переносицу. – У меня постоянное горе от ума. Я все делаю страстно, понимаешь? Ругаюсь с официантами, смотрю кино, веду передачу, пишу эсэмэс. Я как безумный, все через себя пропускаю. Я не могу оставаться бесстрастным. Слишком сильно вовлечен в детали. А комфорта у меня, пожалуй, и не было никогда.

– И наоборот, гонит от себя тех, кто заглядывает ему в глаза, готов день и ночь ждать, пока объект любви соизволит посмотреть в его сторону и все такое... Странно. Я всегда объяснял это тем, что людей с интеллектом выше среднего при

Твой Хижняк ублюдок, ненавижу его! – Наташа поднимает зареванное лицо. – На самом деле он клевый парень. Мы с ним тоже думали друг о друге слишком много и слишком стандартно. – Вытираю ей слезы тыльной стороной ладони. – Поверь, он клевый чувак, жалко, что пришлось выяснить это в ментовке. Я тебя с ним познакомлю. – Я люблю тебя! – Она обвивает руки вокруг моей шеи и прижимается ко мне. – Я боюсь за тебя, я не хочу тебя терять... не хочу! – Нет. – Я мотаю головой. – Нет... Несколько минут мы сидим, обнявшись. Молча. Я дышу ее запахами, я смотрю на мир сквозь ее спутанные волосы. Мне хорошо. Кажется, что я здесь давно. И здесь я – дома.