– Ну, хорошо – убедил. Только отправить тебя в творческую командировку я всё равно не могу. – Предупреждая возмущение своего подопечного, Алексей Валерьевич выставил вперёд ладонь. – Погоди, не ершись. Смета на проведение научных командировок ещё не утверждена. Не утверждена по одной понятной причине – нет денег. Думаю, что этот вопрос решится, но не раньше марта.

Антон вздохнул.

– До марта я не доживу.

– Ну, дорогой мой, я не господь Бог. Чем могу, как говорится.

Антон уже начал праздновать победу.

– А давайте так. Я поеду прямо сейчас, а потом составлю отчёт о расходах и всё такое.

Профессор не сдавался.

– Прежде, чем ты куда-то поедешь, нужно утвердить твою карту работ на учёном совете. Ты думаешь, от меня это только зависит? Нужна целая кипа документов, чтобы официально спровадить тебя на работы. Ты сам это прекрасно знаешь.

– А давайте это сделаем после. Так сказать задним числом? Я всё распишу и напишу. И цели и задачи и совершенно новый реферат подготовлю.

Профессор выскочил из кресла.

– Ты на что меня подбиваешь? Ну, наглец! Нельзя злоупотреблять личными отношениями, а ты именно сейчас это и делаешь!

Антон то же поднялся и скорчил на лице саму невинность.

– Да Боже упаси, Алексей Валерьевич. Я не это имел в виду. Вы меня просто отпустите в отпуск за свой счёт и всё. Дальше я сам как-нибудь разберусь во всем. А после своего отпуска предоставлю сочинение на тему «как я провёл время в творческих мытарствах».

– Всё равно наглец. – Голос профессора стал мягким. – Думал, что и так сойдёт, а потом дал обратный ход. А то я тебя не знаю?

Антон уже улыбался во всё лицо. Главное было сделано.

– Ну, дык, что выросло.

– Ладно, подумаем. – Профессор перевёл взгляд на часы. – Однако. Уже третий час ночи. Заболтались мы. Пора спать ложиться – завтра вставать рано. Я пойду, а ты располагайся на своём диване.

– Спасибо, но я домой.

Профессор удивлённо вскинул брови. Антон тут же пояснил:

– К себе домой – к маме с папой. Там и высплюсь.

– Перепугаешь только родителей. А вообще, как знаешь. Дверь только плотнее захлопни.

Дверь родной квартиры Антон открыл своим ключом и стараясь на шуметь, чтобы не разбудить спящих родителей, прокрался к себе в комнату. Чутко спавшая мама тут же вышла в прихожую.

– Антон? Ты чего так рано?

Антон, поцеловав её в щёку, шёпотом ответил:

– Ещё не рано, а только поздно. Ложись спать, утром всё расскажу.

Услышав причитания, он быстро прошмыгнул в комнату, так же быстро разделся и практически без сил, упал на застеленную кровать. Уже утром, так и не выспавшись, сидя за семейным столом, рассказал всё о треснувших отношениях с Ириной и о предстоящей поездке. Отец, в отличие от матери, отнёсся к новостям спокойно, сказав лишь, что он уже взрослый и сам должен принимать решения в подобных ситуациях. Мама, пока они завтракали, всё охала и ахала, пока не заявила, что Антон сам виноват во всём, а в конце заметила, что если бы они с Ириной вовремя бы сделали им внука, то сейчас бы головы у всех были бы заняты совершенно другим. На том и порешили. Антон согласился со всеми доводами родителей и убежал в институт, пообещав прийти рано. На кафедре он быстро написал заявление на отпуск и отдал его секретарше Ольге Павловне. Та, пробежав глазами написанное, удивилась и спросила:

– Селиванов, что у тебя опять засвербило? Зима в самом разгаре, а ты в отпуск. Случилось чего?

Больше всего Антону не хотелось объясняться сейчас с секретаршей, и он, торопясь, уже на ходу быстро ответил ей:

– Случилось, Ольга Павловна. Обязательно случилось. Свататься еду.

Глаза у Ольги Павловны сделались большими и круглыми, а из её открытого рта что-то прохрипело ему в спину:

– Так ты же женат, Селиванов.

Дверь в канцелярию быстро закрылась и с лёгким чувством выполненного долга, он покинул стены альма-матер и направился, куда глаза глядят. Глядели они вперёд, и Антон бодро зашагал по широкому проспекту в направлении парка Горького. Свежий, слегка морозный воздух и яркое солнце над головой, располагали к пешей прогулке и неспешным мыслям. Хотелось остаться наедине с самим собой и подышать чистым зимним воздухом. Настроение было приподнятым, а предстоящая командировка будоражила, навевая яркие картинки зимних пейзажей огромной Сибири. Ноги отмеряли улицы и проспекты, и он не чувствовал никакой усталости. Когда ещё представится случай, вот так не спеша, погулять по Москве. Так незаметно, отмахав несколько километров, Антон оказался у парка Горького. Посетителей было много. Народ, пользуясь погожим деньком, спешил на самый большой в Москве каток. Тихо играла музыка, вездесущие воробьи под весёлое чириканье устроили догонялки прямо у него над головой. Снег, лежащий на лапах елей и ветвях деревьев парка, казался сказочным в солнечном освещении. Смех детворы и какая-то праздничная обстановка приятно возбуждали и радовали. Антон остановился под высокой сосной недалеко от самого катка и присел на очищенную от снега лавочку.

– Ну, здравствуй Аспирант. Вот и свиделись.

Антон вздрогнул и посмотрел в ту сторону, с какой раздался старческий скрипучий голос. Буквально в полуметре от него, на лавочке примостилась старушка, и приподняв свою голову вверх, что-то рассматривала на пышных лапах сосны.

– Простите, я вас знаю?

В ответ раздалось лишь тихое покашливание, но потом он услышал, то от чего впору нужно было немедленно идти и сдаваться в Кащенко.

– Конечно, знаю. Тебя многие уже знают. Потому и встречу тебе назначили.

Антон продолжал с удивлением рассматривать древнюю старуху, которая постоянно морщила свои закрытые глаза и словно принюхивалась к своему соседу по лавке. Что-то об её одежде сказать было трудно, потому что это была просто одежда. Не рваная, не грязная, не штопаная, но тёплая и удобная. Одним словом – одежда. Бабка водила своим носом, не опуская головы, будто вынюхивая дым от далёкого костра. Присмотревшись к ней внимательнее, Антон поразился. Старуха была слепая как сыч.

– Простите, а вы, собственно кто? Нас, если мне не изменяет память, никто не знакомил.

Старуха рассмеялась в ответ и после этого опять подняла вверх голову.

– Аспирант, он и есть Аспирант. Ищешь то, что сам не знаешь. Не видишь того, что на виду. На путь никак не станешь, а без пути нет понимания. Вот и блукаешь ты по кругу в лесу дремучем, в который тебя завели и выхода не найдёшь, как ни стараешься. – На секунду бабка прервала свою странную и непонятную речь, но потом всё же представилась: – Зовут меня Варварой. А ты обращайся ко мне просто – баба Варя. Я выведу тебя из леса. Так Хранители решили.

У Антона закружилась голова, и всё поплыло перед глазами. Эта слепая древняя старуха была явно из какой-то сказки. И всё, что сейчас происходило с ним, можно было назвать одним словом – шизофрения. Про себя подумал: «Всё. Доигрался. Мозги вышибло напрочь». Не сводя глаз с необычного видения, он спросил:

– Бабушка, вы это сейчас мне сказали? Я не знаю никаких Хранителей.

Бабка, видимо, имела опыт общения с тугодумами, потому на его вопрос не обиделась и не возмутилась.

– Тебе, милок. Тебе, сладенький. Будешь бабу Варвару слушать – всё хорошо будет, а не будешь слушать, то пропадёшь, как многие до тебя пропадали.

Антон тряхнул головой, прогоняя видение.

– Ничего не пойму. Какой лес? Какие Хранители? Что я слушать должен и почему пропаду?

Бабка противно засмеялась, напомнив Антону голос известного актёра, ещё в его детстве исполнявшего роль бабы Яги.

– Ну, знать-то тебе и понимать пока ничего не следует. По рангу не положено. Со временем всё поймёшь – если потом сам захочешь. – Бабка опять рассмеялась. – Ну, а если серьёзно, то путь тебе предстоит не лёгкий и не близкий.

– Не пугайте меня дорогой. Я уже столько объездил, что другой за всю жизнь не осилит.

– Вот потому ты и Аспирант, что на дороге пыльной находишься, а не на пути чистом и светлом. – Потом командным голосом, заставив Антона опять вздрогнуть, сказала: – Тебе нужно отыскать Палласово железо! Найдёшь ты его на Красном Берегу. Там встретят тебя и скажут, что делать дальше.

Антон, было, возмутился таким безапелляционным ходом разговора, но баба Варя остановила его рукой, вцепившись в полу пуховика.

– Горячий и глупый! Чую как кровь Рода в тебе бурлит, выхода ищет. И не найдёт, пока тело с головой не совладает. – Бабка говорила всё это скороговоркой и шёпотом, при этом продолжая принюхиваться по сторонам. – Слушай меня и запоминай – на Красном Берегу, Палассово железо. Там откроются тебе тайны великие, какие из головы у тебя не выходят.

Антон отбросил руку старухи в сторону и поднялся с лавки.

– Простите, наверное, вы меня с кем-то спутали. – Слушать эти бредни слепой старухи, он совершенно не хотел. – До свидания бабушка. Будьте здоровы.

Антон, быстро и не оборачиваясь, направился к выходу из парка. Сделав несколько шагов, услышал, как в след ему старуха произнесла:

– Вот и молодец. Остерегайся Серых. Они уже охотятся за тобой.

Чуть ли не бегом достигнув арочного выхода из парка, Антон остановился и оглянулся назад. Под высокой сосной на лавочке, где он только что сидел, никого не было. Старуха исчезла так же незаметно, как и появилась.

– Наваждение какое-то.

Услышав свой голос как бы со стороны, Антон понял, что всё не так уж и хорошо сложилось, как казалось сначала. Гулять почему-то тут же расхотелось, и он принял решение возвращаться назад. Не совсем соображая, куда он направляется, ноги сами вынесли его к станции метро. Покачавшись в тряском вагоне глубоко под землёй, он вышел на поверхность станции «Комсомольская». Домой идти и слушать мамины причитания не хотелось. Оставался один вариант – профессор Чудов. Однако для такого времени его могло не быть дома. Антон достал из кармана мобильник и набрал номер профессора. На гудки, телефон откликнулся его голосом:

– Слушаю.

– Здравствуйте, Алексей Валерьевич.

– А, это ты Антон. Хорошо, что позвонил. Ты сейчас где?

– У вас под окнами.

– Поднимайся. Я тебя жду.

Было удивительно, что в такое раннее время профессор был дома. Наверное, на сегодня чудеса ещё не закончились. Положив телефон обратно в боковой карман пуховика, Антон вошёл в подъезд дома. На пороге его встретил сам профессор.

– Проходи отпускник. Мне уже Ольга Павловна доложила, что ты подал заявление. Дома ты застал меня совершенно случайно, но у нас есть несколько минут, что бы обсудить твой маршрут.

Антон разделся, и они вместе прошли в кабинет. Было такое чувство, что он не покидал этого кабинета со вчерашнего вечера. Профессор достал какие-то бумаги, и быстро их прочитав, положил перед Антоном.

– Вот. Это координаты моего товарища из Челябинска. Свой маршрут тебе лучше начать от Челябинска. Обязательно обрати внимание на Аркаим. Возможно, именно там, ты сможешь что-то найти для себя интересное.

Антон взял со стола листы и пробежал глазами. На них был подробный адрес областного краеведческого музея города Челябинска и имя его директора – Ждановского Ивана Владимировича, а так же контактный телефон.

– Как прибудешь в Челябинск, то сразу же позвони ему. Иван Владимирович определит тебя на постой и предоставит кое-какие материалы по интересующим тебя вопросам. Думаю, что тебе там будет что поизучать. Сам музей – это жемчужина истории древности. Кстати там и до Аркаима рукой подать. Может, что и пригодится.

– Спасибо, Алексей Валерьевич. Что бы я без вас делал. Я, собственно по этому вопросу к вам и зашёл, что бы определить исходную точку. А вы уже обо всём позаботились.

– Вот и цени, пока я жив. – Профессор вытащил из глубин своего стола пачку новеньких тысячных купюр в банковской упаковке и положил её на стол перед Антоном. – Знаю, что деньги лишними не бывают, да и с твоими заработками много не накопишь. Это тебе на первое время, а там видно будет.

– Ну, что вы… Я так не могу. – Антон попытался вернуть деньги их владельцу. – У меня есть деньги – я скопил…

Тон профессора, не терпел ни каких возражений.

– Бери, бери. Знаю я твои накопления. Будешь жить впроголодь под ясным небом или на вокзалах. Потом рассчитаемся, когда вернёшься, а то я ещё тебе должен буду за твои изыскания.

Антон неуверенно взял деньги со стола и убрал их в карман.

– Спасибо. Постараюсь оправдать.

– Вот то-то. – Профессор быстро засобирался и дал понять, что их дружеская беседа подошла к концу. – Мне нужно бежать, ну а тебе я пожелаю творческих успехов, а главное вернуться живым и невредимым.

Они на прощание обнялись, и Алексей Валерьевич скрылся за дверью, оставив Антона на попечительство Веры Ивановны.

– Надолго уезжаешь, Антон? – Вера Ивановна как всегда в фартуке, прикрыла за профессором дверь и повернулась лицом к Антону. – Пойдём на кухню. Я такой суп вкусный сварила. Будет потом в дороге, что вспоминать.

Антон улыбнулся беспокойной хозяйке и надел свой пуховик.

– Спасибо, Вера Ивановна. Пойду. Дома мама заждалась, да и собираться нужно.

– Ну, раз так, тогда счастливого тебе пути. Будь осторожен.

Складывалось такое впечатление, что его провожают не в командировку, а на войну. Из головы не выходила фраза бабы Вари: «Остерегайся Серых. Они уже охотятся за тобой.». По пути, он пожалел, что не рассказал профессору о странной слепой бабке. Но, как говорится, что не делается, то к лучшему.

На следующий день Антон, упаковав необходимые вещи в видавший виды рюкзак и в сопровождении родителей, отправился на вокзал. Поезд Москва – Челябинск отходил с Казанского вокзала в 20—08. Билеты были в свободной продаже, так что их покупка много времени не заняла. Зато проводы были долгими с причитаниями и бесконечными напутствиями. Антон облегчённо вздохнул, когда поезд, наконец, тронулся и вслед ему мама с отцом замахали руками. Антон был настолько занят прощанием со своими родителями, что не заметил ещё одного провожающего. Баба Варя, подняв вверх голову, стояла на соседнем перроне и как бы принюхиваясь, щурила закрытые глаза, провожая ими скорый поезд. Её губы медленно шевелились, произнося какие-то слова. Если бы Антон мог её слышать, то услышал бы:

– В добрый путь Аспирант. В добрый путь.