Глава шестая. Серьезный разговор

В гостиной, которую Мамыра тут же обозвала горницей, по углам царил полумрак, зато в центре стоял большой круглый стол, укрытый льняной скатертью с кружевом по кольцу, а над ним висела люстра с желтым абажуром, под которым – я специально заглянул – светили вполне себе современные светодиодные лампы.

– Экономия, – объяснил Вовка, в шесть рук вместе с Лизкой и Шурой накрывая на стол.

– Прошу присаживаться, – объявила Мамыра, обнимая за плечи оробевшего Толика. – Ты не тушуйся, парень. Я тебя поддерживаю, чтобы не оступился, а не в зятья тащу, хотя давненько не встречала такого удальца. Как же к тебе грязи не прилипло? Сколько уже годков-то? И какого ты внутреннего устройства?

– Двадцать пять, – почему-то охрипшим голосом сказал Толик. – Устройство, как и у всех… людей, а так-то… Автомобильный техникум, армия. Слесарил с годик, купил старый фольксваген, что пришлось у Федора Семеновича оставить, потом прибился вот. Уже четыре года как… ландшафтным дизайном занимаюсь с ребятами. Рулю, в смысле. Не понял я насчет грязи. Приходилось копаться, отчего ж. Есть секреты, чтобы потом руки бензином не портить.

– Не о той я грязи, – засмеялась Мамыра.

– Опять любимчика нашла, – хмыкнул, усаживаясь, Леня. – Мы что ли грязны?

– Вы не грязны по уму, – скривила губы Мамыра. – По выбору, по нутру, что с годами складывается, по родителям, по знаниям, по ремеслу. А так, чтобы от природы, редко бывает. Человек, что чистый лист, что напишешь, то и будет.

– Тут можно поспорить, – расплылся в улыбке Вовка. – Может, и чистый лист, да разница есть, что за бумага. Кстати, мелованная ничего не гарантирует.

Леня сдвинул рукав, нажал на золотые часы и над столом раздался мелодичный звон.

– Звонок для учителя, – отчеканил Козлов. – Оставайтесь в классе! Записывайте домашнее задание. Метафоры!

Все рассмеялись, и Вовка громче прочих.

– И природных праведников трясина засасывала, – стала серьезной Лизка. – Все зависит от того, как ломать будет. И кто.

– Это точно, – кивнула Мамыра. – Так мы это всегда в голове держим.

– Да вы что? – вытаращил глаза Толик. – Какой я вам праведник? Вовсе нет…

– Слышала? – растянул тонкие губы в улыбку ФСБ, выставляя на стол сразу с дюжину граненых шкаликов. – Не знаю-не знаю. Какой же он зять, если не праведник?

Толик покосился на Шуру, что с ироничной усмешкой раскупоривала бутылку водки, покраснел и бухнулся на стул, постаравшись исчезнуть из сферы общего внимания. Я присел напротив. Окинул взглядом собравшихся, которых, кроме Игнатьевых, конечно, видел едва ли ни каждый день. Все оставались прежними, только ФСБ как будто переменился, нет, не стал другим, не постарел, а словно подобрался. Стал похож на того воина, что разговаривал со смертью у костра в зацепившем меня когда-то старом фильме, в «Седьмой печати». Только на воина, уже повидавшего слишком многое. Он все еще твердо стоял на ногах, но при этом опирался о стол костяшками пальцев. И, глядя на него, начали подниматься все, кто успели присесть.

Леня взял бутылку и разлил по шкаликам водку. В один капнул с пол напёрстка. Подвинул стаканчик с недодачей Димке. Тот покосился на мать, но она хранила молчание. Остальные разобрали шкалики сами. Помнится, Марк называл их лафетниками. Именно так, а не лафитниками, как пытался доказать ему Вовка. Другой вопрос, что интернет и картинку тогда совсем другую выкатил.

– Как же… – прошептал Толик. – А если ехать куда?

– Т-с-с-с, – прошелестела Мамыра, и Толик заткнулся.

– Дорогой Марк… – глухо произнес ФСБ. – Однажды это должно было случиться, но, чтобы так… Прости. Мы разберемся с этим, друг. Прости, что не оказались рядом. И спасибо тебе за все. Светлая память. И до встречи. Не чокаясь.

Глотки слились в один, Димка вытаращил глаза, но Лизка уже пихала ему в руку стакан томатного сока, и Вовка грустно шутил что-то про кровавую Мэри, а потом все сели, и уже не заливаясь ничем, хотя на столе стояло и вино, и водка, стали есть обычную деревенскую еду. Вареную картошку с укропом. Домашние соления. Куриные ножки с чесноком. И, конечно же, зерновой хлеб, разные нарезки, сок. Это уже стараниями Лизки.

На ноги мне что-то надавило. Я приподнял скатерть и увидел Рыжика. Кот привалился к ногам и, увидев меня, замурлыкал. Ну, хоть так. Лучше, чем если бы вцепился в лодыжку. Я снова взялся за еду, пытаясь прислушаться к разговору, но его не было. Иногда соседи по столу перебрасывались одним-другим словом, но общения никакого не получалось, все словно чего-то ждали. Я оглядывал собравшихся и думал о том, что еще недавно считался если и не мотором этого прекрасного сборища, не старшим по званию, то уж точно довольно важным специалистом. И вот, сижу, смотрю на друзей и думаю, что лучше мне пока что помолчать.

Говорить начал ФСБ. Как и всегда он произносил слова с небольшими паузами, как делают чтецы, что посматривают на экран видеосуфлера, но никакого экрана перед ФСБ не было.

– Окончательные выводы делать рано, – скрипел ФСБ, – но кое-что становится понятным. Не полностью, но в основных чертах. Вряд ли это нападение именно на наш союз…

«Такого определения я еще не слышал», – подумалось мне.

– …нечто подобное произошло и с некоторыми другими заметными персонами, вроде того же Савелия, но никто при этом не пострадал. То есть, это предупреждение. Иначе говоря, что-то назревает, но колдовское сообщество не должно в это вмешиваться.

– Никто не пострадал? – возмущенно выдохнула Лизка.

– Пострадали двое, – кивнул Вовкиной жене ФСБ. – Наш дорогой Марк и не менее дорогой Николай. И эти случаи я не готов счесть случайностью. То есть, Марка не случайно убили, а хотели именно убить. А Николая точно так же не предупреждали, а арканили. Зачем-то…

– Арканили… – фыркнул Вовка.

– Именно так, – подчеркнул ФСБ. – Но о Николае мы поговорим отдельно и с глазу на глаз. С ним самим и с ответственными лицами. Прошу отнестись к этому с пониманием. Это не значит, что остальные лица безответственные. Каждый отвечает за что-то свое. И не только.

Все промолчали. Лизка пожала плечами, Леня достал пачку сигарет, но закуривать, конечно, не стал. Вытащил сигарету и стал ее разминать.

– Теперь о текущем, – вздохнул ФСБ. – Прежде всего все должны понимать, что речь идет не о работе, не о выполнении какого-то договора, а о выживании. Это главное, все остальное – по обстоятельствам. Если нас предупреждают, чтобы мы не высовывались, конечно, если мы правильно интерпретируем угрозу, значит, мы должны высунуться. И хотя бы оглядеться.

– Для чего? – крякнул Леня. – Чтобы показать удивленную и испуганную физиономию? Или это такой отвлекающий маневр? А если придется лезть в драку? А вдруг там с колотушкой кто стоит? Может, разобраться сначала? А если все сложнее, чем кажется?

– Сомнения имеют право быть, – согласился ФСБ. – Только не надо сразу пугаться сложностей, тем более планировать драку. Правда, без нее, как мне кажется, не обойтись. Но осторожности никто не отменял. Если угодно – высунуться медленно и с опаской. Или есть какой-то другой способ разобраться в происходящем? То, что случилось с Марком, повториться не должно. Собственно, главной задачей для нас пока что является определение источника… угрозы. Кто это? Затем или одновременно с этим предстоит понять, что затевается и какие последствия из этого могут последовать. Наконец или опять же параллельно, что мы можем предпринять…

– Что мы должны предпринять! – неожиданно твердо сказала Маринка.

Она почему-то смотрела на меня, да так, что мне захотелось опустить глаза.

– Да! – поддержала ее Лизка.

– Никаких сомнений, – успокаивающе поднял руки ФСБ. – Марк должен быть отомщен, а Николай – огражден. Но речь-то не об этом. Речь идет о том, сможем ли мы противостоять чему-то неизвестному. И какова будет цена… Собственно, именно это многое и определит…

– А разве те, кто действуют подобными методами… – Вовка покосился на жену, – могут затевать что-то такое, чему мы противостоять не должны?

– Это хороший вопрос, – отметил ФСБ. – Хотя и не новый. Он похож на давний спор. Помните? Относительно той болезни, что поразила наше отечество.

– Отечество… – поморщился Леня. – Семеныч, твою же мать… давай без этого…

– Ну… – ФСБ пожевал губами.

– Гниль везде есть, – прошептала Мамыра. – Не только у нас. Я об отечестве, если что.

– Но не везде она… – неопределенно щелкнул пальцами ФСБ.

– Помнится, Марк говорил, что в нашем случае это не гниль, а ложь, – снова откликнулась Мамыра.

– А есть разница? – посмотрел на нее ФСБ. – Если уж мы обращаемся к метафорам, так уж примем как данность, что они перетекают друг в друга. Помните, что Марк говорил по поводу нашего невмешательства в то, что происходит на этой территории в смысле государственного устройства? Маленький пожар можно тушить, а от большого – только спасаться.

– Смысл? – спросил Вовка.

– Чтобы пригодиться на пепелище, – ответил ему ФСБ. – Можно, конечно, и сгореть. Но в чем польза?

– То проклятье… – кашлянул Леня. – Ну, что на было на лице Марка… Оно… Оно очень сильное. Я бы припечатал им кое-кого. Понятно, что лава бы потекла, но все одно, лучше так, чем никак.

– Дерьмо бы потекло, – прошипела Лизка.

– А то сейчас оно не течет? – процедил сквозь зубы Леня.

– Тебя к нему и близко не подпустят, – прошептала Мамыра.

Я тянул из стакана томатный сок и просто смотрел на них. На злую прекрасную Лизку и на поджавшую губы Маринку, которая как будто стала еще красивее, чем была. На Вовку, погрузившегося в размышления. На разрумянившегося Толика, что то и дело пытался взглянуть на Шуру. На Димку, правая рука которого словно держала невидимую мышку и даже инстинктивно нащупывала колесико на ней. Они все были для меня родными людьми. Почти с каждым из них было переговорено и переспорено обо всем, о чем только возможно. Мне казалось, что я могу угадать очередную реплику любого. И все-таки теперь все было чуть-чуть иначе. Теперь мы не знали, что нас ждет.

– Есть еще какие вопросы по существу? – постарался приободриться ФСБ.

– Что с Савелием? – спросила Лизка. – И что он думает?

– Он уязвлен, – нахмурился ФСБ. – Но на рожон не полезет. Шибануло его примерно так же, как и твоего Вовку. Когда за хлебом ходил. Кто – разглядеть не успел. Народу было много. Да и на ногах он с трудом удержался. Но в одном уверен. Убить не хотели. Просто продемонстрировали силу. Мол, не высовывайся. Сейчас он все это обдумывает.

– Чужаки, – твердо сказал Леня. – И колдовство, что от них исходит, чужое. Причем пришли они на время. Такого, как Савелий, свалили бы, если бы навсегда. В живых его оставлять себе дороже. Значит, дело у них временное.

– А Марк? – спросила Маринка.

– А Марк им чем-то мешал… – задумался Леня.

– Чем он мог помешать? – понизила голос Лизка. – Что он делал-то в последние годы? Опытом делился? Подсказывал? Советы давал?

– В этом и ответ, – кивнул ФСБ. – Он что-то знал.

Семеныч еще раз оглядел присутствующих и вновь начал говорить медленно и тихо:

– Значит так, дорогие мои. Никто вас здесь запирать не собирается, хотя увидеться нам было нужно. Но именно это место станет нашей опорной базой. Домой пока что никому из вас соваться не рекомендую. Каждый знает точку, где он может переночевать в безопасности и переждать любые неожиданности. И у каждого будет отдельная задача. Но сначала об общих условиях. Никакой ментальной связи. Только в исключительных случаях. Звонков по телефону тоже не должно быть. Контакт поддерживаем через мессенджеры. Впрочем, Марина всех уже инструктировала не раз. Теперь об отдельных задачах. Леня…

ФСБ посмотрел на Козлова.

– Я все знаю, – кивнул Леня.

– Пусть знают и остальные, – вздохнул ФСБ. – Леня будет заниматься похоронами и расплетать то проклятье. Кое-что он уже сделал, но там еще есть над чем поработать. Надо определить автора, даже если он всего лишь исполнитель. Увы, но на церемонии присутствовать кроме Лени никто не сможет. Это слишком опасно. Но с той стороны кое-что узнать мы, я надеюсь, сможем.

– Обязательно, – пообещал Леня.

– Толик, – ФСБ взглянул на вздрогнувшего водителя. – Ты ведь с нами?

– Да, – выдохнул Толик, но поежился при этом и прошептал секундой позже. – Но, если честно, я и половины сказанного не понял. Фэнтези какое-то это все.

– Если только черное, – хмыкнула Маринка. Теперь она смотрела в стол.

– Лиза тебе все разъяснит, – пообещал ФСБ. – Завтра с утра поступаешь в распоряжение Ушковых. Владимир и Елизавета вместе с тобой должны понять, что произошло с Петькой. Никто из нас не может сгинуть без следа. Не должен сгинуть. Я бы даже сказал, что это главное на сегодняшний и завтрашний дни.

– Согласен, – кивнул Вовка. – Только тут ведь как, все эти ниточки из одного клубка высовываются.

– О том и речь, – развел руками ФСБ. – До клубка мы еще доберемся, а я попытаюсь переговорить с уважаемыми людьми, которые должны быть в теме. С тем же Савелием и прочими. Попрошу у них совета. Их это зацепило не на шутку.

– А я? – вдруг с беспокойством спросил Димка.

– Тебе тоже работа найдется, – пообещал ФСБ. – Марина тебе все расскажет, но чуть позже, через час или около того. Доту или ГТА не обещаю, а вот поработать в сетях придется. И это очень важно, очень. Возможно, и важнее всего прочего. Но ты ведь уже взрослый человек? К тому же, из семьи волшебников?

Димка залился краской.

– А Коля что? – спросил Леня.

Все посмотрели на меня.

– С Колей разговор будет отдельным, – сказал ФСБ. – И, кстати, мне тут обида почувствовалась, так вот, причины для нее нет. Да, есть кое-что, что надо обсудить пока в узком кругу, но это не значит, что мы кому-то не доверяем. Вся важная информация будет передана всем. Просто… вопрос связан с приватной сферой. У вас же ведь тоже у каждого имеется что-то, что вы не хотели бы выносить на общее обсуждение?

Вовка с Лизкой с улыбками переглянулись, Леня с неопределенным выражением лица почесал подбородок, а Толик, Маринка и почему-то Шура залились краской. С Димки же не сошел еще и прошлый румянец.

– Тогда все, – хлопнул в ладоши ФСБ. – Тут неподалеку маршрутка останавливается, да и Лиза с Вовкой и Толиком с утра могут подкинуть, кому надо до метро или до стоянки такси, но все это уже завтра. На время расследования все поездки будут считаться служебными. Не волнуйтесь, мы справимся с этой напастью. Сейчас можете продолжить трапезу, поболтать, что угодно. Шура покажет, где каждый будет устроен на ночь. Дима, – он обратился к младшему Ушкову. – Проверь пока, как тут с интернетом, все вопросы опять же к Шуре. Марина с тобой займется чуть позже. А мы с Колей и… – он окинул взглядом присутствующих… – с Мариной, Лизой и Ириной Ивановной перейдем на время в летний домик.

«Ничего себе, приватность», – подумал я.

– Лиза, – попросил ФСБ. – Возьми с собой медицинский саквояж.