Они шли за ним более мили. Держались в отдалении, не приближались ближе чем на полсотню ярдов, но и не отставали ни на ярд. С каждой улицей, с каждым переулком их становилось больше. Джим чувствовал их взгляды спиной и затылком так, как мог, наверное, почувствовать летящую в спину стрелу, но в этих взглядах не было ненависти, хотя она пропитывала вокруг все. Во взглядах, которые не отпускали незнакомца, была только безмерная усталость и как будто надежда – столь неутолимая, что Джиму начинало не хватать воздуха, и он с трудом сдерживался, чтобы не обернуться и не закричать идущим за ним – «Нет, я не ангел и не божий посланник! Я такой же как вы!»

Они остановились, когда он миновал последние дома и вышел на открытое пространство точно к лиловой арке. Осталось пройти немного. За ней светились торговые павильоны и киоски, крутились карусели и приглушенно звучала музыка. Справа и слева от арки высилась прозрачная, хотя и порядком разрисованная бессмысленными граффити и вымазанная с внешней стороны всякой дрянью двадцатифутовая стеклянная стена. А в самой арке помаргивали выделенные красным лучом два слова – «Дальше – закон».

«Ой ли?» – подумал Джим, потому что увидел за аркой сразу четыре новеньких страйкера, которые держали под прицелом тяжелых пулеметов убогие хижины и людей, вышедших из них. И между стеклянной стеной и трущобами пролегала точно такая же выжженная полоса земли, как та, что окружала деревню старателей Неглинку.

Озираясь, Джим замедлил шаг. Странные матовые стержни мерцали по верхнему срезу ограждения. Такие же, как и в самой арке, где они вонзали друг в друга тонкие иглы смертоносных лазерных лучей. И не менее полусотни хорошо экипированных солдат не спускали своих окуляров с Джима и с тех, кто остановился на краю выжженной земли.

«Ничего-ничего, – подумал Джим, нащупав в кармане портмоне. – Я почти на месте. Хотя, надо признать, Джерард не ошибся. Все это куда страшнее и отвратительнее эльфов. Однако, кое-кто, похоже, возвращается в этот ад, считая его домом».

Солдаты, стоявшие в арке, разошлись в стороны, и за их спинами показалась странная компания. Несколько молодых людей, одетых не то чтобы странно, но слишком причудливо и тошнотворно ярко, поочередно подходили к вертикальному модулю и прикладывали к нему ладони. Когда электронного вахтера коснулись все, лазер в арке померк, и компания двинулась навстречу Джиму.

Они заметили его сразу и, несмотря на легкую утомленность и утреннюю вальяжность, подобрались, как подбирается зверь при виде добычи. Они были дома, он – в гостях. Он не был уверен в своем возрасте, но видел, что они моложе его. Половина из них не уступала ему ростом. Большинство не уступало силой. Возможно, они еще в чем-то не уступали Джиму, и даже превосходили его, он этого пока еще не знал и не хотел узнавать. К тому же ему осталось пройти не более сотни ярдов, и он стал сдавать в сторону, чтобы не столкнуться с ними лоб в лоб. Но, как оказалось, молодчиков это не охладило. Они хотели позабавиться. Или не могли простить незнакомцу появление в их угодьях. Джим хотел избежать стычки, они к ней стремились.

Трое из них продолжали идти от арки, еще трое – ускорились и отрезали Джиму возможность бегства вдоль стены. Четверо продолжали держаться чуть позади. В центре остались двое. Широкоплечий смуглый парень в розовом костюме и синих ботинках с мерцающей на лацкане пиджака цифрой «9» и тонкая, судя по кистям рук и лодыжкам, белокожая девчонка, одетая в латекс и скрывающая свое лицо под толстым слоем белого грима. Она держалась за главарем в полутора шагах. Он же потянул за толстую цепь, что сверкала золотом у него на груди, и вытащил из-под рубашки странный крест, похожий на эфес меча. Его нижняя часть напоминала обломок клинка. Средняя – гарду или крестовину. Верхняя – рукоять с навершием, чуть ниже которого смуглый и ухватился.

«Световой меч?» – с трудом сдержал усмешку Джим и внезапно понял, что его губы сами собой сложились в каменную улыбку, и это ему не понравилось. Ему нравился холод и легкость, которые охватывали тело одновременно с ощущением опасности и готовностью к чему-то, чего он до конца все еще не понимал, но не понравилась маска, которая наползла на его лицо, и он попытался от нее избавиться – скорчил несколько гримас и даже высунул язык так, словно разминался перед схваткой, в которой придется сражаться собственной физиономией.

Оружие было у всех. Холодное, но, кажется довольно острое. Скорее ножи, но размерами не уступающие небольшим кинжалам. У двоих из двенадцати искрили в руках шокеры. Да и девчонка начала вытягивать из петель на латексных штанишках что-то вроде телескопического хлыста.

– Вы что, друзья мои? – с участием спросил Джим смуглого, когда до него осталось меньше десяти ярдов. – Отстали от цирка? У меня нет билета на ваше представление в любом случае. Не в этот раз.

На последних словах Джима смуглый и напал. Он держал рукоять креста обратным хватом. И именно странное положение его руки спасло Джима, хотя, возможно, он почувствовал бы опасность в любом случае. Смуглый взметнул перед собой кулак так, словно собирался следующим движением забить Джима в горелую землю Инфернума, насадить его макушку на обломок меча, но неведомо откуда взявшийся клинок уже летел из-под его кулака, чтобы снизу вверх вскрыть плоть незнакомца, осмелившегося явиться в чужое царство. Но соперник смуглого оказался слишком быстр.

Уходя с линии удара, Джим развернулся на левой ноге и одновременно шагнул под меч, перехватил смуглого за запястье и подставил его руку под сверкнувший отраженным утренним солнцем или раскалившийся от внутреннего пламени хлыст. Паленым запахло мгновенно, глаза девчонки расширились, но затверженное действие требовало продолжения, и она рефлекторно дернула на себя рукоять техноплети, после чего ее покровитель лишился правой руки по локоть. Стиснув зубы, смуглый упал на колени. И точно так же упала на колени его девчонка, собираясь взвыть от досады, но ударившая ее в лоб кисть, которую Джим сорвал с рукояти материализовавшегося меча, заставила девчонку заткнуться.

Соратники сраженного главаря напали на Джима разом. Наверное, они поняли, что имея против меча ножи и шокеры, они могут отыскать удачу, лишь напав толпой на одиночку. Или у них просто не было выбора, настолько они страшились своего главаря.

Джим не стал рисковать. Он поймал на странный серый клинок, более всего напоминающий мгновенно выращенный кристалл, два брошенных ножа, отбил их, затем резко подался в сторону, срубил одно противника, другого, и вслед за этим словно выстроил их в очередь, уделяя каждому лишь один взмах странного оружия и делая это столь быстро, что даже про себя не успевал произносить одну из двух фраз, которой собирался отметить каждого – «Я только защищаюсь» и «Это всего лишь игра».

– Это всего лишь игра, – произнес он во весь голос, когда перед ним свалился последний и оглянулся. Смуглый все так же стоял на коленях, зажимая культю, но смотрел на Джима не так, как жертва смотрит на победителя. Он смотрел на Джима так, как смотрит на будущую жертву хищник, которому случилось на время оказаться в хлипкой клетке. Рядом с ним в грязи начинала приходить в себя его девчонка, почему-то отплевываясь и ощупывая собственное лицо.

Джим осмотрел попавшее ему в руки оружие, обнаружил утопленный в рукоять сенсор и выключил клинок, причем меч мгновенно стал легче, как будто клинок и в самом деле исчез. Джим даже было задумался, какой бы опыт следовало провести, чтобы выяснить природу этого фокуса, когда от арки до него донеслось:

– Спасибо за представление, приятель. Майор Риггс к твоим услугам. Давно я не получал такого удовольствия. Но устраивать завтрак в волчьем логове, уничтожив всего лишь одного волка, не самая разумная вещь. В том числе с учетом того, что ты лишил конечности бойца девятого уровня. От шальной пули даже такое везение не спасет. И от тычка ножом в толпе. И от ядовитого плевка в лицо. Может быть, пройдешь в арку, пока периметр открыт? Ведь у тебя есть личная карта? Ты уже побывал у старика Джерарда?

– Да, конечно, – похлопал себя по груди Джим и накинул на шею цепь с трофеем, отметив, что надо бы отыскать более подходящее для него место. Мало ли, а если сенсор сработает нештатно?

Когда Джим уже прошел под аркой и был удостоен рыжеволосым офицером похлопывания по плечу, а по гудению за спиной понял, что лазеры вновь отрезали трущобы от Города, он услышал звериный вой. Оглянувшись, Джим увидел девчонку. Она стояла на коленях и выла. Напротив нее лежал на боку, продолжая стискивать собственную культю, смуглый. А чуть в отдалении неподвижно стояла толпа.

⁂

Джим провел на рыночной площади не менее полутора часов. Вымылся по пояс в туалетной комнате кафе, в обеденном зале которого дремал, положив голову на стойку, бармен. Съел пару сэндвичей в ближайшем фастфуде, запивая их кофе с молоком и не чувствуя вкуса еды. Купил на развале несколько футболок, десяток пар носков, три смены нижнего белья, странные прозрачные очки в толстой оправе, которые оказались теми самыми визуарами, и кое-какую парфюмерию для поддержания себя в форме, попихав это во всю ту же сумку. Туда же после недолгого раздумья он отправил и странный меч, с удовлетворением услышав его звяканье о сломанную стрелу. Добрел по широкому проспекту, внешне ничем не отличающемуся от какой-нибудь улицы в Бронксе, до ближайшей подземки и долго стоял у помаргивающей огнями схемы, пытаясь осознать масштабы города, если станций на схеме было более ста пятидесяти, но ни одна из них не располагалась ближе пяти мили к другой. Скорее всего, в городе развита автобусная или еще какая сеть, – подумал он.

– Нет, это не Нью-Йорк, – наконец сказал себе Джим, затем нашел справочное окно, в котором переговорил со вполне доброжелательной пожилой черной женщиной, определился со своим ближайшим маршрутом и совершенно без сил опустился в кресло уличного кафе. Только теперь он понял, что последние полтора или два часа бормочет под нос одно и то же – «Это всего лишь игра». И именно в эту секунду он почувствовал, что от ужаса у него немеют губы.

– А что если нет?

Не в том смысле, что вот это все вокруг не игра, а реальность, представленная во всей беспощадной полноте, а в том, что именно это и есть суть его бытия? Потому что если ничего другого у него нет, все разговоры о том, что реально, а что нет, теряют смысл.

Он повернулся к заспанному официанту, который уже третий или четвертый раз спрашивал Джима о чем-то и попросил чашечку эспрессо. Именно она и привела в чувство, потому что кофе оказался паршивым, и Джим не сдержал улыбки. Но не из-за того, что он наконец почувствовал вкус. Просто большая гнусность оттенялась маленькой. Приняв отвратительный кофе, можно было принять что угодно, и Джим, вытянув ноги и расстегнув куртку, стал осматриваться.

Стеклянной стены от кафе у подземки видно не было. Вместо нее поднимались семиэтажные, выстроенные в колониальном стиле дома. В каком-то из открытых окон в ближайшем доме звучала музыка. Точно какое-то танго. Сразу в нескольких окнах сквозняк забавлялся занавесками. У одного из парадных по-испански переругивались две домохозяйки. Садовник в захватанном сомбреро пропалывал клумбу. Рядом в траве играла с мотыльком кошка. Вокруг бездомного, что копался в баке с мусором, расхаживали вороны и голуби. У самого входа в метро, развлекая уходящих под землю, загримированный под Пьеро эквилибрист жонглировал бумажными стаканами для колы, подхватывая их соломинками, которые попадали точно в отверстия в их крышках. Откуда-то расползался навязчивый цветочный аромат.

– Черемуха, – пробормотал Джим, отыскав взглядом покрытое белыми цветами дерево. – Удивительно. Не американская вишня, не Prunus serotina^[18], а Prunus padus^[19] – черемуха обыкновенная, вполне себе обычная для Европы, но не слишком частая в Америке. Какого черта я знаю всю эту хрень? Какого черта?!

Сияло солнце. Эспрессо был отвратительным. Город – прекрасным, даже несмотря на трущобы или, вспомнил внезапно пришедшее на память странное слово Джим, фавелы.

– Это игра, – произнес он почти во весь голос. – Пусть. Это игра. Но не всего лишь игра. Это игра с большой буквы. С очень большой.

Через секунду его усталость словно растворилась под лучами солнца, но ему было нужно под землю. Неладное он почувствовал, когда уже стоял в углу вагона метро, который вез Джима в Главное полицейское управление Города. Его узнавали.

⁂

Его узнавали.

Равнодушные, отстраненные, приветливые, добрые, злые, заспанные, бодрые взгляды менялись, когда натыкались на его лицо. Они как будто спотыкались, увидев его. Джим отвернулся от стоящих в вагоне людей и стал смотреть на черное стекло, и по отражению понял, что едва ли не половина вагона не спускает с него глаз. Он резко обернулся, дождался, когда наблюдатели замешкаются, растрепал волосы, поднял воротник, натянул на нос визуары, но внимание его соседей по вагону к нему самому не ослабло. Похоже, ему стоило купить черные очки. Именно с этой мыслью он и выскочил из вагона, не доехав до своей станции, и замер перед телеэкраном на рекламном стенде. На фоне светящегося города и залпов салюта красовался не кто иной, как он сам собственной персоной – Джеймс Лаки Бейкер. Вот только имени его в коротком, но запущенном на повтор ролике, не было. Вместо него в нижней части экрана медленно ползли портреты поменьше. Епифаний. Мексидол. Смуглый, оказавшийся неким Гильерме Ламунье. Родик с пятном в половину лица, именованный как Родион. Еще какие-то лица. Текст.

«Отпразднуем именины незнакомца!», «Сегодня или никогда!», «Твори добро!», «500 золотых собрано ему на подарок, кто больше?», «Как поздравить первым?»

Пятьсот золотых было, конечно, меньше суммы, которую обещали за розыск Эмили Уайт, но, кажется, достаточно, чтобы безбедно прожить несколько лет. В растерянности Джим оглянулся на замерших тут же зевак, что не сводили с него глаз, и стал пристально смотреть на каждого, вынуждая их одного за другим ретироваться, пока не наткнулся взглядом на худого мужчину средних лет в точно таких же очках, как и на нем самом. Почувствовав на себе взгляд незнакомца, мужчина задрожал, хлопнул ладонями с двух сторон по оправе своих очков и, сменив лицо на какую-то смесь цветовых пятен и неразличимых образов, поспешил запрыгнуть в первый же подошедший поезд.

– Визуары, – пробормотал Джим и надавил пальцами на толстую оправу купленной безделушки.

Через минуту он уже вновь ехал в нужную сторону. Правда, забившись в дальний угол сразу за дверью перехода между вагонами. Визуары ему пришлось снять только через полчаса, когда он вышел на нужной станции, поразился ее чистоте и многолюдности, выбрался в Город, восхитился красоте огромной площади Согласия и поднялся по ступеням Главного полицейского управления. Размахивающий магнитным сканером сержант только что не плюнул в представленную Джимом карту, совершенно не впечатлился пистолетом у него под одеждой и даже содержимым его сумки, но недвусмысленно потребовал «снять с лица эту мутную и дешевую хрень». Разглядев, наконец, настоящее лицо Джима, охранник расплылся в улыбке и передал гостю привет от майора Мартина Риггса, чей ролик о схватке незнакомца с одной из банд трущоб держится на первом месте полицейского чата уже второй час.

– Он заработал на тебе не меньше полусотни золотых, парень! – восторженно заявил сержант. – Всего лишь за два часа! Представляешь? Ладно. Тебе в двенадцатый сектор «B», офис номер двадцать два.

– Почему именно туда? – не понял Джим. – Я ведь даже не сообщил, по какому я делу в управлении.

– Тут у всех одно дело, – ухмыльнулся сержант. – Но я бы на твоем месте не задерживался. Даже скажу так, я бежал бы туда со всех ног. Там такая женщина… Мечта! Указатели на углах стен. Не заблудись.

⁂

Двенадцатый сектор, как и следовало ожидать, не был двенадцатым районом города, а оказался двенадцатым этажом второго здания полицейского управления, куда Джим попал, изрядно поплутав по бесконечным коридорам и переходам первого здания. Двадцать второй офис представлял собой стеклянную выгородку в огромном зале, где таких офисов было не меньше сотни. Между четырех стеклянных стен, что вздымались на те же двадцать футов и напомнили Джиму прозрачную стену возле лиловой арки, стояли три стола, за одним из которых сидела, согнувшись над ноутбуком какая-то женщина в платке. Джим постучал в стеклянную дверь, женщина подняла голову и через мгновение висела у него на шее. Это была Миа.

– Шеф! Босс! Счастливчик Джим! Боже мой, как я рада, что вы – это вы, а не тот толстый и глупый Лаки Джим, которого мы увидели в трактире у Анны! Меня тогда едва не стошнило. Нет. Вы представляете? Вы представляете, что с нами случилось? Кстати, спасибо за командировочные. Мы тут же обожрались в ближайшем ресторане и хотя бы переночевали в приличном отеле. И получили вот этот офис. Хотя это тут бесплатно. Частные сыщики слишком рискуют, если открывают автономные офисы. В этом городе криминогенная обстановка еще та.

– Миа! – с большим трудом оторвал от себя девчонку Джим и принялся рассматривать синяки у нее под глазами, опаленные волосы, длинную царапину на левой скуле. – Как вы здесь оказались?

– Это долгая история, – шмыгнула носом Миа.

– Что с твоим лицом?

– До свадьбы заживет, – прищурилась Миа. – Зачем-то открыла окно, когда мы проезжали через какую-то поганую деревеньку с человеческими черепами на заборах.

– Где Себастьян? – спросил Джим.

– Продолжает заниматься игрой, – пожала плечами Миа. – Не может смириться с тем, что он чей-то там персонаж.

– А ты чем занимаешься? – спросил Джим.

– Сериалом, – вздохнула Миа. – И уже кое-что накопала. Мы с Себастьяном решили, что в нем есть некий секрет. Вы же будете заниматься этой… девчонкой? Эмили Уйат?

– С чего ты взяла? – поднял брови Джим.

– А разве у вас есть выбор? – улыбнулась Миа, и в этот миг Джим наконец увидел огромный портрет на стене, по верхней границе которого бежали попеременно два слова – «Дальше» и «Лучше». А снизу было написано имя изображенного.

– Это мэр города, – понизила голос Миа. – И, кажется, губернатор всего Инфернума.

– Оливия Миллер, – прочитал Джим и посмотрел на Мию. – Вот уж… «Лучше дальше». Вы переговорили с ней? Только не говорите, что разговор не удался, потому как она растворилась в воздухе.

– Как вы узнали? – поразилась Миа. – Именно так все и произошло. А потом стало растворяться все, кроме нас, вашего джипа и двери в банк. Да и то… Представляете? Мы въехали в «Bank of America» прямо на машине! Тараном! У вас была очень хорошая машина, босс. Если бы не она, и не навигатор, который мы нашли на той площади, нас бы сейчас не было!

И она заплакала…