– Глаза сломаешь, – усмехнулась Анна. – Многому тебе еще придется научиться. Твой подчиненный – Себастьян – схватывает все на лету. А девчонка эта – Миа – вообще вселенская, пусть и очаровательная язва. Я такой в молодости была. Жизнь, правда, пообтесала острые углы, но ядрышко на месте. Не сомневайся. Чего хотел-то?

– Поесть бы, – пожал плечами Джим. – Чего-нибудь обычного. Без изысков. Без внутренностей, морских гадов и всяких невиданных тварей. А потом переночевать.

– В ночлежке не понравилось? – поняла Анна. – На одну ночь?

– Пока да, – кивнул Джим, ему и в самом деле хотелось уже не о чем не думать.

– Что ж, – Анна задумалась, – Друзья твои тоже переночевали и отправились в Город. Если тебе это интересно, спали в разных номерах, платили долларами со счета, но, кажется, долларов у них не слишком много. Но боюсь, что сегодняшний вечер для тебя одним ужином не ограничится. Да, на ужин будет цыпленок, картофельный салат, кукурузные лепешки, яблочный пирог и сок. Соусы – на выбор. Устроит?

– Вполне, – согласился Джим.

– Тогда подойди к доске объявлений, – посоветовала Анна. – Она вон в том углу. Там для тебя есть кое-что. А потом садись за стол и подкрепись. Пригодится.

Джим кивнул и послушно побрел к подсвеченному настенным светильником стенду, что был закреплен левее витража, изображающего воина с мечом, как раз у запасного выхода из трактира. Сначала, правда, Джим полюбовался собственным джипом, который, окрашенный цветным стеклом витража, стоял за окном тут же, подумал о его неведомых до сего дня достоинствах и о том, куда бы он мог поехать на такой машине, а потом посмотрел на стенд и замер. Точно в его центре, не перекрытый другими многочисленными наклейками и записочками, висел типографским способом изготовленный плакат, на котором была изображена все та же Эмили Уайт. Так же, как и на фотографии в кармане Джима, она стояла у стены с растрепанными волосами и с вопросом в глазах. Ниже поблескивали набранные голографическим способом слова: «Разыскивается безутешными родственниками. Любая информация, оказавшая помощь в поиске, 500 золотых. Обнаружение и способствование в нахождении – 5000 золотых». Далее следовал ряд цифр.

– А ты весьма популярна в здешних краях, Эмили, – пробормотал Джим. – Похоже, у меня должно быть полно конкурентов. Так, а здесь что?

Записка явно была написана рукой Мии. Во-первых, она была сделана на странице из фирменного блокнота детективного бюро с виньеткой «Lucky Jim» в верхнем правом углу, во-вторых, начиналась размашистым обращением – «Босс!»

«Босс! Мы тут (особенно я) сходим с ума по поводу последних событий, хотя Себастьян повел себя в высшей степени разумно и выдержанно, но постепенно привыкаем к происходящему, хотя и не можем оценивать его адекватно. Надеемся, что вы выпутаетесь из сложной ситуации и присоединитесь к нам (Если, конечно, до этого момента мы окончательно не свихнемся). Взвесив все «за» и «против», мы решили отправиться в Главное управление, уладить все возможные формальности, а потом заняться сериалом, поскольку секрет происходящего, скорее всего, в нем. Удачи вам в поиске Эмили Уйат, дело это явно денежное, надеюсь, соискатели вас не затопчут. Миа Макензи. Привет от Себастьяна».

Джим оглянулся. В зале, в котором стояло не менее трех десятков столов, и это не считая мест у стойки и подобных же стульев у длинных столов вдоль других стен, народу было на удивление мало. Примерно с десяток свободных от службы охранников, пара причудливо одетых егерей или следопытов, семейка, напоминающая семейство гномов, и еще какие-то люди в дальних углах, где вечерний сумрак скапливался быстрее, чем в других местах. Хозяйка вместе с черноволосой девчушкой натирала бокалы за главной стойкой, но время от времени скрывалась за дверью на кухню, где, судя по шуму и отчасти по запахам, происходило приготовление пищи. В динамиках над стойкой жил негромкий голос старушки Билли Эйлиш^[17].

Джим вернулся к стенду и осторожно оторвал от него записку Мии. Он было собрался, складывая записку, сесть за один из столов, как вдруг заметил фотографию, которая частично была прикрыта запиской. Фотография оказалась довольно большой, примерно восемь на десять дюймов, большую ее часть залепили сверху разными объявлениями, но с хорошей глянцевой бумаги объявления, сделанные на липучих стикерах, снимались довольно легко. Джим наклеивал их рядом, пока фотография не освободилась полностью. На ней была изображена девочка лет десяти. Она то ли всплывала из глубины, то ли падала в глубину, то ли стояла над чем-то прозрачным. Руки ее были раскинуты в стороны, волосы растрепаны, глаза закрыты, рот напротив чуть приоткрыт, а в связи с тем, что фотография была сделана сверху, девочка казалась летящей. Или парящей. Она как будто прислушивалась к чему-то. Фотография была черно-белой.

– Салли Манн, – прошептал Джим и принялся осторожно отрывать фотографию от стенда. – И здесь Салли Манн.

– Понравилось? – подошла к нему Анна. – Приклеил кто-то, а кто – не знаю. Тут иногда разное лепят. И не всегда что-то приличное. Только на этой фотографии ничего не написано. Вот только карандашом. «7Г-275-153-215». Телефонный номер, может? Хотя, телефонные номера длиннее. Я накрыла стол. Будешь есть?

– Буду, – кивнул Джим. – Только вот скажите про этот плакат. Кто это? Тут нет имени.

– Имени? – как будто удивилась или сделала вид, что удивилась, Анна. – Разве не про эту девушку писала тебе записку Миа? Это Эмили Уайт. Я, правда, не знаю, кто расщедрился на ее поиски, по номеру конечно не звонила, но на плакате пометка главного управления полиции, то есть, объявление имеет юридическую силу.

– А кто она такая, Эмили Уйат? – спросил Джим. – У нее богатые родственники?

– Не знаю, – на мгновение отвернулась Анна. – Может быть, богатые враги? У нас она известна, как девочка с моста.

– С Девичьего моста? – замер Джим.

– С того самого, – кивнула Анна. – Правда, она наконец подросла. То есть, эта девочка с непростой историей. С такой историей, о которой даже думать больно. С прошлым. Так ты будешь есть?

– Да, конечно, – поспешил за стол Джим, но уже присаживаясь, повернулся к Анне. – Я должен активировать карту…

– Ты ешь, – засмеялась Анна. – И карту активируешь, и телефон я тебе выдам. Джерард сказал, что ты, в отличие от своих сотрудников, вполне платежеспособен. Еще что-нибудь надо?

– Я смогу отправить как-то деньги на счета своим людям? – спросил Джим. – У них есть карты?

– Тут деньги переводятся личностям, а уж карты найдутся у каждого, – сказала Анна. – Набираешь на терминале имя, рассматриваешь физиономию, которая появляется, если расхождений нет – переводишь. Поверь, здесь это надежнее, чем на большой земле.

– Я верю, – кивнул Джим, приступая к ужину. – Хотя, подождите. Еще один вопрос. Карта и все прочее, чуть позже. Но я не вполне понял записку Мии. Она написала о каком-то сериале.

– Я запущу, – показала на телевизор, закрепленный над стойкой, Анна. – Дала Себастьяну компьютер, чтобы он мог посидеть в поисковых системах, вот он что-то там такое и нашел. Я скачала и запустила. Твои люди сидели на этих стульчиках словно громом пораженные. И то сказать, сходство – удивительное. За одним исключением. Важным исключением.

Она смотрела на Джима с интересом.

– Включайте, – попросил Джим.

– Может быть, сначала поешь? – спросила Анна.

– Включайте, – повторил Джим.

Анна пожала плечами, выставила на стойку ноут и стала щелкать клавишами, пока на экране телевизора не появилась картинка. Джим похолодел.

«Lucky Jim». 239 серия. Заставка, с мелодией, которая стояла у Джима на смартфоне, оставленном в офисе. Сам офис на перекрестке Коламбус-Авеню и Сотой улицы. Джип Чероки, для которого Джим легко находил место на стоянке каждое утро. Сетования Себастьяна. Его форд. Ехидство Мии. Ее ваза с конфетками. И все то недавнее дело, которое Джим помнил в подробностях. Каждый его шаг. Каждая его реплика, которая все еще отзывалась в его памяти. Знакомые и родные лица Себастьяна и Мии. Запомнившиеся лица потерпевших, подозреваемых, свидетелей и виновных. Счастливая развязка, известная до секунды. Все, за исключением одного, вместо него – Джима – на экране потел, спотыкался, смешил публику, пугался, тупил, испытывал мгновения немотивированного озарения маленький толстый человечек, которого звали точно так же – Джеймс Лаки Бейкер.

– Что это? – спросил Джим у Анны.

– Сериал, – пожала она плечами. – Не слишком популярный, на мой взгляд даже довольно примитивный. Что-то среднее между ситкомом и детективом по выходным. Снято двести тридцать девять серий. Шесть сезонов! Сезон должен был закончиться двести сороковой серией, но его почему-то срочно закрыли. Так что двести сороковой серии, похоже, не будет.

«Двести сороковой серии, похоже, не будет», – повторил про себя Джим и потер грудь в том месте, куда то и дело упирались взглядом Миа и Себастьян и где, судя по росту, должна была оказываться голова коротышки. Кресло, стол, плюшевые игрушки, сладости… Что же получается, он самозванец? Он не Джеймс Лаки Бейкер? Да черт с ним с сериалом. Получается, что у него вовсе нет прошлого? А есть только вот этот глупый сериал? Что Себастьян с Мией собираются расследовать? Каким образом место их глуповатого, но обаятельного начальника-толстяка занял этот долговязый придурок?

– Тебе не следует беспокоиться, – мягко улыбнулась Анна. – У тебя есть хотя бы это. Большинство ботов вовсе не имеет ничего. Они готовы биться за любое прошлое. Не все вроде Джерарда, которые столько пропустили через себя, что без затей покупают себе прошлое и в ус не дуют по этому поводу.

– Послушайте, – посмотрел на Анну Джим. – Вы ведь точно человек?

– Да, – кивнула она, и Джиму показалось, что глаза у этой милой женщины сделались стальными. – Можешь считать меня человеком. Но я никогда не была игроком. Я здесь вынуждено. Пятнадцать лет безвылазно в коконе. Паралич, атрофия мышц. Здесь вся моя жизнь. Хотя мои родные – там. Там на мне держится вся семья. Правда, иногда они приходят ко мне сюда. И радуются встрече. И, может быть, мечтают о несбыточном.

– О чем? – спросил Джим. В голове его была пустота.

– О том, что я выздоровею, – глухо обронила Анна. – Или еще о чем-нибудь. Что ты собираешься делать, парень?

– Искать, – прошептал он. – Искать эту… девочку с моста. Не ради вознаграждения. Мне кажется, она что-то знает обо мне.

– Да, – Анна как будто задумалась. – Эта информация может стоить и подороже. А вот и Джерард. Эй! Старый чинуша! Ты дашь человеку поесть или нет?

– Дам, – принялся озираться вошедший в трактир Джерард. – Ты ешь, парень, ешь. У меня не слишком хорошие новости. Что он еще не сделал?

– Прежде всего он еще не поел, – отметила Анна. – Затем я должна активировать его карту, с которой он собирался что-то перевести на счета своим сотрудникам, после чего выдать ему телефон и разместить в отдельной комнате, где он сможет выспаться. Ну и прийти в себя после просмотра одного довольно дешевого сериала.

– Предпоследнее отменяется, – строго сказал Джерард, присел напротив Джима и понизил голос. – Слушай меня, парень, внимательно. Я переговорил с Ларри и, должен признаться, был немало удивлен. Ты впутался в очень грязное дело. Твоей вины, конечно, в этом нет, и грязь в этом деле не твоя, но опасности свою жизнь ты подверг. Ты действительно большой счастливчик, но только из-за того, что сидишь тут напротив меня живой.

– Что он успел натворить? – подняла брови Анна.

– Ничего особенного, – криво усмехнулся Джерард. – Ввязался в разборку старателей и эльфов. Можно сказать, что спас первых от захвата и разорения вторыми. Сохранил за Неглинкой ее угодья. Беда только в том, что наш гость убил боевого огра, отправил в глубокий нокаут эльфийского старшину Мексидола и не умер от заклятия черной смерти самого Епифания.

– Как тебе это удалось? – спросила Анна, побледнев.

– Не умереть? – принялся уплетать цыпленка Джим. – Понятия не имею. Кажется, Патрокл предположил, что у меня аллергия на это заклинание. Только я не понимаю, чего я должен бояться? Все думают, что я умер. Ну, разве что кроме Ларри и Патрокла. Они ведь не болтуны?

– Не все так думают, – покачал головой Джерард. – Я уж не говорю, что хороший маг, а Епифаний весьма хороший маг, один из лучших, чувствует, сработало его заклинание или нет. Иногда не сразу, но отдача безошибочна. Тут вокруг полно чужих глаз. О том, что ты жив, эльфам уже известно. На тебя объявлена охота, парень. Ты помечен. У них есть средства мгновенного оповещения. Поэтому, никаких комнат у Анны. Сегодня ночуешь в комендантской башне, это единственное безопасное место. А завтра рано с утра отправляешься в город, и в Главном управлении попытаешься поправить эту проблему.

– Эльфы не подчиняются главному управлению полиции, – заметила Анна.

– Пора с этим разобраться! – стукнул ладонью по столу Джерард. – Закон должен править Инфернумом, а не какой-то там высокий лесной кодекс! Тем более, что эти остроухие сами его нарушают!

– Успокойтесь, – отодвинул пустую тарелку Джим. – Завтра я уеду в Город, и все проблемы останутся… с эльфами в их лесу. Сейчас активирую карту, переведу деньги, куплю телефон и отправлюсь в комендантскую башню, не о чем беспокоиться. Кроме одного. Кто я такой, черт меня возьми?

– Главная проблема мироздания для каждого второго на этой территории, – усмехнулась Анна. – Кстати, у Джерарда тебе и в самом деле будет безопаснее. Его башня – это государственная территория с немалыми ценностями. Туда эльфы не полезут.

– Они полезут куда угодно, – прошипел Джерард. – Может быть, не сразу. Но полезут. По мне так они опаснее уродов. И вот, что касается города. Имей в виду, парень, что эльфы захватывают под себя лесные угодья, облагораживают в них свои священные рощи, но живут они, пусть и не все, в Городе. В элитных кварталах.

– Значит, я не буду показывать там носа, – согласился Джим.

– Они сами придут за тобой, – вздохнул Джерард. – Рано или поздно, но они придут за тобой.

– Кто? – не понял Джим.

– Мексидол, Епифаний, – начал загибать пальцы Джерард. – Да любой эльф, которого ты встретишь! И так будет, пока живы те, кто тебя пометил.

– Может быть, даже наш благодушный лекарь, – вздохнула Анна. – Я бы не удивилась. Хотя… вряд ли. Нет. Только не он.

– Только не он, – согласился Джерард. – Даже за выпивку. Хотя весточку он и принял. Нет, тобой, Джим, займется нанятый убийца. Эльф, гном, гоблин, человек, подонок. Кто угодно. Или кто похуже.