Цитаты из книг автора «Сергей Лукьяненко»

Дети не глупее, они просто другие

головой. – Как вообще такое в голову взбрело! Клиф, я вас считал добрым человеком! А вы засунули смертельно опасную дрянь в грудь мальчишке-Сноходцу! – Что? – Клиф оторопел. – Нет, ты серьезно? Мальчишке-Сноходцу? Григ осекся. Вот бывает такое в жизни, говоришь совершенно искренне, эмоции плещут через край, ты уверен в своей правоте… и вдруг понимаешь, что ляпнул немыслимую глупость.

Клиф. – Если человек видит пороки окружающего общества, то нет ничего проще, чем наклеить на него ярлык…

И даже усталый работяга, входящий в свой жалкий домишко после тяжелой работы, счастлив. Трудный день кончился, а о завтрашнем, точно таком же, можно пока не думать. Он тоже победил, пусть и временно, пусть всего лишь унылое бытие.

Ставь лифт на землю, – Маньяк меняет гнев на милость, – тогда и увидим. Падла с кряхтением нагибается, опускает лифт на снег. – Из зубов дракона вырастали безжалостные воины, убивающие сеятеля… – вдруг говорит Нике. – Хорошо, что ты не дракон, Саша.

Призраки памяти, что бы их ни породило: тоска, приязнь, совесть, – не статичные куклы. Они живут своей жизнью в нашем сознании, стареют и меняются, становятся то добрыми, то злыми. От разговора к разговору, которые мы ведем с ними, сами и задавая вопросы, и отвечая на них…

Хватит, – говорю я бескрайнему туману. – Хватит. Наигрался. Бывают сны, как говорил дедушка Фрейд. Просто сны! Но мне уже не верится, что бывают обычные сны, в которых бежишь по извилистым коридорам, едешь в разваливающихся лифтах, не можешь зажечь свет или потушить пожар, окликнуть уходящего друга или выстрелить в хохочущего врага. Нет больше для меня нормальных, человеческих снов. Остался лишь этот, знакомый до последнего шага, с единственным выбором в конце – лед или огонь… – Леонид…

Мы любим друг друга. Но, наверное, мы любим в первую очередь тех, кем были в глубине. Два года назад, когда встретились… когда прошли вместе очень… очень многое… Жить вместе, под одной крышей, жить в настоящем мире – немного другое. Мы живем, как ты видишь. Мы любим друг друга. Но… Вика аккуратно отставила пустой стакан. – С той минуты, когда я, прилетев в Питер, чтобы впервые увидеться с Леней, простояла час в аэропорту, прежде чем поняла, что Леонид меня не встретил, мы выработали правило. Простое правило. Наша жизнь в Диптауне – это одно. Наша жизнь в реальном мире – совсем другое. И живя вместе, мы не вправе вмешиваться в то, как поступаем в глубине. Мне очень не нравится мысль, что Леонид ввяжется в эту авантюру. Но я не вправе ни на чем настаивать.

Что ж, похоже, и впрямь вокруг в основном компьютерные муляжи. В «Лабиринт» ежесекундно входит один игрок, но никак не два-три десятка… – Стрелок, тебе никогда не казалось, что и в жизни все так же? – вдруг спрашивает Нике. – Что вокруг – манекены. С разными лицами, с разными характерами. Где-то свободы воли побольше, где-то поменьше. Но все равно девяносто процентов – куклы. Кем-то сделанные, чтобы нам веселее жить было. – С чего бы это? – Я даже немного теряюсь от такого допущения. – Ну, если верить в переселение душ… Людей-то все больше и больше становится. Откуда каждому брать душу? Вот и бродят – манекены. С виду нормально, а души нет. Можно, конечно, сказать, что не верю в переселение душ. Только это не аргумент.

– Что? Не тяни, Крейзи! – Мне тогда уже надоела вся эта затея, – признает Дик. – И я со злости запихнул свою точку входа в очень своеобразное место… на последний этап «Лабиринта Смерти». – Идиот… – только и говорю я, соображая, во что превратилась самая большая игра Диптауна за последнее время. – Как быстро можно пройти «Лабиринт»? – Он же теперь командный, – бормочет Дик. – Месяц… два. Леонид, если ты хочешь посмотреть, что мы наделали с Храмом, так иди другим путем!