Цитаты из книг автора «Сергей Лукьяненко»

В каждом из нас спрятан и поэт и вор, и душегуб и святой, и моряк и летун. Нам не дано прожить тысячи жизней, мы выбираем из них одну-единственную, зачастую ошибаясь при этом. Но раз уж мы сделали когда-то выбор… надо помнить, кем ты мог стать. Надо нести в себе все свои непрожитые жизни.

Смысл российского кинематографа – в получении денег на съемку и одобрении людей, от которых эти деньги зависят.

Каждый в ответе за то, что приходит в мир сквозь лабиринт его души.

постучал кулаком по каменной крышке. – Это детонатор, Иринка. – Это «сейф»… – на всякий случай отступая на шаг, произнесла Ирина. Похоже было, что Мартин спятил. – Это «сейф», – кивнул Мартин с лицом идиота, получившего ведро леденцов. – А все вместе, вся планета – это детонатор. – Детонатор Большого Взрыва? – поинтересовалась Ирина. – Напротив! Детонатор конца всего. Апокалипсиса. Рагнарёка. Мартин засмеялся, встал. Топнул по люку. – Ты в порядке? – спросила Ирина. – Абсолютно. Мартин зашагал вокруг «сейфа», будто утаптывающийся перед лежкой пес. Хихикнул, глядя на Ирину. – Ты совершенно права, Иринка! Таблетки и туфельки, мечи-кладенцы и шапки-невидимки. Меня, наверное, слишком потряс мир аранков. Все эти небоскребы и флаеры, тепловые ружья и всемирные информатории. Да еще и Прерия… то же самое, только труба пониже и дым пожиже… Это не годится, понимаешь? – Нет! Мартин вздохнул. Уселся возле «сейфа», растопырил пальцы: – Мы решили, что остановка эволюции вызовет волну катаклизмов. Плеть для ленивых. Это раз. Ирина кивнула. – И это правильно, – заявил Мартин. – А потом мы решили, что остановкой эволюции станет технический прогресс в духе Аранка. Огромные города, звездолеты на лужайке за домом, совершенная медицина и вакцина от рака. Это два… И это – совершенно неверно! Знаешь почему? Потому что в самых совершенных городах будут течь крыши и засоряться канализация. Потому что звездолеты будут ломаться, а болезни – приспосабливаться к лекарствам. Все эти сверкающие города ничего не стоят! – А планета-завод? Мартин похлопал по крышке «сейфа». Улыбнулся: – Планета-завод? Чудовищные энергетические мощности, миллионы, миллиарды контейнеров по всей поверхности… ма-а-аленьких таких контейнеров. И умницы-аранки решили, что

Что ни говори, а литература может научить лишь одному – не соглашаться.

Ты думаешь, общая бедность биосферы и обилие гуманоидных цивилизаций – случайность? Нет. Эти планеты когда-то были изменены и заселены вами. Многие из гуманоидных и даже не гуманоидных культур были созданы искусственно, людьми из первой реальности.

Неправда, – сказал Матиас. – Ты живая и настоящая. Ты – личность. – Это неважно. Я поддалась этому очарованию – быть человеком. Это как… как возвращение в забытое детство.

Кто же вы, Ксения? – спросил Матиас. И, к его удивлению, Ракс ответила. – Мы ваши дети, Матиас. Ваши заблудившиеся потерянные дети.

В природе нет жестокости, поскольку нет ни морали, ни этики.

И чувствуешь, как упал и разбился последний щит, отделявший тебя от смерти.