Цитаты из книг автора «Сергей Лукьяненко»

если иная цивилизация исповедует отличную от нашей этику, то она не станет вмешиваться. Возможен примитивный силовой конфликт из-за раздела сфер влияния или добрососедские отношения. Вмешательство просто никому не нужно. А вот если этика близка, то невмешательство становится неприемлемым… никто ведь не может смотреть, как страдают его братья. Вмешательство делается оправданным.

Когда над ситуацией нет никакого контроля, остается бессилие. Тогда мы называем его доверием и успокаиваемся…

Нет. Он спустился в спальню, лег рядом с женой и уснул. Не сразу, но все-таки уснул. И старался больше не выходить из дома, когда осенний ветер играет с опавшей листвой. Человек постиг то, что некоторые узнают в детстве, но многие не понимают и в старости. Он осознал, что нельзя мечтать о достижимом. С тех пор он старался придумать себе новую мечту, настоящую. Конечно же, это не вышло. Но зато он жил мечтой о настоящей мечте.

Так и с разумом, девочка. Он, конечно, штука коварная, и бед от него много. Но разум – счастье само по себе. А понять это может только тот, у кого он есть».

Прасковья Курсукова спрыгнула с гусеницы трактора на землю, повела затекшими плечами, огляделась. Допаханный участок казался крохотным по сравнению с просторами, где еще недавно зрело и колосилось.

В комнате будто потемнело, и, обернувшись, участковый с изумлением увидел ноги, торчащие вверху, возле самой люстры: кто-то выходил из Сумрака, одновременно опускаясь с чердака прямиком через потолок. Ноги были обуты в простые резиновые сапоги, в голенища которых были плотно заправлены коричневые вельветовые брюки. Постепенно появилась и верхняя часть туловища – клетчатая рубашка-ковбойка, кургузый серый пиджачишко и натянутая поверх брезентовая охотничья штормовка. Сбоку на кожаном брючном ремне ладно сидели потемневшие от времени деревянные ножны с выжженным изображением шамана Дога, из ножен торчала рукоять большого «медвежьего» ножа. В руках опадающий с потолка Иной держал почтительно снятую с головы кепку. Наконец стало видно и его лицо – простое, деревенское, остяцкое: широкие обветренные скулы, редкие седые волосинки, торчащие на подбородке и над верхней губой, впалые щеки, глубокие складки, клином расходящиеся от носа к уголкам губ, глаза-щелочки, бугристые заломы морщин на лбу, жесткие неопрятно остриженные волосы. Спланировав на пол, утвердившись на ногах, гость низко поклонился и с достоинством проговорил:

Иногда человек не должен спать ночами. Чтобы увидеть такой вот лунный свет в окне и услышать тишину…

В России никогда не были распространены пансионаты для престарелых. В нашей традиции – в старости жить с выросшими детьми, помогать растить внуков, а то и правнуков. Или отдельно, но всё равно в готовности в любой момент приехать к взрослым детям, напечь пирогов, понянчить внуков, что-нибудь починить, в саду повозиться… Потом, конечно, принято помереть, желательно быстро, чтобы никого сильно не напрягать. Даже деньги на похороны заранее скопить, из самой нищенской пенсии, чтобы проблем у родных не было.

Любой поступок ведет нас к добру или злу. Но если бы все было так просто – по одну руку добро, по другую – зло! Ведь никакой злодей не признается в том, что

Господь нас создал не как игрушку себе. Не для того, чтобы мы его восхваляли. И не для наказаний и горестей. Человек рождается для счастья, мальчик. Пусть я всего лишь нищий монах… нарушавший обеты, а потом пошедший против самой Церкви. Но бывали дни, когда я был счастлив. Когда знал, что я – любимейший из детей Божьих, что мир этот создан для меня, что когда я смеюсь – улыбается небо. Вовсе не важно было, что у меня пусто в животе, а спина болит от плетей. И я знаю, каждый человек хоть раз, но чувствовал это!