Цитаты из книг автора «Сергей Лукьяненко»

люди, сведенные на день-два вместе дорогой – и знающие, что никогда больше не увидятся. Еще так откровенны бывают люди, знающие, что жить им осталось совсем недолго. Но, собственно говоря, так ведь оно и было. Нынешняя Оля Ялова исчезнет навсегда, ведь двенадцать часов ее жизни окажутся стерты. Появится новая Оля. Версия 1.1. Улучшенная, с вычищенными ошибками. Я молчал. Хорошо, что девочка сказала про парня. Значит, придется… – У него не забудьте стереть память, – продолжала девушка. – И пусть забудет, что у нас была любовь. И я тоже хочу это забыть. – Ты не слишком сурова? – спросил я. – Он убежал. Понимаете? Бросил меня! Отдал чудовищу! – Оля. – Я взял ее за руку, надеясь, что жест выглядит дружеским или отеческим, а не заигрыванием. – Зов вампира, так же как его взгляд или запах, действует на любого человека, даже самого сильного. Ты не могла не прийти. Твой друг не мог не убежать. Она велела – и он убежал. Я не думаю, если честно, что это любовь всей твоей жизни, но не будь к парню слишком сурова. Девушка подумала с минуту. Вздохнула, но, кажется, с облегчением. – Хорошо. Тогда пусть он думает, что испугался толпы хулиганов. И я пусть тоже так думаю. Что мы убежали, но в разные стороны. Пусть ему все-таки будет стыдно, и я на него немножко обижусь. Ну, так… на неделю-другую… – Какие же вы, женщины, коварные существа! – не выдержал я. – Коварнее любого вампира! И Оля наконец-то расслабилась, улыбнулась широко и искренне. – Да! Мы такие! – Тогда спи, – сказал я. И она, конечно, уснула. * * * Олю, мирно посапывающую на кровати, я препоручил заботам Ивана. Пусть приводит ее в порядок, переодевает, усаживает в такси, отправляет домой. Он доктор, в конце концов. Про юношу Олега, к которому Оля шла на свидание, я тоже ему рассказал – его полномочий хватит на то, чтобы отправить к парню патруль для зачистки памяти. А я пошел в архив. Огромная часть наших документов и накопленных Дозором сведений переведена в электронную форму. Конечно, она доступна только во внутренней компьютерной сети, никакого доступа в Интернет нет и в

Молодая, кажется. Волосы темные, короткие. Глаза запавшие, темные. Я к ней подошла как во сне. Она махнула рукой, и я сняла шарф. Тогда она, – Оля сглотнула, – она оказалась рядом. Как-то сразу. И… Она молчала. Но я не останавливал, мне хотелось узнать детали. Дьявол – он в деталях, как известно. – Она укусила меня в шею и стала пить мою кровь, – сказала Оля. – Долго. Она так подергивалась, стонала… и… – Девушка запнулась на миг. – И лапала меня за грудь. Не как парень… но еще противнее. Мы однажды на сборах с подружкой дурачились… ну, даже было немножко приятно. Я не лесби, не думайте. Мы дурачились. А тут была какая-то мерзость. Она не женщина и не мужчина. Она не человек вообще, вампир… – Девочка-девушка Оля очень серьезно посмотрела мне в глаза. – Она мертвая, да? – Мертвая, – кивнул я. – Это такая особенная смерть… не окончательная. Не переживай, ты не превратишься в вампира. – Доктор сказал вчера, – кивнула Оля. – А теперь вы заставите меня все забыть? Я не стал врать. Кивнул. – Наверное, я могла бы попросить вас оставить мне память, – задумчиво сказала Оля. – Но… но я не стану. Во-первых, вряд ли вы согласитесь. А во-вторых – я не хочу этого помнить. Я не хочу знать, что на свете есть вампиры. – Есть еще и те, кто их ловит, – сказал я. – Это хорошо, – кивнула девушка. – Но все равно я не хочу это помнить. Я же не могу стать одной из вас? Я покачал головой. – Пусть я все забуду, – решила девушка. – Пусть я буду думать, что провела время у подруги. – Только позволь еще один вопрос, – сказал я. – Вампирша точно была одна? Не было рядом мужской особи? Вампира? Может, он и не нападал, просто стоял рядом… Оля покачала головой. – Спасибо, ты действительно помогла, – сказал я. – Хорошо. Теперь рассказывай, как все должно быть. – Я ведь шла к парню, – продолжала Оля. – У нас должен был быть секс. Первый раз. Он вышел меня встречать. И встретил. И когда я пошла к вампирше, он шел следом и спрашивал, чего я, куда я иду… А потом… когда ее увидел… Она улыбнулась Олежке, и у нее клыки блеснули. Тогда он повернулся. И убежал. У нее была какая-то потрясающая откровенность. Такую иногда встречаешь в поезде, когда напиваются в хлам совершенно незнакомые

Это было дружеское предложение. Шикарное. Стирать память, да еще молоденькой девчонке, – очень стыдно. Даже ради ее же блага. Ведь, по сути, такой чисткой мы что-то убиваем в человеке. – Спасибо, Иван, – кивнул я. – Но я, наверное, сам. Не буду перекладывать… Он кивнул. Он тоже все понимал. Оставив Ивана в кабинете (Или как это у врачей называется – приемная? ординаторская?), я пошел в палату. Девочка Оля Ялова уже не спала. Сидела по-турецки на кровати и смотрела на дверь, будто ожидая, кто войдет. Выглядело это так похоже на предвидение, что я насторожился и посмотрел на ее ауру. Нет. Увы, но нет! Человек. Ни малейшего потенциала Иной. – Здравствуй, Оля, – сказал я, придвигая стул и садясь перед ней. – Здравствуйте, – вежливо сказала она. Чувствовалось, что она напряжена, но старается выглядеть как можно спокойнее. В принципе ничто не выглядит более умиротворяюще, чем юная девушка, одетая в пижаму чуть большего размера, чем требуется. Так, повторим-ка еще раз мысленно, что ей пятнадцать лет… – Я друг, – сказал я. – Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Через полчаса я посажу тебя в такси и отправлю домой. – А я и не беспокоюсь, – сказала девушка, расслабляясь. Была она от силы на год старше Надюшки, но это был тот самый год, который превращает ребенка во взрослого. Ну ладно, не во взрослого. В не-ребенка. – Ты что-нибудь помнишь о вчерашнем вечере? – спросил я. Девушка подумала. Потом кивнула. – Да. Я шла… – пауза была едва заметна, – в гости. И вдруг услышала… какой-то звук. Будто песня… – У нее слегка затуманились глаза. – Я пошла… там узенький переулок, с одной стороны какой-то магазин, с другой – огороженный двор… там стоял… стояла… – Девушка? – предположил я. Обычно оставшаяся в живых жертва вампира помнит само нападение, но совершенно не запоминает хищника. Даже пол. Это что-то вроде защитного механизма, выработанного кровососами за тысячи лет охоты на людей. Но в случае с Олей был нюанс – вампир (вампирша, если я прав) кормился слишком долго. В таком состоянии вампиры пьянеют и плохо контролируют себя. Девочка помедлила и кивнула: – Да. Девушка… Лица точно не помню, худое такое, скуластое…

хоть не убивает никого… – Там есть одна странность, – уклончиво сказал я. – Если без деталей – у меня есть основания полагать, что это один знакомый мне вампир. Иван нахмурился. Потом спросил: – Это… Константин Савушкин? Я вздрогнул. Ну да. Конечно. История с той вампиршей и случилась давно, и шума особо не наделала. Светлана, Высшая, затмила собой парочку незадачливых вампиров и едва не сожранного ими пацана. А вот про Костю, ставшего Высшим и едва не обратившего в Иных всех людей в мире, знал каждый Иной. – Нет, Иван. Костя погиб. Сгорел. Совсем другая история, другой вампир… вампирша. Скажи, ты не сталкивался с тем, чтобы вампиры оживали? – Они и так ожившие мертвецы, – спокойно сказал целитель. – Ну да. В какой-то мере. Но вот чтобы упокоили вампира – а он ожил? Иван задумался. – Кажется, что-то слышал, – неохотно признал он. – Поспрашивай в архиве, быть может, в прошлом что-то случалось… Кстати, о прошлом. Я тут один сериальчик посмотрел, про коллегу своего. Про Мишку. – Какого Мишку? – спросил я. – Ну, про Булгакова же! – сказал Иван таким тоном, что стало понятно – он говорит о человеке, знакомством с которым очень гордится. А я и не знал, что Иван был близок со знаменитым писателем. Может, он причастен к тому, что Булгаков начал писать всяческую мистику и фантастику? – Похож? – Есть что-то, – к моему удивлению, сказал Иван. – Занятно сняли, никогда такого от бриттов не ожидал! Молодой паренек играл – начинающий, наверное, но очень старался. С таким удовольствием Мишку вспомнил! А вот другой сериал глянул… Ему хотелось поговорить – и не о вампирах. На работе он явно скучал. Конечно, есть всякого рода иные болезни – от сумеречной ангины (и не надо смеяться, там правда очень холодно!) и до постзаклинательной депрессии (связана с резким перепадом магической энергии у Иного). И еще есть обычные, человеческие болезни, которые он тоже лечил. Но все-таки целителю второго уровня в нашем офисе не так уж и много работы. А по доброй воле врачей навещают редко. – Извини, пойду я, девочку навещу, – сказал я, вставая. – Спасибо за чай… Так что, можно отпускать? – Конечно, – кивнул Иван. – Если хочешь, я сам почищу ей память.

из своего кабинета. – Тебе поручили? – Да, Иван. – Я мимолетно подумал, что наш разговор какой-то очень формальный, будто сцена из дурного романа или паршивого сериала. Вот еще надо спросить, как чувствует себя девочка… – Как себя чувствует девочка? – Уже неплохо. – Иван вздохнул. – Пошли, чаю выпьем, что ли? Она пока спит. Я глянул сквозь стеклянную дверь. Девочка и впрямь лежала под одеялом, закрыв глаза. То ли спала, то ли делала вид. Проверять, даже незаметно для нее, магически мне показалось неправильным. – Давай, – сказал я. Чай Иван пить любил, причем самый банальный: черный с сахаром, лишь иногда с ломтиком лимона. Но чай этот был неизменно вкусен, каких-то необычных незнакомых сортов, но при этом без травок, которые так часто любят сыпать в чай пожилые люди. – Я однажды встречал человека, который кидал в чай лепестки герани, – сказал Иван, наливая заварку. Он не читал моих мыслей, он просто был достаточно стар и опытен, чтобы понять, о чем я думаю. – Гадость была жуткая. К тому же эти лепестки его медленно отравляли. – И чем кончилось? – спросил я. – Умер, – пожал плечами целитель. – Машина сбила. Ты хотел расспросить про девочку? – Да. Как она? – Уже все в порядке. Ситуация была не критическая, доставили вовремя. Девушка молодая, крепкая. Поэтому я не стал переливать кровь. Усилил гемопоэз, поставил капельницу с глюкозой, провел успокоительное заклинание и дал валерьянку с пустырником. – Зачем и то и другое? – Ну, она сильно была напугана. – Иван позволил себе улыбнуться. – К твоему сведению, большинство людей, на которых кормится вампир, пугаются… Основная опасность была в большой кровопотери, шоке и морозе. Она могла потерять сознание, упасть где-нибудь в темной подворотне и замерзнуть насмерть. Хорошо, что вышла к людям. Хорошо, что ее привезли к нам – меньше работы по зачистке. А так – здоровая крепкая девочка. – Полицая не обижайте, – попросил я. – Это наш полицай. Хороший! – Я знаю. Водителю память подтер. – Водителю можно… Пару минут мы просто гоняли чаи. Потом Иван спросил: – Что тебя тревожит? Банальность же. Вампир с катушки слетел. Но

заклинание «наоборот» – и результат будет фатален. Наших врачей защищать не надо, они сами кого угодно защитят. Как там говорил драчливый пьяный доктор в старой советской комедии? «Я врач! Я сломаю, я и вылечу!» Однако сейчас, когда в госпитале был пациент, к тому же человек, пострадавший от Темного, у входа посадили охранника. Аркадий, недавно начавший работать в Дозоре, раньше был школьным учителем. В полном соответствии с ожиданиями окружающих он утверждал, что охотиться на упырей – куда легче, чем вести физику в десятом классе. Я его, конечно, знал – как и всех, обучавшихся в Ночном Дозоре за последние годы. Он меня – тем более. Но у входа в госпитальный комплекс я, как положено, остановился. В соответствии с какими-то своими представлениями о подобающей форме для охранника Аркадий был в строгом синем костюме (что в принципе логично), но при этом еще и встал из-за стола (к счастью для охраны, паранойя у нас не достигла той степени, чтобы заставлять охранников стоять с заклинаниями на изготовку), осмотрел меня в обычном мире и Сумраке и только после этого открыл дверь. Все по инструкции. Я бы тоже так себя вел еще лет пять назад. – Кто там с девочкой? – спросил я. – Иван. Как обычно. Иван мне нравился. Был он не просто целитель, а целитель-врач. Вообще-то у Иных человеческая специальность и магическое призвание совпадают редко, например, военные почти никогда не становятся боевыми магами. Но вот целители, как я по своей жене знаю, большей частью – врачи. А врач он был хороший. Начинал еще земским врачом в конце девятнадцатого века. Работал где-то в Смоленской губернии. Там и был инициирован, стал Светлым, но с профессией врача не расстался. Был и в смоленском Дозоре, и в пермском, и в магаданском – жизнь его помотала. После Второй мировой даже осел в Австрии и там прожил десять лет – тоже работая врачом, потом жил в Заире, Новой Зеландии и Канаде. Потом вернулся в Россию и пошел в московский Дозор. В общем, и жизненного опыта, и врачебного у него было хоть отбавляй. Да и выглядел он так, как положено врачу, – плотный, лет сорока пяти – пятидесяти на вид, седоватый, с короткой бородкой, в строгих очках, непременно в белом халате (в сумеречном образе – тоже) и со стетоскопом на груди. При виде его дети радостно кричали «Айболит!», а взрослые начинали честно выкладывать свой анамнез. Единственное, чего он не любил, – это обращения по имени-отчеству. То ли за рубежом привык откликаться на «Иван», то ли была еще какая-то причина. – Рад видеть, Антон. – Целитель встретил меня у входа в палату, выйдя

Из кабинета Гесера я вышел не попрощавшись. А позвонил ему через полчаса, бегло просмотрев все документы, потом разложив их на столе и некоторое время вглядываясь в строки. – Ну? – спросил Гесер. – Александр. Николай. Татьяна. Оксана. Настя. Геннадий. Ольга. Следующую жертву звали бы, к примеру, Роман. Или Римма. – Все-таки я был ближе к истине, – самодовольно сказал Гесер. – Полчаса. – Интересно, как они собираются обойтись с «и кратким»? – спросил я. – Они? – Полагаю, что все-таки да. Их двое, парень и девушка. – Вероятно, ты прав, – согласился Гесер. – Что до имени… В Москве немало иностранцев с необычными именами. Но знаешь, лучше бы нам не доводить дело даже до «цэ». Я помолчал. Гесер не прерывал связь. Я – тоже. – Что хочешь спросить? – раздался наконец голос Гесера. – Ту вампиршу… пятнадцать лет назад… которая нападала на мальчика Егора… Ее точно казнили? – Ее упокоили, – холодно сказал Гесер. – Да. Стопроцентно. Наверняка. Сам проверил. – Когда? – Сегодня утром. Я тоже первым делом подумал о ней. Проверь все, что у нас есть о возможности псевдовитализации упокоенных вампиров. Вот теперь Гесер прервал связь. Значит, сказал мне все. Все, что мне требовалось знать, конечно. А не все, что могло понадобиться, или все, что он сам знал. Великие никогда не говорят все до конца. И я тоже этому научился. Я тоже не сказал Гесеру все. * * * Госпиталь у нас размещался в полуподвале, на том же уровне, где и гостевые комнаты. Ниже были хранилища, тюремные камеры, прочие помещения повышенной опасности, требующие охраны. Госпиталь никто и никогда специально не охраняет. Во-первых, он обычно пустует. Если кто-то из дозорных получает раны – целитель вылечит их за два-три часа. Если же не вылечит – то пациент скорее всего уже мертв. Ну и во-вторых, любой целитель – это еще и очень квалифицированный убийца. Ведь стоит применить целительное

– Шестая жертва – Геннадий Ардов. Шестьдесят. Пенсионер. – Пара, что ли, нападает? – предположил я. – Может быть, и пара, – сказал Гесер. – Но женская особь там точно есть. – Откуда информация? Кто-то выжил и рассказал? – заинтересовался я. Гесер мой вопрос проигнорировал. – Седьмая, на данный момент – последняя. Оля Ялова, школьница, пятнадцать. Кстати, скажи спасибо своему знакомому, Дмитрию Пастухову. Он ее обнаружил и доставил к нам по горячим следам… что было очень полезно. Гесер собрал все бумаги, подбил ладонью края, сложил их в папку. – Так что, кто-то из жертв выжил? – спросил я с надеждой. – Да. – Гесер секунду помедлил, глядя мне в глаза. – Все выжили. – Как – все? – Я даже растерялся. – А… но тогда… обращения? – Нет. На них просто покормились. Немного. Последнюю девочку довольно сильно высосали, врач говорит о потере не менее литра крови. Но там все понятно – девочка шла к своему парню… и, видимо, у них намечался первый… э… коитус. Как ни странно, но, говоря это, Гесер смутился. Впрочем, его смущение показал и использованный вместо слова «секс» медицинский термин. – Понятно, – кивнул я. – Девчонка была вся в эндорфинах и половых гормонах. Вампир, какого бы пола он ни был, опьянел. Это еще повезло, что оторвался вообще… Я все понял, шеф. Сейчас я подберу команду и отправлю… – Это твоя работа. – Гесер толкнул папку через стол. – Охотиться на эту вампиршу… или вампиров будешь ты. – Почему? – поразился я. – Потому что она или они так хотят. – Они выдвинули какие-то требования? Что-то передали через жертв? На лице Гесера появилась ехидная улыбка. – Можно, конечно, сказать, что передали… Бери дело и иди. Кровь, если решишь работать классически, получишь на складе. Да… и позвони мне, когда до тебя дойдет. – И вы мне что-то скажете умное, – мрачно сказал я, вставая и беря папку. – Нет, я просто поспорил с Ольгой, сколько тебе времени потребуется, чтобы понять, Антон Городецкий. Она говорит про час, я – про четверть часа. Видишь, как я в тебя верю?

Часть первая Вынужденные действия Глава 1 – Ты засиделся, – сказал Гесер. – Где? – заинтересовался я. – Не «где», а «на чем», – не отрывая взгляда от бумаг, сказал шеф. – На заднице. Раз уж шеф начал грубить без повода – то он чем-то очень сильно озадачен. Не разозлен – тогда он предельно вежлив. Не испуган – тогда он печален и лиричен. А именно озадачен. – Что случилось, Борис Игнатьевич? – спросил я. – Антон Городецкий, – продолжил шеф, не поднимая глаз. – Десять лет в отделе обучения и образования – многовато, не находишь? Я задумался. Что-то мне этот разговор напоминал. Но что? – Есть претензии? – спросил я. – Работаю вроде хорошо… от оперативной работы тоже не уклоняюсь… – А также периодически спасаешь мир, воспитываешь дочь, Абсолютную волшебницу, и ладишь с женой – Великой волшебницей… – кисло сказал шеф. – Еще терплю шефа – Великого, – в тон ответил я. Гесер соизволил поднять глаза. Кивнул. – Да. Терпишь. И будешь терпеть. Итак, Антон Городецкий. В городе орудуют незарегистрированные вампиры. За неделю – семь нападений. – Ого, – сказал я. – Каждый день жрут, мрази… А что наши оперативники? Гесер меня будто и не слушал. Перебирал бумаги. – Первая жертва… Александр Погорельский. Двадцать три года. Продавец в бутике… не женат… бла-бла-бла… напали средь белого дня в районе Таганки. Вторая жертва – на следующий день. Николай Рё. Сорок семь лет. Инженер. Район Преображенки. Третья – Татьяна Ильина. Девятнадцать лет. Студентка МГУ. Район Чертаново. Четвертая – Оксана Шемякина, пятьдесят два года. Уборщица. Район Митино. Пятая – Нина Лисицына, школьница, десять лет… – Вот мразь… – вырвалось у меня. – Средь бела дня, район Матвеевский. – На женщин перешел, – сказал я. – Распробовал. Теперь стал с возрастом экспериментировать…

сопротивлялась, будто, приняв решение довериться ему, вовсе перестала о чем-то думать. – Эй, в милицию ее надо… – сказал водитель. – Или в больницу… Эй, тут же Склиф рядом, сейчас… – Я сам полиция! – Пастухов одной рукой достал из кармана «корочку» и сунул водителю под нос. – Никакого Склифа. Гони на Сокол. – Зачем на Сокол? – поразился водитель. – Там офис Ночного Дозора, – сказал Пастухов, укладывая девочку на сиденье и подсовывая ей под голову ее же сумку. Ноги девочки он положил себе на колени. С высоких «зимних» кроссовок закапал грязный тающий снег. А вот шея не кровоточила. Хорошо, что слюна вампира останавливает кровь после еды. Плохо, что вампиры не всегда останавливаются вовремя. – Какой еще Ночной Дозор? – удивился водитель. – Я в Москве двадцать лет живу, не помню такого. «Ты и не будешь помнить», – подумал Пастухов. Но говорить это вслух не стал. В конце концов, он и сам, когда доводилось заходить к Иным, не был до конца уверен, что ему оставят память. Лучше не зарекаться. – Ты быстро вези, – посоветовал он. – Я штуку заплачу. Водитель красочно объяснил, куда Пастухов должен будет поместить свою тысячу, и прибавил газа. Девочка лежала, закрыв глаза. То ли впала в забытье, то ли была в шоке. Пастухов искоса глянул на водителя – тот не отрывал глаз от дороги. Тогда, чувствуя себя насильником и извращенцем, Пастухов осторожно раздвинул девочке ноги. Джинсы в промежности были чистые, не испачканные. По крайней мере ее никто не насиловал. Хотя, если уж говорить начистоту, с точки зрения Пастухова, – сексуальное насилие было бы куда меньшим злом. Привычным.