Цитаты из книг автора «Сергей Лукьяненко»

Так же, наверное, бывает, когда функционалы воруют целые страны и миры. Вот она была – страна. В чем-то несуразная, доставляющая хлопоты и проблемы, заслуживающая того, чтобы ее поругать. А потом раз – и ее не стало. Еще и объяснили, что никогда такой не было, что все это морок, обман, наваждение. Что ты должен быть благодарен за освобождение от проблем. За свободу ничего не делать и ни за что не быть ответственным. А пустота в душе – так это нормально, она дает тебе легкость.

Дарить надежду – это ведь ответственность

Один маленький шаг открывает целый огромный мир, – внезапно сказал Котя.

Когда-то я сказал, что любовь стоит жизни. И лишь потом понял, что правильно и обратное: жизнь должна стоить любви…

– И мне дороже боль и тлен, – сказал я, вспоминая Землю-шестнадцать, где мне уже никогда не побывать. Теперь у меня только одна Земля. – И редкий, горький миг блаженства, чем бесконечный рабский плен дарованного совершенства!

Я начинал ее понимать. Уже не как объект работы, не как возможную жертву неведомого Темного мага, не как невольную причину катастрофы, а как человека. Книжный ребенок, замкнутая и закомплексованная, с кучей смешных идеалов и детской верой в прекрасного принца, который ее ищет и непременно найдет. Работа врачом, несколько подруг, несколько друзей и очень-очень много одиночества. Добросовестный труд, напоминающий кодекс строителя коммунизма, редкие походы в кафе и редкие влюбленности. И вечера, похожие один на другой, на диване, с книжкой, с валяющимся рядом телефоном, с бормочущим что-нибудь мыльно-успокоительное телевизором.

Страх бывает разный. Не верьте тем, кто говорит, что страшнее всего – неведомая, непонятная, таящаяся невесть где опасность. Страшнее всего вещи зримые и грубые – холодная сталь клинка у горла, бесконечная тьма внутри пистолетного ствола, тяжелый запах навалившегося зверя, врывающаяся в горло соленая вода, отозвавшийся хрустом на шаг дощатый мостик через пропасть. И только потом будет место для слов «я не люблю тебя» и «надо оперировать», для чего-то сопящего и ворочающегося в темноте, для кладбища в грозовую ночь, для первого прыжка с парашютом, для угроз «мы тебя еще найдем, да?». Настоящий страх рельефен, четок и задействует тебя полностью. Ты его видишь, слышишь, обоняешь и осязаешь. Ты можешь его попробовать на вкус.

хоть золотарь, хоть царь, а всё – смертна тварь…

Любому поступку можно найти самое гнусное и самое благородное истолкование.

Настоящее приключение требует безрассудства. О, скольких увлекательных приключений недосчиталось бы человечество, задайся люди целью вначале немного подумать и подготовиться!