Цитаты из книг автора «Сергей Лукьяненко»

Та самая смутная фигура за дверью воплотилась в тощего унылого парня, по-моему – оборотня. Он читал Пелевина «Проблема верволка в Средней полосе» и счастливо, жизнерадостно ухмылялся.

Я ударил его в живот. Ногой в прыжке – ударом, который используют только герои восточных боевиков. Андрей отлетел назад, к двери. Зашатался, но удержал равновесие. Я уже стоял в стойке – не знаю, как она называется. Наверное, у мудрых японцев и китайцев как-нибудь да называется – «пьяный журавль», «гадящий медведь» или «глупый функционал». – Ты не прав! – сказал Андрей с обидой. – Ты что делаешь? Мы же свои! Мы функционалы, мы должны помогать друг другу! – Пошел отсюда, – сказал я. – Выметайся. Я ее не… Теперь договорить не удалось мне. Следующие десять секунд мы кружились между колоннами, осыпая друг друга ударами.

– У тебя возрастной максимализм, – сказал я. – Ну подумаешь, экспериментальная площадка! Все равно свобода невозможна. Кто-то из великих сказал, что нельзя жить в обществе и быть свободным от него. – Это Ленин сказал. – И правильно сказал. Робинзон – и тот был свободен только до появления Пятницы. – Я глотнул джин-тоника. – Нет, ты права, мне самому чертовски обидно. И, между прочим, в меня на Земле-один стреляли! Я ранен был. Чуть не сдох. – Да? – Настя подозрительно на меня посмотрела. – У нас все быстро заживает. Так что к этим сволочам у меня свой счет… и заигрывать с ними я не стану. Но и воевать с ними мы не можем. Ваши глупые детские налеты… чем кончились? Тем, что я положил этих мальчишек. Ну, даже захватили бы вы меня, или Феликса, или Цая… еще кого? Что с того? Пришли бы функционалы с Земли-один, сделали бы новых полицейских. Надрали бы вам уши. Кого в Нирвану, а кого и в расход. Настя каким-то детским жестом потерла коленку. Спросила: – Так что, ты с ними не воюешь? – Нет. – Я покачал головой. – Плетью, знаешь ли, обуха не перешибешь. Я – пас. Я буду работать на своей таможне. А в окно на Землю-один стану выливать помои и показывать оскорбительные жесты – пока им не надоест и они не закатают башню в бетон снизу доверху. И… если ты хочешь… можешь у меня поселиться. – Очень деликатное предложение стать содержанкой, – фыркнула Настя. – Что, я выгляжу шлюхой, да? – Нет. Ты мне нравишься. – Спасибо на добром слове. Нет! – Что нет? – Мой ответ «нет»! Я не собираюсь сидеть словно мышь под веником! Получится у нас с Иллан, не получится – все равно мы будем бороться! Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! Прозвучало это смешно, наивно, но абсолютно искренне. Я вздохнул. Кажется, спорить тут было бесполезно… И в этот момент от двери донеслось: – Зря вы так, девушка.

– Вы с Иллан были правы насчет Земли-первой, – продолжал я. – Я там был. – Пятая дверь? – Она оживилась. – Да. Это мир, откуда пришли функционалы. А все остальные – их экспериментальные площадки. Что будет, если создать мир теократии, мир с рабовладением, мир с усиленным развитием техники, мир без государств… Их это интересует. Больше им ничего от нас не надо. Так что можно спокойно жить. Выбрать ту Землю, которая нравится, и поселиться там.

Бывают дни, когда все не ладится. Нога с кровати опускается не в тапочек, а на спину любимой собаки, с перепугу цапающей тебя за щиколотку, кофе льется мимо чашки – и прямо на свежую рубашку, дойдя до метро, обнаруживаешь, что позабыл дома документы и деньги, а возвратившись домой, понимаешь – ты их не забыл, а потерял. Вместе с ключами. Но случается и наоборот. Встаешь бодрым и с приятными воспоминаниями о приснившемся сне, вчерашний насморк за ночь прошел бесследно, яйца удается сварить «в мешочек», подруга, с которой разругался накануне, звонит сама и просит ее простить, троллейбусы и автобусы подкатывают, едва ты подходишь к остановке, начальник вызывает к себе и сообщает, что решил поднять тебе зарплату и выплатить премию. Таких дней я опасаюсь больше. Все-таки правы были древние – нельзя гневить судьбу излишней удачливостью. Царь Поликрат не зря выбросил кольцо в море – вот только когда море отвергло жертву, царю стоило бы

Сейчас Дима пытался решить, в чем может состоять польза от Аркана. – Бесполезно, – сказал я. – Об Аркане можно забыть. Вы что-нибудь слышали о Земле-один? – Гипотетический мир, откуда появились первые функционалы, – не раздумывая ответил Дима. – Его существование опровергают… Он посмотрел мне в глаза. – Верно, – сказал я. – Это и есть Аркан. Вы его не сможете использовать в качестве полигона, потому что мы сами полигон. Земля-один экспериментирует на тех мирах, которые находит. Каким-то образом им удается направлять их развитие в ту или иную сторону. Вот у нас, как я понимаю, отрабатывается существование сверхдержав. В принципе эта мысль только что пришла мне в голову. Но увидев заинтересованность политика, я тут же принялся ее развивать: – Вначале смотрели, что получится при балансе сил между двумя сверхдержавами-антагонистами. Видимо, все что можно из этого варианта извлекли. Советский Союз развалили и теперь экспериментируют с Америкой – единственной сверхдержавой. А еще, пожалуй, у нас развивают технику.

– И что ты собираешься делать, таможенник? – спросила Иллан. – Ты уже думал об этом? Да, конечно же, я думал… – Только не открытая война! И не партизанщина… Иллан, мы должны все рассказать другим функционалам. Объяснить, что наши миры – площадка чужих экспериментов. Иллан поморщилась. – Да? Чем это поможет? – Вместе мы способны противостоять функционалам с Земли-один. У нас те же самые возможности. – Нет, не те же. Они умеют превращать людей в функционалов. – Разве что это. Но наши миры для них любопытны только как экспериментальные объекты. Тот же Антик, к примеру. Там они экспериментируют с общественным строем, включающим в себя рабство. Верно? Если эта возможность исчезнет, мир будет для них неинтересен. У вас их интересует отсутствие крупных государств…

Золотые пчелы ожили. Отцепились друг от друга. И гудящим облачком понеслись в портал. Вопли, которые раздались следом, наводили на мысль, что все в мире фигня, кроме пчел.

На руках я и вполз в башню, оставляя за собой кровавый след и куски собственной плоти. Последним усилием толкнул дверь, она мягко закрылась. Надо ли закрывать засов? Или он только для видимости, а башня охраняет проход сама? Не знаю. И знать не хочу. Мне все равно его не закрыть. Потому что я умираю.

– Но ведь та Земля – она наша родина! – Кирилл… – Бывший таможенник с Тоцкого полигона вздохнул. – Здесь та же самая родина. Только правильная. Избавленная от ошибок. Набело написанная. – Ну да, после таких тренировок… Революция без крови, коллективизация без голода, никаких репрессий… верно? И войны не было, и города на Луне? – Я невольно повысил голос. – А у нас Великая Отечественная столько народа сожрала, до сих пор спорят – двадцать миллионов или сорок! Черновик, да? – Я сам воевал, Кирилл, – строго сказал старик. – Всю войну прошел. – В СМЕРШе? – с неожиданной для самого себя досадой спросил я. Некоторое время мы раздраженно смотрели друг на друга. Потом старик вздохнул: – Брось ты кипятиться, мальчик. Так уж случилось, что этот мир – первичный. Потому и наблюдают за другими мирами отсюда. Кстати, человеческих миров знают не пять, а более двадцати! Не валяй дурака, тезка. Раз уж случилось чудо, раз ты сумел сюда проход открыть – значит есть в тебе хорошие задатки. И твое место тоже здесь!