Цитаты из книг автора «Сергей Лукьяненко»

Ибо страх убивает разум. Страх есть маленькая смерть, влекущая за собой полное уничтожение…

Эх, люди-люди… Заботятся о вас Светлые, защищают, берегут, а вы быдлом были, быдлом и остаетесь. Зверьем без совести и сострадания. Растолкать локтями, украсть, продать, набить брюхо, а там – хоть трава не расти. До чего же противно…

Не знаю, как для кого, а для меня в любой благотворительной акции есть момент личной неловкости. Бросаешь ли ты мелочь в чехол из-под гитары, на которой в подземном переходе молодой парень наигрывает чужие мелодии; кладешь ли мелкую купюру в дрожащую руку бабуси-нищенки или относишь в церковь свои старые шмотки «для бедных» – всегда чувствуешь себя виноватым. Тем, что богаче? Не всегда нищий, скорбно стоящий у магазина, зарабатывает меньше тебя. Тем, что удачливее? Но удача такая непостоянная дама, а твоя благотворительность ничуть не гарантирует ответной – если беда придет к тебе. Тут, наверное, принципиален сам момент попрошайничества – и его одобрения. Недаром Киса Воробьянинов до последнего отказывался нищенствовать, кричал, что не протянет руки, а сломленный напором Остапа Бендера в конце концов дошел до убийства. Принуждение к нищенству не менее отвратительно, чем принуждение к проституции. А каждая брошенная в кружку монета – это отчасти поощрение нищенства. Недаром известная мудрость призывает давать человеку не рыбу, а сети для ловли этой рыбы.

Холод и тьма отовсюду. Я всегда буду с ними драться, даже когда вернусь домой. Всегда.

То, что ты видишь в Настоящем свете, всегда открыто для тебя.

– Цезарь Николаевич Жабин? – спросила Элен с содроганием. – Это нынче нормально для России? – У меня не хватает фантазии предположить, что нынче для России окажется ненормальным.

Сон мой был крепок и спокоен. Без сновидений – лживых друзей пытающегося постигнуть будущее и без кошмаров – честных врагов того, кто знать не желает о грядущем. Просто сон.

Ведь главное – это сохранить душевное равновесие и позитивный взгляд на мир.

Когда над ситуацией нет никакого контроля, остается бессилие. Тогда мы называем его доверием и успокаиваемся…

Впрочем, такой файербол, как летящий сейчас в нас, был достоин всяческого уважения. Это был файербол премиум-класса, выражаясь языком менеджеров торговых компаний. Это был царь-файербол, говоря поэтически. Это был альфа-файербол, как сказал бы биолог. Это был файербол диаметром около трех метров, мог бы заметить очень хладнокровный математик. Это был обосраться какой страшный файербол!