– И с чего бы её несостоявшийся, – Михаил выделил это слово, – научный руководитель взялся помогать бывшей аспирантке? К тому же такой необычной?
– Он сам кваzюк, – сказал я.
Жизнь даёт человеку три радости – семью, друзей и работу. Семьи у Виктории больше нет. Друзей, по сути, тоже. Остаётся работа. Как бы там ни было – палеонтологический институт – это тоже научное учреждение.
– Я не сварщик!
Седовласый, хоть и не старый ещё человек за письменным столом поднял голову. И сказал:
– Я тоже не прораб. Я экономист. Занимался международными финансовыми деривативами. Но приходится.
– Но я…
– Да хоть флейтист. Нам нужны сварщики. Ещё нужны плотники, делать опалубки. Очень нужны строители любого профиля.
– А то тебе при жизни не доводилось идти на компромиссы, – фыркнул я. – Не фарисействуй. У нас работа такая, чтобы поймать большую рыбу – мелкую отпускаем… Что ж ваши правильные кваzи становятся преступниками?
– У нас есть специальная методичка, – пояснил Михаил. – Как говорить о восставших и кваzи с детьми до пяти лет, до девяти, до пятнадцати… Как говорить со взрослыми мужчинами. Как говорить со взрослыми женщинами.
– Со стариками? Со старухами?
– Конечно.
– Какие же вы расчётливые, – сказал я.
– Да. И мы этим гордимся.
Так вот, у нас все клетки одинаковы. Они, конечно, специализуются на том, чтобы выполнять ту или иную работу, но легко могут занять и другое место. Поэтому мы так легко восстанавливаемся после ранений, регенерируем.