Цитаты из книги «Чистовик»

Василиса подняла со стоящего у двери столика (опять же – кованые ножки и лежащий сверху в кованой раме кусок толстого стекла) сложенную вчетверо газету. Тоненькую, в один разворот, вроде тех бесплатных газеток, что выпускают власти московских районов и округов. – А? – только и сказал я, прочитав название: «ЕЖЕНЕДЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ». Это был номер за сегодняшнее число. Выходила газета, если верить датам, аж с 1892 года. – Бэ! – рявкнула Василиса. – За тобой следили? Ты как – самолетом? – Поездом… в Орле была засада, но я ушел… – Развернув газету, я уставился на свою фотографию.

Потряхивало – отремонтированная весной дорога к зиме уже была разбита. Откуда я знаю, когда чинили дорогу? Откуда знаю расстояния между городами? В конце концов, откуда мне известно, что жену водителя зовут Оксана, она моложе его на десять лет и проводит остаток этой ночи в постели соседа – с молчаливого попустительства своей матери, живущей с ними… А вот имени водителя я не знаю. Какие-то остаточные способности функционала? Проявляющиеся случайным образом?

Я глянул налево и направо – никого не было. Все то ли прочесывали поезд, то ли уже искали меня среди запасных путей и товарняков. Со всех ног я кинулся к полутемному зданию вокзала.

Меня спасло то, что ловцы были с Аркана, с Земли-один. Из мира, где все правильнее нашего. Где граждане в большинстве своем лояльны и говорят полиции чистую правду. – Эй… убийца и террорист… – с некоторым сомнением позвал Саша. – Ушли они. Я выглянул вниз. Спрыгнул на полку.

Что случилось, гражданин? – донеслось из коридора. И у меня похолодело в груди. Сказано это было по-русски. Вполне чисто и правильно. Вот только неуловимая нотка, легчайший акцент – он был чужим. За мной охотились не наши функционалы и не наши спецслужбы. Поезд прочесывали уроженцы Аркана. Оставалось надеяться, что Саша этого не заметит. – Попутчик! Попутчик мой, козел! – с несколько чрезмерной экспансивностью воскликнул Саша. – Вот, вместе ехали… По звукам я понял, что он буквально впихнул собеседника в купе – давая тому убедиться, что купе пусто. И тут же вытащил его обратно, к окну.

История – дама ветреная и веселая, пусть даже ее юморок – большей частью черный.

В безумье расточенья силВ часу последней переправыГосподь мне ангела явил,Его движенья величавы…

– Я хотела бы… показать вам некоторые книги

Но я могу отстоять свое последнее право, единственное, которое есть у человека, – право быть собой. Право возделывать свой сад. – И мне дороже боль и тлен, – сказал я, вспоминая Землю-шестнадцать, где мне уже никогда не побывать. Теперь у меня только одна Земля. – И редкий, горький миг блаженства, чем бесконечный рабский плен дарованного совершенства!

Котя, – засмеялся я. – А кто тебе сказал, что только вы – функционалы? Что только вы правите чужие судьбы? Тем, кто ходит через ваши порталы, лопает в ресторанах немыслимые деликатесы и справляет вечеринки на берегах первобытных океанов, – для них что ты, что я, все едино! Им не нужен никакой космос, им не нужны научные открытия, им не нужна вера в Бога, им не нужна третья поэма Гомера. Им куда полезнее, чтобы человек стоял в лавке и продавал игрушечные железки.