Вражда господина Ода Нобунаги с «воинами ночи» из Ига.

Нет, неспроста начинается повествование о взаимной ненависти Сабуро Нобунага из рода Ода и синоби¹⁹ из Ига²⁰, с того, что является концом этой истории. В деяниях и смерти Исикавы Гоэмона, поступают причины желания знаменитого воина и князя Оды, уничтожить тайную организацию, целью которой была секретная деятельность и изощренные убийства высокопоставленных политиков, князей, военноначальников, для тех, кто готов был заплатить (и немалые деньги!) профессиональным убийцам, одно имя которых вызывало ужас и трепет.

Исикава Гоэмон.

Этот знаменитый разбойник, был лучшим учеником, и – как утверждают некоторые исследователи и знатоки истории «воинов ночи» – сыном, знаменитого «генерала» синоби провинции Ига, Момоти Тамба. Подвиги и жизнь Исикавы Гоэмона описаны в сказаниях, легендах, театральных представлениях, и, конечно же, красочно переданы в народных сплетнях и слухах. Реальная биография его известна плохо. По преданиям, Гоэмон помогал богачам освобождаться от сокровищ, раздавая награбленное тем, кто попал в беду, простолюдинам, нищим…

В искусстве быть невидимым уступал он только лишь Сарутоби Сасукэ – синоби из Кога²¹. Народная легенда достаточно подробно повествует об их соревновании, правда рассказ сей походит скорее на сказку:

«…сблизившись, Гоэмон, используя магию, принял облик мыши, но и тот не оплошал, обратившись в кота! Разбойник выпустил сноп огня; ловкий ниндзя ответил фонтаном воды, погасив пламя. Тогда Исикава Гоэмон превратился в огненный шар и устремился в небо, но Сасукэ, приняв облик Прыгучей обезьяны, ударил его боевым веером прямо в переносицу, после чего Гоэмон признал поражение и стал названным братом своего противника».

В то время, когда Исикава Гоэмон служил в Ига под началом Момоти Тамба, ему не раз поручали сложные и ответственные задания, таившие в себе невероятные опасности. Например, Гоэмон, по заданию Момоти, предпринял две попытки устранения главы клана Ода князя Сабуро Нобунаге, злейшего врага тайных организаций из Ига и Кога, но обе они не увенчались успехом. Во время одного из этих покушений, хитроумный синоби пробрался в помещение, расположенное прямо над спальней Нобунаги; через отверстие в полу, он свесил тонкую нить над лицом спящего князя, и, капля за каплей, стал спускать по нити смертельный яд, направляя его прямо в рот спящего врага. Только чудо, или – как считают некоторые – чуткость сна, спасла князя от смерти. Он проснулся, заметил опасность, но схватить «воина ночи», страже не удалось.

Не смогли поймать его и специально обученные воины, задача которых была отыскивать и доставлять князю Нобунаге покушавшихся на него синоби, и вовсе не потому, что ищейки эти никуда не годились. Напротив, деятельность их была очень эффективной: несколько «невидимых воинов», направленных для устранения Сабуро Нобунаги, скончались под жуткими пытками; кто-то из них был схвачен до попытки убийства, а кого-то доставляли жестокому князю после неудачных покушений, даже через несколько лет – срок не играл значения. Но, Исикаву Гоэмона ищейкам схватить не удавалось, а значит: нужно было ожидать новых покушений. Да и плохой это пример не наказывать виновного – другой будет думать, что ему, так же, может сойти с рук…

Выжил Гоэмон и в карательной операции, осуществленной войсками Ода Нобунаги в 1581 году против кланов синоби Ига, когда население провинции было почти полностью уничтожено; деревни и посевы – истреблены; дымились сожженные замки и монастыри. Тогда исчез, будто его не существовало, и сам Момоти Тамба. Гоэмон бежал в монастырь Нэгоро-дзи. В монашеских манускриптах сохранилась легенда, которая утверждает: Исикава Гоэмон взобрался на самую высокую пагоду в монастыре, спрыгнул вниз, а затем пошел, как ни в чем не бывало…

Что не удавалось сделать «невидимым воинам», выполнил один из генералов Оды Нобунаги, захватив того врасплох, и свирепый князь распорол себе живот, чтобы не попасть в плен. Исикава Гоэмон подался в разбойники. Слава о нем распространилась по всей Японии. Пускай кланы «невидимых убийц» были рассеяны, но обстоятельство это не делало их ремесло менее востребованным, а для специалистов высочайшего класса, работа находилась всегда. В 1593 году преемник погибшего князя Нобунаге Тоётоми Хидэёси повздорил со своим племянником Хидэцугу. Этот Хидэцуга решил отомстить дяде, который вознамерился отнять у него титул верховного советника в пользу своего новорожденного ребенка, и нанял для этой цели Исикаву Гоэмона, но тот не выполнил задачи. Тогда Хидэёси пустил по следу своих ищеек: то ли Гоэмон стал терять навыки, то ли ищейки стали работать много лучше – в конце концов, знаменитый «воин ночи» был схвачен. После следствия, племянника Хидэёси, нанявшего убийцу, принудили совершить ритуальное самоубийство, а Исикаву Гоэмона живьем сварили в котле с кипящей водой, вместе с единственным сыном, чтобы прервать династию знаменитого синоби. Эта страшная казнь надолго сохранилась в людской памяти, свидетельством страха и лютой ненависти властителей Японии перед таинственными «воинами ночи».

Ода Нобунага.

Кицубоси Нобунага был третьим ребенком в семье, но первым, рожденным от законной жены, потому и стал законным наследником рода Ода. Достигнув тринадцати лет, он прошел церемонию совершеннолетия и принял взрослое имя Ода Сабуро Кадзусаносукэ Нобунага. Ещё через два года – женился на дочери князя соседней провинции Мино. После заключения союза между двумя княжествами, тесть Нобунаги Сайто Досан, по прозвищу «гадюка» – как говорят предания – с горечью предрек гибель своего рода от рук молодого зятя. Но к этому вернемся чуть позже.

В юности Нобунага вел себя очень странно, даже шокирующее для приверженцев старинного уклада самураев, который был тщательно и подробно расписан: якшался с португальскими торговцами, показавшими ему огнестрельное оружие; миссионерами-иезуитами, которые расшатали устои его языческой религии, но не убедили в своей; играл с крестьянами в военные игры – все это было до того непривычно, что даже родственники считали его «большим дураком из Овари». На похоронах отца, Сабуро Нобунага совершил нелицеприятный поступок. В результате этого инцидента, многие старейшины стали поддерживать младшего брата Нобунаги – Нобуюки, выдвигая его на роль главы рода.

Тогда, Сабуро Нобунага, которому едва исполнилось 18 лет, методично и жестоко начал устранять конкурентов, претендующих на власть. Он не останавливался перед убийством родственников, и даже умертвил собственного брата Нобуюки. Нобунага заманил его в свой замок, и, обвинив в измене и связи с врагами рода, приказал убить. Биографы отмечают крайнюю жестокость, с которой Ода Нобунага пробивался к власти. Зачастую, он лично отрубал у провинившегося голову, но и к сподвижникам своим относился весьма бесцеремонно. На установление деспотичной власти в своей провинции, у Оды Нобунаги ушло 7лет.

После этого Нобунага приступил к захвату соседских владений, действуя в прежнем духе, не брезгуя ничем для достижения цели. Он выдал младшую сестру за Адзаи Нагамасу – князя провинции Оми, с которым заключил союз. Однако, по прошествии времени, Нагамасу предал его, и выступил против Нобунаги. Тогда глава клана Ода вынудил жену Нагамасу (и свою сестру), чтобы та шпионила за собственным мужем. Когда войска Нобунаги взяли крепость, где скрывался Адзаи Нагамасу, тот вынужден был совершить ритуальное самоубийство, но жестокосердный Нобунага не ограничился этим, приказав умертвить его единственного сына – наследника и собственного племянника. Из черепа Нагамасу, Ода Нобунага приказал сделать обложенную золотом чашу.

Говорят, и своего тестя, князя провинции Мино, Нобунага умертвил, используя дезинформацию, которую «по большому секрету» доверял своей супруге – дочери несчастного князя, но, похоже, всё это сплетни и слухи, которые распустили враги Нобунаги, ибо никакого документального подтверждения таким домыслам не существует. На самом деле князь земель Мино рассорился с собственным сыном и погиб от его руки, правда, перед смертью успев передать в руки Оды Нобунаги, завещание на право владения всеми землями своей провинции. Разумеется, разгорелась война. Лишь через 10 лет, когда все препятствующие были устранены, Ода Нобунага смог стать хозяином провинции Мино.

Время, конечно, было жестоким, но Ода Нобунага жестокостью превзошёл всех. Его настоящей целью была единоличная власть над всей Японией, и Нобунага, шаг за шагом, продвигался к ней, не гнушаясь ни подлогом, ни предательством, ни подкупами, ни лживыми обещаниями, ни убийствами, от которых кровь стыла в жилах. Чтобы достичь этой власти, ему требовалось расшатать старые самурайские традиции, которыми он стал пренебрегать ещё в юности. Постепенно, влияние Оды Нобунаги распространялось на новые провинции и территории. Все, кто был слабее, подпадали под его власть. «Империей правит сила» – такое изречение, выбитое на печати Нобунаги, стало девизом его жизни.

Для претворения своих планов князь Ода не гнушался использовать иностранцев: португальских торговцев и иезуитских миссионеров. От торговцев он получал скидки на приобретение огнестрельного оружия, и налог от их торговли в его владениях. Иезуитские миссионеры должны были помочь ему в борьбе с влиянием буддийских монастырей, и Нобунага стал покровительствовать христианству, разрешив открыть церковь в Киото. Так нередко бывало и прежде: Господь использовал отъявленных злодеев, для достижения Своих целей. Разумеется, это ещё больше обозлило языческих монахов и противников Нобунаги, особенно после того, как он принялся разрушать буддийские монастыри, вырезая в них и монахов, и крестьян, с присущей ему жестокостью. За уничтожение древнейшего храма Энряку-дзи, Нобунагу прозвали «Демоном-повелителем Шестого Неба»²². Кажется, такое ужасное прозвище появилось не на пустом месте; ведь Нобунаге были свойственны: горделивость, высокомерие и вспыльчивость, доходящая до гнева. Некий иезуит Фруа, имевший беседу с Одой Нобунаге, так описывает его:

«Этот король из провинции Овари, которому исполнилось лет 37, носил редкую бороду, был строен, тонок и страшно воинственен, уделяя чрезвычайно много времени боевым упражнениям, при этом, будучи склонным к деяниям на благо справедливости и милосердия. Он был чувствителен к славословиям, сдержан по поводу своих планов, слыл знатоком военной стратегии, и никогда не желал слушать советы от своих подданных. Его все уважали и поклонялись. Он не пил вина и редко предлагал его другим, был грубоват в манерах, презирал японских королей и принцев, говорил с ними через плечо тихим голосом, словно они были его слугами. Его считали абсолютным властителем, который всё прекрасно понимает и всё может хорошо рассудить. Он презирал языческие пережитки, но и открыто отрицал существование Создателя Вселенной, бессмертие души, жизнь после смерти. Он был щепетилен и осторожен во всех своих делах, и страшно не любил любые задержки или длинные речи. Даже принц не мог предстать перед ним с мечом, но, зачастую, он мог свободно общаться с самым низшим и беднейшим из своих слуг. Отец его был простым правителем в Овари, но, благодаря своей огромной энергии, Нобунага захватил контроль над семнадцатью или восемнадцатью провинциями…»

Нобунага был превосходным полководцем. Он с юности любил военные игры, правда, теперь никто не потешался над ним, особенно после разгрома войска Имагавы Ёсимото, в 5 раз превосходившего силы князя Оды. Излюбленные военные хитрости Нобунаги были таковы: использование знамен и гербов врага, неожиданные атаки под покровом ночи, либо – во время ливней с ураганными ветрами или иной непогоды, во время которой, казалось бы, никто не станет вести сражение. Использовал он и шпионов: агенты должны были подслушивать разговоры, выведывать на пирах и попойках всякие тайны. Для выполнения секретных поручений Ода, нанимал «воинов ночи», специалистов, владеющих секретами мастерства тайных убийств. Он умел так хорошо выбирать исполнителей, что некоторые историки считают: именно он ввел моду на убийства могущественных князей. Печальная участь постигла Такэду Сингэна, которого поразил в кромешной ночи, при осаде замка Нода, таинственный стрелок из аркебузы. При загадочных обстоятельствах, в собственной уборной, посреди замка наполненного стражей, умер Уэсуга Кэнсин. Эта смерть наделала много шума, породив немало невероятных слухов и домыслов, которые незачем повторять, ибо загадку смерти Кэнсина, через несколько столетий все же удалось решить: таинственные синоби оказались тут не при чем – скорее всего, князь умер от внезапного инсульта.