Глава 7. НЕТЧИП

Евгения Ливадова слушала щебетание настоящих живых птиц в университетской оранжерее на двадцать седьмом этаже. В руке стакан с яблочным соком, сама лежит на деревянном шезлонге. Рядом фонтанчик, тишь и благодать. В самом центре искусственного сада.

Одна… На курорте, блин! Женька закусила губу, чтобы не выругаться покрепче.

Думала скинуть надоевший халат, оставшись в топе и шортах-трусиках, но стеснялась, подозревая, что пребывает под непрестанным наблюдением невидимых камер. Большой брат следит за тобой! Так, кажется, говорили о грядущей эре тотального контроля; для Женьки будущее наступило.

Сюда привела Яна. Сказала, мол, отдыхай, и пообещала вернуться через час. Чтобы провести первый урок. Ливадова выдержала несколько минут после того, как за пальмами скрылась могучая спина помощницы профессора Мартынова и одновременно ее надзирательницы, и обследовала предоставленный для отдыха зеленый уголок. Нашла запертые двери и высоченные окна, от пола до потолка, явившие незабываемый вид на Новосибирск двадцать третьего века. Но лазейки, чтобы сбежать, нет.

Да и куда бежать? Ливадова почувствовала, что опять вот-вот разрыдается, и попыталась взять себя в руки… На сей раз удалось. Может быть, потому что сегодня копила внутри себя ненависть на похитителей и почти не молилась? Молитвы… Нет, она не станет ни говорить, ни думать ничего плохого про молитвы. Она верит и будет верить, что бог поможет ей и брату. Она будет молиться каждый вечер, перед сном, но и сама должна что-то предпринять.

Бежать без оглядки… Куда?.. Как выжить в новом мире, где ты меньше, чем никто. Ты – рабыня, собственность университета. Ах, да… Уже не университета, ее      купили. Глаза все-таки увлажнились, но Ливадова смогла побороть слабость. Не дождетесь! Она не сдастся. Только что же делать?

Холодный отстраненный разум, который Женька смогла услышать в собственной голове, настаивал лишь на одном. Ты обязана освоиться в новом мире, а для этого… Для начала нужно принять его. Согласиться, что рабыня, но не забыть слов Артуровой про полугражданство. Яна говорила, что подобное возможно с позволения ректората. А теперь? Согласится на волю для нее новый хозяин? Сколько оставаться рабыней?

Ливадова смотрела невидящим взором на цветы в трех шагах перед шезлонгом. Девушку донимал единственный вопрос: как освободиться? Она обязательно получит свободу! Но каким образом? Что за человек этот Владимир Владиславович? Может, сойдемся на постели?

Хотелось быть сильной и стойкой, но все-таки смутилась, когда подумала, что всего-то надо соблазнить… Мужчины у нее никогда не было. Постель, постель… Расслабься и получай удовольствие. А будут ли ее о чем-нибудь спрашивать? Что-нибудь предлагать? Против воли рука потянулась к макушке, потом опустилась вниз, гладя прическу. Девушка искала шрам или иной след проникновения в ее череп, однако ничего не находила.

Артурова уверила, что операция прошла успешно, и несколько раз переспросила, хорошо ли Женька себя чувствует. Первой мыслью было пожаловаться на головную боль и общее недомогание. Сказать так из вредности, чтобы насолить похитителям и тюремщице Яне. Только Артурова, будто подслушав чужие размышления, обмолвилась, что при первых же признаках отторжения Евгению ждет комплексное обследование. Университетские медики предупреждены и ждут команды.

Евгения с детства не переносила больниц и в особенности медобследований, поэтому быстро раздумала жаловаться. Да и чувствовала она себя отлично, не замечала каких-либо изменений после операции. Просто проснулась сегодня утром, и все, без отходняка после наркоза. Тетушке Лене делали недавно операцию, и та рассказывала, что весь день, как проснулась, не могла окончательно прийти в себя, очухалась лишь на следующее утро. Однако у Женьки было обычное утреннее пробуждение, на том и спасибо.

Ливадова услышала, что кто-то идет по дорожке вдоль ярко-красных и желтых цветов.

Яна Артурова. В руках держит предмет, похожий на планшет из двадцать первого века: черный прямоугольник с чуть скругленными краями и стеклянной поверхностью.

– Ну, – спросила она, – ты готова?

– К чему?

Женька нахмурилась, за одно мгновение в душе поднялась буря негодования – вспомнилось похищение, постоянные напоминания о рабстве и вчерашняя операция. Только тут же постаралась сделать заинтересованное лицо. Она должна понять и изучить новый мир! В память крепко взрезались слова Яны, что нетчип обязателен для получения гражданства. Он откроет для Женьки свободу, и она твердо уверена, что и путь домой.

– У нас первый урок. – Артурова устроилась в кресле напротив шезлонга и предложила Ливадовой занять второе, пустующее. – Тебе нездоровится?

– Нет, все нормально, – поспешила ответить Ливадова; очевидно, вид у нее не слишком радостный.

Женька улыбнулась как можно приветливей и поменяла лежак на кресло. Теперь ее и Яну разделял невысокий столик из белого пластика.

– Твой нетчип полчаса назад активирован на пятьдесят процентов. – Помощница Мартынова пристально разглядывала дикарку. – Чувствуешь что-нибудь необычное?

Евгения Ливадова пожала плечами.

– Нет.

– Какие-нибудь болевые ощущения присутствуют? – Яна была предельно серьезна. – Есть ли нервозность?

– Все нормально. – Женька старалась продемонстрировать готовность обучаться.

– Да, вижу… – Аспирантка покосилась куда-то правее себя. – Никаких отклонений не фиксируется. Удивительно. Мне бы…

Яна запнулась и продолжила говорить только после того, как поправила толстую косу, в которую сегодня были заплетены ее волосы. Она-то волнуется.

– Не хочу, чтобы нетчип навредил тебе.

– Я тоже. – Голос Евгении дрогнул, в этот раз девушка проявила искренние чувства. Она испугалась: ведь и Артурова нервничает. Хотя под риском отторжения имплантата, а значит, и смерти, находится только Женька. Эти фашисты говорили о продолжении эксперимента даже после получения отрицательных показателей, что для Ливадовой смерть.

– Начнем, – вздохнула Яна и положила на колени планшет. – Активирую твой нетчип на восемьдесят процентов.

Артурова ткнула указательным пальцем в точку на планшете. Женька отчетливо видела, что его экран как был погасшим, так и не включился – ни до прикосновения Яны, ни после. За дуру, что ли, Ливадову держат? Евгения глядела на помощницу профессора с иронией и некоторым удивлением, но сочла правильным промолчать.

– Что? – заговорила Артурова. – Что ощущаешь?

Евгения подняла к потолку взор, потом опустила и уставилась на шезлонг. Затаила даже дыхание, вслушиваясь в себя. Но чего-нибудь нового не обнаружила.

– Нет ничего

– Ничего не чувствуешь?

– Нет.

Яна выдохнула с явным облегчением и улыбнулась, что было редкостью для нее.

– Пока все нормально. Так, как должно быть.

– Но я же ничего…

– Не торопись. – Артурова вновь нажала на выключенный планшет. – Все! Вызывай.

– Не понимаю тебя, Яна.

– Вызови нетчип. Представь, что он заработал.

Женька попыталась представить, как включилась какая-то непонятная микросхемка.

– Ой! – От неожиданности девушка взвизгнула и подскочила на стуле.

Перед ней в воздухе появилось объемное изображение – голубоватое и полупрозрачное. Как в «Звездных войнах»! Женька наблюдала нечто, походившее на экран монитора или телевизора.

– Поскольку я обучаю тебя, – заговорила помощница Мартынова, – твой нетчип полностью синхронизирован с моим. Связь двусторонняя, однако права доступа у нас отличны. Мне открыта любая информация, которая генерируется твоим нетчипом. Ты же увидишь и услышишь от меня только то, что я позволю.

– Как это работает?

– Скоро ты сможешь общаться через сеть и получать почти любую информацию. Но об этом после, а сейчас ты наблюдаешь информационное окно. Это виртуальная проекция информационного поля. Информационное окно создается головным мозгом в его зрительном участке после получения соответствующих импульсов нетчипа.

– Это не опасно?

– О нет. Больше даже скажу: нетчипы спасли человеческую цивилизацию.

Ливадова с откровенным сомнением посмотрела на Артурову. Не преувеличивает ли она?

– Вижу в твоих глазах недоверие.

Евгения пожала плечами и, не удержавшись, повертела головой. Мерцающая голубоватая проекция неподвижно висела на одном месте.

– Это выходит за рамки первого урока, – вздохнула Яна, – однако ты давно не ребенок, и новое знание лишним не станет. Наша планета пережила Третью мировую войну, которая уничтожила прежнюю форму организации общества, я говорю о государствах, но не только. Применение ядерного оружия спровоцировало серию глобальных катаклизмов, преобразивших Землю.

Ливадова слушала вполуха. Она, конечно, историк-первокурсник – в прошлом, – и все, что говорила помощница профессора, очень занимательно, только Женька уверена, что появится еще у нее время на ознакомление с прошлым нового мира. Оно… Честно говоря, такое же далекое для нее и пока столь же абстрактное, как если бы читала дома в две тысячи шестнадцатом книжку-фантастику про вымышленные катастрофы.

Сейчас ведь все хорошо? Небоскребы, зеленый город с воздушным транспортом, и никакой ядерной войны. Сидят они с Яной в оранжерее на двадцать седьмом этаже и мило беседуют. Гораздо интересней дотронуться до проекции! Женька протянула руку к полупрозрачной фигуре под неодобрительным взглядом Артуровой.

Помощница профессора поняла, что ее экскурс в начало новой эры человечества мало заинтересовал дикарку; той гораздо интересней поиграть с нетчипом. Как ребенок! Дети ведут себя на первом уроке точно так же!

– Хватит, – рассердившись, отрезала помощница профессора, – заканчиваем с прошлым. Скажу лишь, что в серии катаклизмов самыми страшными были волны эпидемий. Неизвестные раньше вирусы убили два миллиарда человек, и самый страшный вирус до сих пор не побежден. Некровирус.

– Что? – Женьку вдруг заинтересовало услышанное.

– Некровирус, – повторила Яна. – Это агент, которым заражена уже и ты, раз находишься в человеческом обществе.

Артурова торжествующе ухмыльнулась. Наконец-то дикарку проняло, все ее внимание теперь приковано к рассказу.

– Вирус, которым поражены все люди Земли. Его не удается излечить или хотя бы подавить. Тело каждого умершего человека, который достиг примерно двадцати лет, через несколько часов после смерти головного мозга превращается в зомби – это если по-простому. Дальше продолжать?

Женька кивнула, не сводя с Яны испуганных глаз. Она тоже заражена?

– Некровирус почти мгновенно проникает во все мертвые клетки организма, останавливает процесс распада биологического материала и активирует новый синтез и обмен веществ. Тело обретает – обозначим это кавычками – «новую жизнь». Мы называем новые существа некроформами. Иными словами, это форма существования, основанная на однажды умершей органической материи. Прежней личности и вообще разума в некроформе нет. Люди после смерти действительно умирают, и выглядят некроформы как ожившие мертвецы.

– Это ужасно, – пролепетала Евгения.

– Верно, ужасно и отвратительно. Нечто, что приходит на смену умершим, является крайне агрессивным, кровожадным и по-звериному хитрым существом. Оно практически не знает усталости, не нуждается во сне, его нельзя ранить. При этом органика лишена свойства регенерации, но, как я говорила, внутри происходит обмен веществ, вырабатывается энергия, которая многократно увеличивает силу и скорость передвижения некроформа. Погибает только после уничтожения головного мозга. Поэтому…

Артурова сделала многозначительную паузу.

– Поэтому спасением цивилизации стало чипирование всех без исключения граждан. После смерти нетчип выполняет последнюю свою функцию – сжигает головной мозг мертвого тела.

Яна улыбнулась и картинно развела руками.

– И все! Нет мозга – нет некроформа.

– Как же полуграждане? – Нехорошая догадка осенила Евгению. – И… рабы?

– Им вживляют некродоты, – ответила Яна. – Это аналог нетчипа с одним-единственным предназначением. Некродот также сжигает головной мозг после смерти человека.

– Весело тут у вас, – мрачно заявила Женька.

– У нас, – поправила ее Артурова.

– Ты права, у нас, – быстро согласилась Ливадова: не раскрывать же помыслов вернуться домой, в двадцать первый век. – Но как же собаки, кошки, вообще животные?

– Никак. Некровирус действует только на людей. Он поселяется и в других живых организмах с центральной нервной системой, в тех же собаках и кошках, о которых ты спросила, но после смерти носителя в животных никак не проявляется. Даже на приматов не действует.