Цитаты из книг автора «Сергей Ковалев»

. В восточной версии нейропрограммирования упомянутое благополучие (как главная цель всей ВВН) всегда рассматривалось (впрочем, и сейчас рассматривается), во-первых, структурно. Как синтез эффективности и счастливости. Каковые задаются совершенством и удачливостью. Которые, в свою очередь, определяются вашими программами (жизнедеятельности) и картами (реальности). Если программа примитивная, то совершенство и вытекающая из нег

дабы добиться освобождения от страданий), личностный рост и развитие человека требуют от него обязательной независимости от любых зависимостей.

Жизнь есть страдание.2. Страдания создают зависимости (курсив мой. – С. К.).3. Единственный способ убрать страдание – это убрать все эти зависимости.4. В принципе это возможно.Я намеренно упростил благороднейшие буддийские истины, не погрешив против их смысла. Ибо то, что на русский язык крайне неудачно переводят как «желание» (тогда получается, чтобы быть счастливым, надо ничего не желать – истинно счастливыми в этом случае являются только покойники…), в оригинале звучит как «жажда», «привязанность», «страсть», то есть зависимость. Как определить или отличить желание от зависимости? Да очень просто. Вы можете, например, любить пресловутое мороженое. И даже наслаждаться им, наедаясь досыта или до отвала. Но если вы становитесь несчастными при одной мысли о лишении означенного лакомства, вы испытываете не желание, а именно зависимость! А если следовать логике Будды (уж

Сиддхартха Гаутама, более известный под именем Будда, сформулировал четыре благородные истины, которые из-за неверного перевода (весьма специфическое буддистское слово «жажда» было переведено как «желание», тогда как наиболее точный синоним «зависимость») у

сознание для чего-то разумного, доброго и вечного. И так же бессознательно пьем и безобразничаем, что, безусловно, плохо, так как любая наша зависимость нас как раз и уводит от разумного, доброго и вечного. Подчеркну: любая, пусть даже такая невинная, как неистовая любовь к мороженому.

взамен алкогольного или аморального взамен строгой родительской любви.Во-вторых, только адаптировав (в буквальном смысле) человека к патогенным условиям и обстоятельствам его жизни, вы создадите условия для решения проблемы его патологической адаптации. Но не решите ее, пока не уберете бессознательные механизмы запуска и реализации этого способа. Ибо только вначале мы чему-либо учимся, сознательно выполняя некие действия. Сознательно водим машину, переключая скорости, газуя или тормозя, – и это хорошо. Или сознательно же покупая, разливая и выпивая, например, спиртное – и это уже плохо. А после усвоения этого «чего-либо» его включение и реализация осуществляются целиком и полностью бессознательно. И мы уже бессознательно водим машину, что хорошо, ибо освобождает

говорят психотерапевты – более экологичным способом, можно убрать способ неэкологичный. Душевную или даже физическую болезнь и болезненность в целом. А также патологическую привязанность к чему-то (зависимость) или кому-то (созависимость).Пожалуйста, обдумайте вышенаписанное и поймите следующее. Во-первых, никакими запретами, кодированиями и отворотами вы никогда не решите проблему зависимости. Поскольку то, из-за чего она возникла, – дезадаптация данного субъекта в определенной области его жизнедеятельности – сохранится. И вы либо сделаете его ипохондриком или депрессантом, например, если просто откажете в объекте зависимости/созависимости. Либо подтолкнете к поиску другого способа адаптации, скажем, наркотического

любой патологический симптом есть форма и способ адаптации человека к окружающему миру, а также условиям и обстоятельствам его (человека, а не мира) жизнедеятельности. Именно так и только так современная психотерапия и холистическая (целостная) медицина сейчас (а вообще-то и ныне, и присно, и во веки веков) рассматривают как душевную, так и физическую болезнь и болезненность. Как весьма неудачный, чреватый негативными последствиями, но путь адаптации

устранив эту зависимость, мы всегда и везде будем жить по их указке. А вот чтобы стать действительно независимыми, мы просто обязаны эту самую созависимость снять. Причем с пониманием. Не только, так сказать, психотехнологическим, но еще и с теоретико-методологическим.

сокровенное – он так и не смог достичь и воплотить…Если же он отринет этот самый глубоко «деиндивидуализирующий кошелек», отдав предпочтение жизни, она-то как раз (в обществе) и не заладится – и его сокровенные желания (в подавляющем большинстве случаев, хотя, к счастью, не всегда) все равно останутся неудовлетворенными. Ибо «…человек один не может ни черта» (Э. Хемингуэй), а удовлетворение даже сохраненных в неприкосновенности желаний, целей и мечтаний зависит как раз от значимых других, представляющих общество и его институты. Каковые в отместку за строптивость постараются (и еще как!) оставить вас с носом. Вот и приходится ребенку сначала обреченно метаться между молотом и наковальней, а позже, став взрослым, лавировать между Сциллой и Харибдой, да так