Цитаты из книг автора «Сергей Ковалев»

Дело в том, что все, что происходит или случается в нашей жизни, мы (наши сознание и тело) должны «разжевать», «проглотить» и «переварить». Но целый ряд жизненных событий и обстоятельств (причем не только детства, но и взрослой жизни – типа аварий, разводов, потерь и т. п., просто в детстве психотравмирующих ситуаций бывает куда как больше) оказываются столь значимыми и (или) интенсивными, что ни сознание, ни тело попросту не справляются с их переработкой. И тогда это «непережеванное», «непроглоченное» и «непереваренное» событие/происшествие (воспоминание о нем) – то, что и называется психотравмой, – вытесняется в бессознательное, одновременно как бы

Например, когда-то очень давно вы пережили сильно травмировавшую вас ситуацию общения с некой авторитетной и авторитарной фигурой (каким-нибудь «дворовым авторитетом»). По прошествии лет все это, казалось бы, стерлось из памяти. И вы даже помыслить себе не можете, что ваши нынешние неудачи в деловом общении с авторитарными людьми корнями уходят в это происшествие.

И случившись и не будучи «пережеваны, проглочены и переварены» (очень точная аналогия Ф. Перлза), они навсегда определяют жизнедеятельность человека, превращая светлую, прямую и широкую Дорогу его жизни в темную, извилистую и узкую тропу в страшном-престрашном лесу…

промедлением; если ощущаете чувство неполноценности; если излишне критичны к другим, хотя постоянно себя с ними сравниваете; если чувствуете себя в социальных отношениях неуклюже и некомфортно – период от 6 до 12 лет даровал вам, увы, не трудолюбие, а неполноценность. Если же вы демонстрируете полную и тотальную зависимость от собственной семьи; если проявляете чрезмерную конформность (склонность к соглашательству); если никак не можете ответить на вопрос: «Кто же я такой?»; если предпочитаете подчиняться или – почти наоборот – постоянно протестуете против всех и вся; если стремитесь выделяться и демонстрировать свою уникальность; если любите «задирать» авторитеты и бросать им никому не нужные вызовы – у вас явно проблемы с идентичностью (каковую подменил ролевой беспорядок), имеющие своим началом возраст от 12 до 18 лет.

Потому что если у вас интеллект явно преобладает над чувствами, которые, в свою очередь, практически не проявляются; если вы жалуетесь на внутреннюю пустоту и отчужденность от мира; если у вас нет контакта с собственным телом; если вы испытываете страх перед жизнью и окружающей действительностью (или даже просто чувствуете себя испуганным ребенком в опасной взрослости); если вы боитесь собственных желаний и стараетесь (безуспешно) контролировать всех, всё и вся – у вас явно присутствовали большие проблемы в возрасте от 0 до 18 месяцев, каковые породили ваше почти вечное недоверие к себе, другим и миру. Если вы постоянно ограничиваете себя, не позволяя себе даже просто выражать чувства и получать удовольствие; если принижаете себя в стремлении сделать что-то значительное; если вы сверхзаботливы и обременительны для других, а к тому же еще и полны стыда за что-то, что, может быть, уже и не помнится, – период вашей жизни от 18 месяцев до 3 лет ну никак нельзя назвать беспроблемным в плане преобладания стыда и сомнений над столь необходимой автономностью. Если вам не хватает решительности и целеустремленности; если вы боитесь пробовать что-то новое; если не умеете и просто не можете ставить перед собой цели и задачи, а ко всему этому еще и чрезмерно ригидны (ригидность – затрудненность, вплоть до полной неспособности, коррекции намеченной программы деятельности в соответствии с требованиями ситуации) и педантичны в своем поведении и деятельности – период от 3 до 5 лет прошел у вас под знаком вины, а не предприимчивости. Если вы чрезмерно соревновательны; если при этом нетерпимы и боитесь сделать ошибку; если вы систематически боретесь с

неполноценности, блокирующее все достижения во взрослой жизни… Наконец, на стадии 5 (от 12 до 18 лет), называемой даже как-то странно – стадией идентичности, или ролевого беспорядка, в борьбе за какую-то довольно странную «независимую зависимость» (внутренняя борьба между наступающей взрослостью и нежеланием брать на себя ответственность) рождаются базовая самотождественность, самоотношение и самооценка. При этом на фоне выхода из семьи (точнее, отхода от оной) колоссальное значение приобретают сверстники и их многочисленные группировки. Участие в них порождает первые ростки самотождественности – но на фоне почти болезненной озабоченности мнением значимых других. А если добавить к этому необходимость хоть как-то проявлять социальную ответственность вкупе с освоением сексуального поведения, то мало, как говорится, точно не покажется…

3 (от 3 до 5 лет) тоже носит судьбоносное название: инициативы (предприимчивости), или вины. Именно на ней взрослеющий ребенок начинает действовать, исследуя доставшийся ему мир в ролевой игре, довольно точно имитирующей деятельность взрослых, которая уже может продолжаться часами и занимать все воображение подрастающего дитяти (то есть полностью поглощать его внимание). Главное здесь – это удовлетворение желаний ребенка. И прежде всего в исследовании всего и вся. Дабы маленький человек почувствовал, что (в определенных рамках, конечно же) он может жить так, как хочет. Проявляя при том здоровую моральную и социальную ответственность, не переходящую, однако, в ограничивающее и сковывающее инициативу чувство вины, предполагающее, что он обязан всем вокруг и, безусловно, ответственен за чувства и поведение других. И тем более страшно, что именно на этой стадии дитя начинает осознавать свой пол и даже пытается ухаживать за лицами пола противоположного. Но наши извечные «Нельзя!» вкупе с рефреном «Все из-за тебя!» способны породить только беспомощных педантов, этаких людей в футляре (А. Чехов), которые на вопрос: «Как много я могу сделать?» горестно, но уверенно отвечают: «Практически ничего. Нисколько…» На стадии 4 (от 6 до 12 лет), торжественно именуемой стадией трудолюбия, или неполноценности, ребенок осваивает три совершенно необходимых во взрослой жизни аспекта социальной жизни: взаимодействия, взаимозависимости и здоровой соревновательности. И если его хвалят за реальные трудолюбие и упорство, всячески поощряют за проявленную компетентность, создают условия для стимулирующих достижений – рождаются те самые трудолюбие и компетентность, которые позволяют найти для себя место в этом сложном мире. Если же, наоборот, ребенка бранят за баловство или ругают за мелкие огрехи (требуют либо слишком мало, либо слишком много), в нем развивается чувство собственной

название: автономии, или стыда. Потому что именно на ней ребенок – но при условии, что он доверяет своему миру, – как бы встает на ноги, отдаляясь от своих спонсоров, опекунов и попечителей. И главное здесь – соблюсти некий баланс ограничений и дозволенности, а также позволять малышу полноценно реализовывать принцип «я сам» (не делая при этом все за него и, конечно же, не ругая за промахи). Потому что только в этом случае у него разовьется столь необходимая для взрослой жизни здоровая автономность. И он не будет манипулировать собой и другими, демонстрируя ненужную сверхдисциплинированность, сдержанность и… «буквоедство» (придерживаться буквы, а не духа; казаться, но не быть). Кстати, именно на этой стадии ребенок получает главный ответ на крайне важный для всех нас вопрос: «Я в порядке или нет?»

(от 18 месяцев до 3 лет) носит не менее торжественное

Что это значит для любого из нас? Ну, во-первых, то, что мать в этот период является главным человеком в жизни ребенка, и он должен общаться с ней столько, сколько хочет. (Скажите, а у вас было так? Лично у меня, увы, нет.) Во-вторых, то, что важны и другие люди, с которыми ребенок тоже должен общаться, чтобы уверовать, что не только матери, но и этим самым другим вполне можно доверять. Ну, а в-третьих, то, что любые воспитательные извращения (типа оставления – из высших педагогических намерений – без внимания плачущего младенца) и режимные экзерсисы (типа кормления строго по часам) нам необходимо просто выбросить на свалку – неважно, истории или собственных заблуждений. Потому что иначе сам собой сформируется человек с глубоким чувством недоверия, для которого мир всегда будет казаться непредсказуемым, враждебным и опасным. И который всегда и везде будет пытаться контролировать ситуацию, дабы никто не причинил ему боль. Ибо ответ на главный для этой стадии вопрос: «Надежен ли мир?» был им дан (или получен?) в отрицательном ключе.