Каралары

В переполненном туристами летнем Крыму, особенно на Южном берегу, сложно найти свободное место под палатку, уж не говоря о том, чтобы по пути к пляжу не споткнуться о чужие ноги. Там сложно говорить о вечном, а бал там правят совершенное другие вещи, которые «от мира сего».

Но остались, к огромному счастью, места, где вечность ещё можно ощутить.

Там солнце встает рано утром в степи, окрашивая розовым рассветный туман. А вечером падает в море, на короткое время делая его поверхность ослепительно багряной. А завалившись за горизонт, долго светит ещё и оттуда, делая окружающий мир зыбким и потусторонним.

Там в источниках вода чуть солоновата, а местные дриады совершенно не похожи на своих сестер с Южного берега. Они смуглые, раскосые, диковатые. Но если с ними подружиться, оставив у родника кусок лепешки, то вода становится слаще.

Чай из таких источников особо вкусен со степными травами. Ни до, ни после мне не приходилось такой пить. Он дикий, настоящий, и слегка горчит, оставляя терпкий вкус на языке.

Там каменные бабы веками смотрят в степь, и на их лицах видно течение времени. И рядом с ними ощущаешь себя мотыльком однодневкой.

Там стоит отойти от дороги на 500 метров, и цивилизация исчезает. За холмом прячется машина, телефон не ловит, и особо острым становится ощущение, что вот-вот из-за холма взметнется татарская конница, разгоняющая степную тишину криком «урррр-уррр-урхааааа».

Там ковыль идет волнами до горизонта и чуть слышно поет свою песню, стоит лишь остановится и замереть, чтобы ее услышать.

Там можно ночью смотреть в настоящее, неиспорченное электрическим светом небо. И узнать, что такое вечность.

Там бычки клюют буквально на пустой крючок, чтобы потом превратиться в сладкую уху. Что интересно, вкус ухи из бычков радикально отличается от вкуса ухи из барабульки либо кефали. В пользу бычков.

Там множество уединенных бухт, переночевав в которых можно найти, а чаще всего потерять себя. И потом будет бесконечно тянуть в эти пустые края, на поиски своей души.

На диких пляжах абсолютно не нужна одежда, и без нее море обнимает тебя совершенно по-другому.

Это Караларский заповедник, в который я когда-нибудь вернусь снова. Чтобы понять, насколько велика Вселенная Крыма, ощутить себя ее неотъемлемой частицей. И вновь найти себя.

Лунная дорога

Раз в месяц наступает удивительное время, когда Волчье солнышко наливается силой, и щедро заливает серебром ночной мир. Этот свет разгоняет табуны небесных овец, подпаливая им шерсть на боках. И ложится неровными мазками на землю, иногда теряясь в глазах тех, кто хочет странного.

И ночною порою не спит в уютном тепле, а сидит у стреляющего в него искрами костра, и настойчиво зовет к себе чудо. И в один миг, в их глазах разгорается сияние ихора, а тени подступившие к костру обретают объем и плоть.

Привычный и исхоженный лес и красные скалы, становятся гулкими и таинственными, от оврага начинает тянуть туман, быстро заволакивая округу рваными клочьями. Только привычные звезды, мерцающие в разрывах небесного стада, напоминают, что окружающий мир никуда не исчез. Он просто сделал шаг назад, оставляя небольшой пятачок, освещенный и согретый теплом костра, в туманном ничто.

Засыпать пригоршню чая в исходящий паром котелок, выбить трубку о землю. Нож беззвучно покидает ножны, на секунду вспыхивая в отсветах костра. На секунду клинок целует запястье, окрашиваясь кармином, на аромат которого жадно подаются вперед тени из тумана. Взметнувшись вверх, в салюте Луне, нож входит в заранее выбранный пенек, подрагивая от ярости.

Разбежаться и кувырком перелететь через пень с торчащим в нем ножом. И упасть, чутко прядая остроконечными ушами на свои сильные, серые лапы. Низкое, угрожающее горловое рычание заставляет тени отпрянуть дальше в туман. Спустя миг торжествующий вой влетает к Волчьему солнышку, заявляя о своем праве на эту ночь и этот лес.

Вкусный, богатый ароматами, о которых люди и близко не подозревают, ночной воздух врывается в легкие. Чуткий нос читает историю леса, за оврагом застыл в ужасе заяц, почувствовавший пришедшего в лес хищника. Олень, стремительным махом уходит в глубину леса, подальше от поляны. Из-за дороги доносится волчий вой, предупреждающий чужака, о том, что этот лес чужой, и здесь есть хозяева.

Сильное тело стелется над землей, по следу добычи горящему в ночи. Уже слышен треск ветвей, которые олень в панике сбивает своим телом, мчась не разбирая дороги.

Длинный прыжок, и зубы смыкаются на шее добычи, и мясо, пока еще живое падает в агонии на землю. Рот наполняет сладко соленая кровь….