Медведи больше не могли смотреть на творившееся непотребство. Отправились в ряд, куда их направила лиса-сотрудница. В этот момент они увидели Крыса, который вальяжно шёл через магазин со стремянкой на плече и запасной лампой.

– А это что такое?! – округлились глаза Медведицы, когда она увидела нового работника. – Кабан же обещал, что больше не будет крыс! А их уже у нас в подвале целый выводок!

– А мне кто-то рассказывал, что Барсук уволился, – начал припоминать Медведь. – Лев добавил ему работы, а зарплату увеличить не захотел. Вот он и взял на работу Крыса вместо Барсука, просто чтобы меньше платить и больше себе оставлять.

– А Кабан ему разрешил… – закончила Медведица.

Они пронаблюдали, как Крыс поставил стремянку и полез менять лампу. Плафон он снял, скинул вниз. Заменив лампу, Крыс начал спускаться. Уже складывая стремянку, заметил валявшийся плафон. Лезть и ставить его на место он не стал, просто подпихнул под ближайший стеллаж, а светильник так и остался без плафона. После Крыс сложил стремянку, закинул её на плечо и вальяжно ушёл.

– Работает медленно, отвратительно, зато дёшево, – сказал Медведь.

Они, наконец, нашли нужный товар и отправились на кассу. Оплатив покупки, хотели покинуть магазин, но тут к ним подошёл Волк.

– Здравия желаю, – рыкнул он. – Госпожа Медведиха… – начал он.

– Медведица! – поправила она его.

– Госпожа Медведица, – исправился Волк. – До нас дошли сведения, что вы нелестно отзывались о Крысе и её детях, говорили, что они здесь не нужны, что их нужно уничтожить.

Медведи невольно переглянулись.

– Что-о?! – только и смогла сказать Медведица. – Я никогда ничего подобного не говорила!

– Угм-угм… – Волк пометил что-то в блокноте. – Так-так… Вот. А ещё до нас дошли сведения, что вы говорили, будто бы крысы – это животные второго сорта, поэтому их надо…

– Послушайте, что это за бред?! – не смог терпеть Медведь нападок на супругу. – Это же настоящий ложный донос! Ничего подобного она не говорила. Дело было так. Мы шли по ряду. Увидели, что Крыса мыла пол. Делала она это отвратительно. Грязной водой. По сути, она размазывала грязь, а не убирала. Моя жена не выдержала и сказала, что лучше бы Крыса этого вообще не делала, ведь после её уборки становится ещё грязнее. Мы не смогли на это больше смотреть и ушли. Всё! Ничего больше не было!

– Угм-угм… – вновь сделал пометку в блокноте Волк. – Ясно-ясно, гражданин Панда…

– Какая я тебе Панда?! – рыкнул Медведь. – Где ты увидел Панду?! Я – Медведь!

– Медведь так Медведь, – легко согласился Волк. – Мне всё ясно. Значит так, – захлопнул он блокнот. – Всё необходимое я выяснил. Если мне понадобится дополнительная информация, я вас вызову. Всего хорошего, – и он тут же ушёл.

Медведи ещё раз переглянулись, плохо понимая, что вообще случилось. Как так получилось, что в их же доме, их обвинила в каких-то фантастических преступлениях крыса?! Наконец, первый шок сошёл. Медведи направились к выходу из магазина. Мимо пробежала Куница. Возле выхода на неё набросились волки-охранники. Без разговоров и каких-либо выяснений тут же скрутили, нацепили наручники.

– Слышь, соколики, не делала я ничего! – заголосила Куница.

– Разберёмся, – бросил Волк.

– За что вы меня берёте?! Я ничего не клеила!

– Разберёмся, Выдра, – буркнул Волк, поднимая задержанную.

– Я ничего, внатуре, не клеила! – кричала Куница, даже не обратив внимания, что её назвали Выдрой. – Отпустите, волки позорные!

Медведи не стали смотреть и слушать дальше. Куница, насколько они знали, никогда не отличалась прилежным нравом и законопослушанием. Поэтому не удивительно, что волки подумали, будто она что-то украла, если бежала прочь из магазина.

***

Лев сладко-сладко спал. Ему снилось что-то доброе и приятное, светлое и лучистое. Внезапно его выдернули из приятного сна многоголосые выкрики:

– Требуем поднять зарплату! Требуем поднять зарплату! Требуем поднять зарплату!

Ничего не понимая, Лев подскочил с кровати, подошёл к окну. Оказалось, что далеко внизу собрались лисы и белки – его работники. Они махали транспарантами и требовали поднять им оплату труда. Лев не мог понять, чего они добивались. Он им чётко и ясно дал понять, что не собирается увеличивать заработную плату. Среди всего магазина работал только он. Остальные лишь ходили и получали зарплату. Лев это видел невооружённым взглядом. Поэтому и считал, что если кто из магазина и достоин увеличения оплаты – то это он. Остальные, лодыри несчастные, пусть радуются тому, что он им хотя бы её не уменьшает. Правда, об уменьшении расходов на лис и белок он уже подумывал. Даже общую концепцию разработал – уменьшение оплаты труда через систему штрафов. Системой штрафов он собирался съесть двух зайцев – повысить производительность труда и уменьшить фонд оплаты труда. То есть получать больше, а платить меньше. Разницу оставлять себе – то есть получать хорошую прибавку к доходам всего лишь за эффективное управление безграмотными и бесполезными лодырями.

– Требуем поднять зарплату! Требуем поднять зарплату! Требуем поднять зарплату! – скандировали белки и лисы.

– Какие ж неугомонные и глупые! – рыкнул Лев.

Из-под одеяла показалась прекрасная голова Львицы.

– Милый, – промурчала она. – Что происходит?

– Лисы и белки хотят, чтобы я им зарплату увеличил, – Лев по-прежнему глядел на своих сотрудников, размахивавших транспарантами где-то далеко внизу.

– Ты же им сказал, что не будешь ничего повышать, из-за того, что они плохо работают! – возмутилась Львица. – Так чего они тогда хотят?! Пусть работают лучше!

– Ты права, – согласился Лев. – Я всё так и сказал. Они не хотят работать. Они хотят только получать деньги. Большие деньги.

– И что теперь? – Львица даже поднялась с кровати. – Мы теперь из-за этих бестолковых лис и белок не поедем на Райский остров? У нас же вроде денег впритык. Если ты им сейчас заплатишь, то…

Лев обернулся и тут же невольно залюбовался своей Львицей. У него бы язык не повернулся сказать ей «Нет». Он бы лучше зарплату несколько месяцев не платил всему магазину, но не сказал бы «Нет» Львице.

– Как это мы не поедем на Райский остров?! – округлил глаза Лев. – Драгоценная моя, что ты такое говоришь?! Да я ради тебя куплю Райский остров! Хочешь?

– Я, конечно, очень хочу Райский остров в своё личное пользование… – потупила взгляд Львица. – Но… Он же стоит очень дорого! У нас нет таких денег.

– Нет, – воодушевлённо ответил Лев. – Но это не значит, что и не будет! Твоё желание для меня закон! Слышишь? Я через год подарю тебе Райский остров!

– О, Милый! – подскочила Львица к своему Льву. – Ты просто чудо! Как же мне с тобой повезло!

Львица ни мгновения не сомневалась, что Лев выполнит всё, что сказал. Выполнять обещания, во что бы то ни стало – это характерная черта Льва.

***

Кабан вышел из подъезда как раз в тот момент, когда лисы с белками трясли транспарантами и скандировали:

– Требуем поднять зарплату! Требуем поднять зарплату! Требуем поднять зарплату!

Увидев председателя дома, лисы и белки замолчали. Некоторые даже опустили транспаранты.

Кабан обвёл взглядом собравшихся. Этот несогласованный митинг порушил ему все планы. Он собирался вычесть двести двадцать из трёхсот тридцати трёх, чтобы получившееся значение умножить на семь. Однако этим рабочим планам оказалось не суждено сбыться. Ему очень-очень хотелось гаркнуть: «А ну разошлись! Что вы здесь устроили?! Спать мешаете! Работать не даёте!». Однако он понимал, что подобного говорить категорически нельзя. Белки и лисы должны думать, что их желания и мнения важны.

– Какие ваши требования? – спросил Кабан. – Что вы хотите?

Ему тут же начали отвечать десятки лис и белок. Кабан кивал, делал вид, что слышит. Даже в блокнотике что-то чёркал. Конечно, он понимал, чего хотели белки с лисами. Денег. Как ему сказал Лев, работники они ужасные, зато денег хотели постоянно. Льву Кабан верил безоговорочно. В конце концов, они жили в доме на последнем, восьмом этаже. Всегда по-соседски общались. Своего соседа Кабан знал лишь с самой лучшей стороны. Поэтому если Лев сказал, что белки с лисами попросту не желают работать, а денег больше хотят, то так, и только так, дела и обстоят.

Белки с лисами всё голосили и голосили. Называли суммы, требовали увеличения зарплаты. Из всего ими сказанного Кабан для себя услышал только подтверждение слов Льва. Белки с лисами лишь требовали и требовали. Они не говорили: «Давайте мы будем работать больше, а вы нам будете за это платить». Они лишь требовали, чтобы им платили больше. Кабана удивляла подобная наглость. Несколько мгновений подумав, он пришёл к выводу, что это из-за необразованности, которая произрастала из беспросветной глупости. Разве можно многого ожидать от того, кто живёт на третьем и четвёртом этаже? А лисы жили как раз на третьем, в соседстве с Барсуком. Белки же на четвёртом – в соседстве с Енотом.

– Так! Стоп! – председатель остановил бесконечный поток требований. – Я возьму на карандаш вашу проблему. Обязательно проведу беседу со Львом. А чуть позже назначу трёхстороннюю встречу для решения вашего вопроса. При любых раскладах я ни за что не оставлю вас на произвол Льва. Любой труд должен оплачиваться достойно!

Последние слова Кабана вызвали восторженные возгласы лис и белок. Собственно на это Кабан и рассчитывал. Он даже полностью разделял это утверждение. Видел, как упорно трудился, а денег ему, как председателю дома, получалось отчего-то мало. А белки и лисы хотели ничего не делать, а получать много.

«Так не бывает, – подумал Кабан. – Будьте благодарны, что Лев вам вообще платит!».

На том и разошлись, при этом все остались довольны.

Белки и лисы поверили председателю дома, что он решит со Львом вопрос о поднятии заработной платы.

***

Поднявшись на свой этаж, Кабан не стал заходить к себе. Без стука вошёл ко Льву.

Лев ждал его, листая журнал. Стоило Кабану скользнуть внутрь, он тут же отложил журнал и поднялся навстречу соседу.

– Ну? Как? – поинтересовался Лев.

Кабан не спешил отвечать. Подошёл к бару, налил себе коньяка. Сделал несколько глотков, посмаковал, поглядывая на Льва. После сказал:

– Я уладил вопрос.

Лев заулыбался, повеселел. Едва в пляс не пустился. Прошёлся по внушительной гостиной, затем опустился в кресло.

– Ты же понимаешь, что я не собираюсь поднимать зарплату всем этим бесполезным лисам и белкам? – вкрадчиво поинтересовался Лев.

– Конечно, понимаю, – Кабан опустился в соседнее кресло и сделал ещё глоток коньяка. – Ты же говоришь, что эти лодыри не хотят работать. Раз они не хотят работать, то зачем им платить больше?! Им бы надо платить меньше.

– А вот это ты правильно мыслишь! – ухмыльнулся Лев. – Есть у меня кое-какая идейка, которая принесёт нам с тобой очень хорошие дивиденды…

***

На мольберте стояла картина, где был изображён красивый закат над морем. Олень любовался собственной работой. Он не мог поверить, что у него получилось настолько хорошо. Даже создавалось ощущение, что не он работал над этим произведением искусства, а некий профессионал – настолько всё оказалось гармонично, выверено и продумано.

Разве могли все эти обычные животные из его дома понять всю красоту этой картины?! Вряд ли. Такое могут только ценители. А таких поблизости нет. В его доме живут лишь все самые обычные и заурядные звери. И только он – гений.

Олень искренне не понимал, почему остальные жители дома не чествовали его как гения. Объяснял такое поведение окружающих глупостью и приземлённостью. А ещё мечтал, что когда-нибудь переберётся в другой дом, где будут более понимающие звери.

– Ты идёшь вешать картину? – послышался крик жены из кухни. – Мы скоро будем завтракать! Давай, вешай и приходи есть.

– Э-э-эх… – вздохнул Олень, снимая полотно с мольберта. – Никто меня не понимает… Никто не видит моего гения… Все думают только о себе…

Взяв молоток с парой гвоздиков, он пошёл в подъезд. На седьмом волки запретили вешать картины. Так ему и сказали: «Не положено». На восьмом парочка его картин висела, но Кабан со Львом придирчиво выбирали, на что бы хотели любоваться. Закат, насколько Олень знал, в их вкусы гарантированно не входил. Лев с Кабаном предпочитали что-то угловатое и странное. Олень вообще не понимал вкусы жителей восьмого этажа. Они почему-то больше ценили его самые-самые первые работы, написанные ещё в юности. Тогда как последние, настоящие произведения искусства, начисто игнорировали.

По своему обыкновению Олень прошёлся от своего шестого этажа до первого, приглядываясь, где бы лучше смотрелась его новая и самая лучшая картина. Впрочем, у него каждая новая картина становилась самой лучшей.

На первом этаже Олень увидел, что подвальная дверь теперь отсутствовала. Её сняли с петель и унесли в неизвестном направлении. Из подвала доносилась неприятная, нестройная музыка, которая теперь почти всегда звучала оттуда.

В этот момент в подъезд вошла Белка. Проходя мимо подвала, она скривила нос и презрительно бросила:

– Фу!

Оленя это короткое «Фу» неожиданно настолько сильно задело, словно это сказали обо всём его творчестве.

– Уважаемая Белка! – почти как Лев прорычал Олень. – Очень и очень некультурно так говорить!

Белка остановилась, обернулась и захлопала глазами, не понимая, чего художнику от неё надо.

– Нельзя так говорить! – сказал Олень.

– Как так? – пребывала в замешательстве Белка. – Что я такого сказала?

– Вы сказали «Фу» об этом! – указал Олень на открытый подвал. – В нашем культурном доме все уважают друг друга! И мы должны уважать крыс, ведь они уже часть нашего дома!

– Уважать крыс?! – охнула Белка. – Да за что же их уважать?!

– Потому что чужую культуру, чужие традиции надо уважать! – Оленю казалось, что он объяснял прописные истины, поэтому не мог понять, как так получилось, что Белка этого не разумела.

Впрочем, он тут же догадался. Всё просто. Белка ведь с четвёртого этажа. А там, как и на третьем, все животные обычные работяги.

– Крысы стали частью нашего дома, поэтому мы обязаны уважать их вкусы, их традиции, их культуру, их музыку. Через это мы покажем, что уважаем их. И тогда они будут уважать нас.

– Они? Уважать?! – Белка даже сделала шаг к Оленю, будто плохо расслышала. – Крысы никого не уважают! Никогда. Они даже за животных никого кроме себя не считают! Почему это я должна их уважать?

– Потому что мы живём в культурном доме! – начал злиться Олень на глупость Белки. – Потому что мы должны быть культурными и тогда все, кто хочет жить с нами, тоже будут впитывать эту культуру, будут тоже становиться культурными! Всё просто!

– Глупость какая! – фыркнула Белка. – Крысы на то и крысы, чтобы плевать на любую культуру, кроме собственной.

Олень от злости едва не швырнул свою лучшую картину о пол. Раз и навсегда он понял, что белки крайне глупы для уяснения простых истин.

Однако и сдаваться не собирался.

– Ещё раз повторяю! – с нажимом произнёс Олень. – Если хочешь, чтобы крысы уважали нас, то уважай их!

Белка настолько красноречиво поглядела на художника, словно собиралась спросить: «Дядя, ты совсем глупый?». Вслух, однако, сказала:

– Да я что, совсем не в себе, чтобы уважать крыс?! Хочешь их уважать – уважай. Только не жди от них ничего кроме презрения и гадости. Наглости и агрессии. Это же крысы, что с них взять?

– Да-а-а… Это же белки… – буркнул под нос Олень. – Что с них взять?

На том и разошлись. Белка отправилась к себе домой, а Олень пошёл вешать свою самую лучшую картину. Прошёлся по первому этажу и уже собрался подниматься на второй, когда увидел подходящее место неподалёку от спуска в подвал, как раз рядом с предыдущей самой лучшей картиной.

Олень подошёл, примерил полотно. Затем поставил его к плинтусу, собираясь забить гвоздь в стену. В этот момент его взгляд упал на соседнюю картину, которой он очень гордился, ведь изобразил на ней своего далёкого предка – великого поэта. Теперь он с негодованием обнаружил, что его знаменитому предку ручкой пририсовали усы, козлиную бородку и тыкавшийся в ухо половой орган.

– Какое бескультурье! – охнул Олень. – Это кто же мог такое сотворить?! – спросил у испоганенного предка.

Тот ему, естественно, не ответил.

***

Кабан, как всегда, с утра хорошенько выспался. Он вообще не позволял себе подниматься раньше, чем надоедало лежать. Иногда это затягивалось даже до обеда, но Кабан считал это нормой, ибо работа у него сложная и ответственная, поэтому спать надо вдосталь. После завтрака он включил компьютер, запустил калькулятор. Затем умножил восемнадцать на тридцать шесть. От получившегося значения вычел сорок восемь. Получилось ровно шестьсот. Довольный полученным результатом, Кабан откинулся на спинку стула. Внезапно осознал, что сильно утомился. Потрудился он замечательно, пора и отдохнуть. Лучшим отдыхом Кабан считал прогулку вокруг дома, поэтому на неё и отправился.

Ещё спускаясь на первый этаж, он услышал выкрики и неприятную крысиную музыку. Решил, что в подвале разгорелся скандал. Где-то в глубине души у него появились сомнения, правильно ли сделал, что позволил Льву поселить в их доме крыс. Дойдя к спуску в подвал, он увидел, что дверь скрылась в неизвестном направлении. Из глубин дома звучала неприятная, нестройная крысиная музыка. Однако крики раздавались не оттуда, а с улицы.

Для себя Кабан отметил, что надо бы провести с крысами воспитательную беседу, ибо демонтировать подвальную дверь, находящуюся на балансе дома, им никто не позволял. Однако в данный момент его больше волновали агрессивные и яростные крики с улицы.

Выйдя из подъезда, Кабан увидел, как прямо возле входа Росомаха бросалась на лис со словами:

– Слышь, беспредельщики, вы на кого бочку катите?! Да я вам сейчас бубны поотбиваю, мыши вонючие!

Ничего крайне удивительного председатель дома не увидел.

Росомаха жила на втором этаже. Как все знали, там обитали маргиналы. Росомаха никогда и нигде не работала, жила непонятно на какие средства да на скудное пособие и отличалась повышенной агрессией.

Лисы жили на третьем, но кардинально от Росомахи ничем не отличались. По крайней мере, для Кабана. Да, лисы работали у Льва. Однако на этом их отличие от жителей второго этажа для него заканчивалось.

Несколько мгновений Кабан пытался понять суть полыхавшего конфликта. Однако в подобных ситуациях сделать это сложно. Лисы кричали на Росомаху. Росомаха кричала на Лис.

– А ну-ка тихо! – во всю мощь гаркнул председатель.

На несколько мгновений действительно повисла тишина. Лисы и Росомаха удивлённо поглядели на Кабана.

– Скройся, сундук, – бросила Росомаха.

– Да, уйди, – в один голос сказали Лисы. – Сами разберёмся.

И они продолжили ссору.

Кабан почувствовал, как всё в его груди заполыхало. В следующий миг Росомаха укусила одну из лис. Тут же завязалась потасовка. Это стало прекрасной причиной для председателя сообщить об инциденте охране.

Кабан немедленно вызвал волков. Ждать их долго не пришлось. Тем более, когда их вызвал председатель дома. Уже через минуту, как раз в самый разгар потасовки, к подъезду подъехала машина охраны. Волки выскочили и тут же быстро и профессионально положили на асфальт и связали руки всем лисам и Росомахе.

– Что с ними делать, гражданин Кабан? – спросил Волк.

– Всех судить, – равнодушно ответил председатель. – Они нарушили порядок, поэтому должны быть наказаны.

– Так точно, гражданин Кабан! – ответил Волк и ушёл исполнять приказ.