Неовера

Один очень отличившийся человек, именем которого бабушки и мамы пугали детей. В один прекрасный день, умер. Такого человека уже давно приметили и видели в нём большой талант. Его душа ежедневно совершала дела, которые были, как нельзя кстати на новом месте работы. Так как человек был гениальный, в своём деле, то такие люди не отправлялись сразу на низшую работу, а им давали должность помощника и закрепляли за учителем. Чтобы вступить в должность помощника, новому кандидату предстояло пройти обучение одного дня, в котором рассказывалось об устройстве новой работы и какая важная задача будет за новым помощником закреплена. После смерти душа этого человека, не увидев ни единой капли света, смогла увидеть только темный коридор и ощутить чувство падения. И так душа нашего героя приземлилась и наконец-то почувствовала опору под собой.

Часть первая

Глава I Приёмная

— Интересное местечко, однако. Уважаемый господин на стойке, выглядит хорошо, возраст около 50 лет, ухоженная бородка, глаженный красновато-желтый пиджак. Очень интересно, — осматриваясь, думал про себя Иван.

— А это что такое над ним висит, не то часы, не то балансир какой-то. Обязательно спрошу у уважаемого господина, что же это такое на самом деле. Явно, что-то измеряет… — тут Иван вздрогнул, так как его перебил мягкий, но очень глухой бас уважаемого господина.

— Иван Николаевич, я Вас ждал, ждал Вас. Посмотрите, какой, однако типаж, умный, хитрый, видит человека на сквозь, чувствует малейшие колебания в психике, — на несколько секунд возникла тишина, только вдали, где-то было слышно звук двигающегося железного колеса, — изумительно, давно я не встречал таких, как Вы, — немного протягивая каждое слово, говорил глухим басом уважаемый господин.

— Я чувствую здесь пахнет гнильцой и этот запах тянется из той двери, что справа от Вас, скажите уважаемый господин, как я могу к Вам обращаться?

— Какой тактичный молодой человек, зовите меня Минос, ко мне поступила записка, что Вас необходимо направить на обучение к нашему учителю, поэтому я Вас долго не задержу, оформимся и я Вас непременно к нему провожу, — Иван в этот момент оглядывался по сторонам, — я знаю, что Вы обратили внимание, на наши замечательные часы, которые не показывают к сожалению время, а показывают, как сильно нам необходимо работать. Но не буду разводить длинные разговоры, это не мой конёк, к концу первого рабочего дня Вы будете знать, как работают наши с Вами «часики», — с большой ехидной улыбкой Минос смотрел на Ивана, — я Вас ждал, — так же улыбаясь, добавил Минос.

— Нам необходимо соблюсти некоторые формальности, они не займут много времени, Иван Николаевич. Подойдите к столу и присядьте на стул.

— Какой стул? — удивленно спросил Иван, так как никакого стула он не видел.

— Иван Николаевич, вот же стул и он перед Вами.

— Однако и правда, вот стул, но клянусь не последней рукой, его здесь не было! — громко крикнул Иван, — Иван всегда начинал наступать, когда чувствовал, что его дурачат, — что это за фокусы?

— Это, уважаемый Иван Николаевич, не фокусы, а сбережение энергии, как энергосберегающая лампа, — дотягивая улыбку до ушей, Минос продолжал, — сами посудите, если бы стул всегда был видим, на него садилась бы пыль или ещё какая мелюзга, которая имела бы право его пачкать. А так, стул есть, Вы садитесь, ушли и стул исчез, — Иван пристально следил за выражением лица говорящего Миноса, — просто, но гениально, — добавил Минос.

— Действительно, в этом есть доля гениальности, — Иван подошёл к стулу, потрогал его и убедившись, что стул действительно есть, сел, облокотившись на спинку стула.

— И так Иван Николаевич, Вы, наверное, догадываетесь, где Вы находитесь, вижу, вижу по глазам, что догадываетесь. Так вот, нам необходимо соблюсти формальность. Пока Вы не заступили в ученики и пока в Вас полно энергии, мне необходимо взять с Вас, совсем немного, самую малость этой самой энергии, — Иван удивленно смотрел на Миноса, но вопросов не задавал.

— Положите правую руку на стол, ладонью вверх, — Иван послушно положил руку. Минос положил свою левую руку на ладонь Ивана.

— Ай, зараза! — крикнул Иван, — как же это больно!

— Это игра, Иван Николаевич, это игра. Мы все на работе и за свою работу хотим получать вознаграждение, Ваша энергия для меня плата. Не переживайте, у Вас ещё много сил, Вы же ярым грешником прежде были, так что ресурсов у Вас, ой, сколько ещё, — убирая руку, радостно говорил Минос.

— Что это сейчас было? — потирая руку спросил Иван.

— Плата за мои услуги.

— Какая такая ещё плата?

— ЖКХ! — засмеялся Минос, своим мягким басистым голосом, что вся его физиономия начала трястись, как свежесваренный холодец. Просмеявшись и поправляя свою бородку, Минос поднял руку и показал указательным пальцем на дверь, из которой по заверению Ивана пахло гнильцой.

— За этой дверью находится кладбище, любителей получать дополнительное удовольствие, но так как за удовольствие приходится платить, то душа данных граждан теряет практически всю свою энергию, — Иван напряг свои извилины, пытаясь понять, о ком идёт речь, — на работу мы их не можем привлечь, слишком мало в них остаётся энергии. Поэтому нашим хозяином было придумано уникальное в своём роде кладбище.

— В чём его уникальность? — быстро переспросил Иван.

— Уникальность, — наклонившись ближе к Ивану Минос, — его заключается в том, что последние капли славной энергии, используются на благо нашего предприятия, мы как бы сказать, выжимаем последние крохи энергии с этих нерадивых душ.

Минос отодвинулся в своё кресло и смотря на дверь продолжил свой рассказ:

—Вы представляете Иван Николаевич, сколько было потерь, пока мы этим нерадивым пьяницам и наркоманам не нашли применения! — Иван, начал понимать, где он находится и что с ним действительно произошло, голова его начинала быстро соображать и у Ивана создалось впечатление, что и Минос понимает, что Ивану наконец-то пришло осознание дел.

— Мы пробовали отправлять их на чистку ржавчины, наших шестеренок и что Вы думаете? — вопросительно посмотрел Минос на Ивана.

— Да, я собственно пока мало могу, чего-нибудь сказать, разве что… — Минос перебил и продолжил.

— Так эти малодушные граждане изволили в первый рабочий день испускать свой дух! Представляете, в первый рабочий день! Испускали дух! Расточительство энергии, сплошные потери в нашем производстве, — возбужденно рассказывал Минос, начиная взмахивать руками при каждом слове потери.

— Но наш многоуважаемый хозяин сделал специальную комнату, где теперь нет потерь, — покачивая указательным пальцем из стороны в сторону, — представляете какое чудо, нет потерь. Вот это Иван Николаевич я называю фокус, — окончив разговор широко улыбнулся Минос.

Иван повернул голову и его внимание привлекли портреты, висевшие слева от Миноса.

— Вижу Иван Николаевич Вас заинтересовали портреты?

— Да, красивые рамки.

— Рамки то, а их один прекрасный грешник сделал, из слоновой кости, представляете Иван Николаевич, загубили, такую животину, — Минос сделал грустные глаза, — но сказать по правде это того стоило. А знаете в чём их секретик?

— Они умеют разговаривать? — с улыбкой ответил Иван.

— Что Вы, что Вы, разговаривать умеют практически все. Какой портрет Вы видите?

— Так это Карл Маркс! Фотография, сделанная Джоном Мэйоллом в 1875 году — блеснул своими знаниями Иван. В двух других рамках были другие портреты, о которых Иван умолчал.

— Вы правы! Ой, как Вы правы, но знаете в чём секретик этой рамки?

— Нет никакого секретика. Украли фотографию вот и весь секрет.

— Вы заблуждаетесь, — расплылся в улыбке Минос, — секретик тут в том, что данная рамка показывает для каждого грешника свой портрет. Я сказать, даже удивлён, такой многоуважаемый человек Вам явился.

— А какой здесь принцип появления портретов? — спросил Иван.

— Сами, как думаете Иван Николаевич?

Иван задумался. Если рамка показывает портрет только для меня, значит рамка должна обо мне получить информацию, как рамка может получить информацию? Странно, вот Вам и секретик Иван Николаевич. Тьфу. Сам себя начал называть Иваном Николаевичем, — мысль перебил Минос.

— Вижу по Вашим глазам, что ответа не знаете. Рамка показывает портрет по Вашей производительности труда, сколь Ваша душа способна поглощать энергии, а сколько дать взамен. Классика! Азы! Стыдно Иван Николаевич, — засмеялся опять Минос.

— Я же Вам уже говорил, наше предприятие не любит потерь. Если уж сам Карл Маркс Вам в рамке явился, то хозяин в Вас не ошибся.

Иван присмотрелся к надписи под фотопортретом. Там было написано: «Чем больше человек вкладывает в Бога, тем меньше остаётся в нём самом». О надписи Иван промолчал.

— Ну что ж, засиделись. Позвольте мне проводить Вас в комнату чистки. Не бойтесь, — вставая и показывая жестом рук на дверь позади Ивана, — бояться не стоит, стоит лишь труд.

Иван встал со стула и повернулся к двери. Дверь была из массивного дуба, коричнево-черным цветом, ручка на двери была в виде кольца с головой льва.

— Проходите, проходите Иван Николаевич, как пройдёте чистку мы с Вами увидимся снова. А я пока оформлю документы.

Как только Минос договорил, дверь самостоятельно открылась. Иван оглянулся на Миноса.

— Идите, идите, — спокойно проговорил Минос.

Иван повернулся к двери и пошёл спокойным шагом к двери.

— Заходите, заходите.

Иван вошёл внутрь и за ним захлопнулась дверь с таким громким звуком, что ощущение хлопка прошло через всё тело.

Глава II Чистка

— Ну, что грешник. Ты готов подтвердить свои грехи! — раздался весёлый, быстрый и хриплый голос, но Иван не понял откуда идёт звук.

— Готов, черти Вы этакие, что с меня убудет, то теперь!

— Ха-ха, ну держись!

По комнате прокатился звук массивного колокола и появился туман. Туман был таким плотным, что не видно было своих рук.

— Подтверждаешь ли ты убийства, которые свершились по твоей вине?

— Я никого не убивал! — закричал Иван.

Туман начал пульсировать и появилась картина, рабочего кабинета Ивана.

— Ну смотри!

Иван был директором на заводе по производству алкогольных напитков. Иван вспомнил этот момент, когда он заключал сделку с Губернатором по продаже не качественного алкоголя, но так как контракт с Губернатором, сулил выгоду обоим, сделка состоялась очень быстро. Было заключено соглашение, что алкоголь будет формироваться специальными партиями и развозиться на базы по мелкооптовому сбыту. Цена была сильно дешевле, чем в магазине, так как в данной схеме не предполагалась официальная часть. Далее с этих баз распространение происходило по ларькам и магазинам, которые тоже хотели получать свою выгоду. Получалось, что было выгодно всем без исключения.

— Иван, ну ты конечно молодец, когда ты подписывал сделку, то Вельзевул, получил почётную грамоту от хозяина, за то, что смог свести с тобой таких замечательных людей, — высказался голос.

— Вельзевул, заведует отходами душ, которые отправляются на кладбище для повторной переработки. Так себе работёнка, но доход постоянный, хоть и маленький, — пояснил весёлый, быстрый и хриплый голос.

Бах! Стукнул колокол, что Иван перестал слышать свои мысли. Бах! Ударил ещё раз.

— Подтверждаю! — куда-то крикнул Иван, не слыша своего голоса, — подтверждаю!

— Конечно подтверждаешь, самое прекрасное, что ты, чтобы повысить прибыль, покупал самое дешевое сырье и малахольные душонки становились калеками, но жажда у них только усиливалась.

— А ты не заглянул на кладбище? — поинтересовался голос.

Не давая сказать Ивану, тут же продолжил.

— Зряяяяя, ну ничего, как выйдешь, если выйдешь, загляни, Минос тебе не откажет, —весёлый, но как показалось Ивану, уже противный голос.

— Эй, грешник! Подними правую руку!

Иван, не видя своей руки, поднял её в тумане.

— Поднял! — раздался треск.

— Ай, как больно! — закричал Иван.

— Зато бесплатно, ха-ха! — голос стал казаться Ивану совсем уж неприятным и каким-то неистово хриплым.

— Зачем Вы это делаете?

— Работа такая, ха-ха!

— Что за такая работа?

— Наша оплата – это Ваша душа ха-ха! — смеялся голос после каждой своей фразы.

— Иван! Ты добавил на наше предприятие столько душ! Что мы увеличили нашу скорость в разы! И жар на Землю хлынул с небывалой силы, так что святоши хорошенько задумались, как нас замедлить!

Перед Иваном появился силуэт чёрта.

— Господи Иисусе! — крикнул Иван.

— Не возмеши имени Господа Бога твоего всуе ха-ха! — приблизился в плотную к Ивану чёрт.

— Кто ты? —испугано спросил Иван.

— Я Пифон, начальник отдела чертей и по совместительству работаю на чистке.

Пифон выглядел сухим молодым человеком. На голове у него было два рога разной длинны и разными цветами. Левый рог его был коричневый и маленький, а правый бордово-красный и длинный загнутый на конце. Глаза его были с красным оттенком и не имели зрачков. Одет Пифон был в чёрный глаженный костюм с чёрным галстуком. На ногах у него были странные черные ботинки с огромным широким каблуком.

— Эх, Иван, новичок ты ещё зеленый, с молоком матери на губах ха-ха. Ну ни чего, душа твоя за время твоей жизни напиталась огромным количеством отрицательной энергии, как ты уже понял мы используем эту энергию в душах для нашего предприятия, — заговорил спокойным весёлым голосом Пифон.

— Что значит Вашего предприятия? У Вас тут завод?

— Да. Считай, что завод по обработке душ.

— А что-же тогда в раю?

— Свой завод, но используют положительно заряженные души.

— Вот оно как, однако.

— Однако, Иван. Очень, однако ха-ха! – громко, пискляво-противно засмеялся Пифон.

— И придумал это всё Бог?

— Нет, Богу такие простые вещи не интересны, данные фабрики душ придумали инженеры, которые построили Вашу и нашу фабрику.

— Инженеры? Это ещё кто такие? — изумлённо спросил Иван.

— Создатели душ, они выращивают души на Земле, как в огороде, в процессе жизни душа растёт и напитывается положительной или отрицательной энергией. Отрицательная к нам, положительная к ним. Отрицательная энергия даёт жар, положительная холод. Но, чтобы обе наши фабрики работали нам приходится балансировать, как только баланс уходит, то Земля жарится или замерзает.

— Вот те на! — осознавая новый мировой порядок, выкрикнул Иван.

— А ты то что, думал в сказку попал ха-ха! Серьёзные дяди, занимаются серьёзными делами. Я ввёл тебя в курс дела, теперь начнём твою чистку! Поехали ха-ха! — засмеялся Пифон долгим и противным смехом.

— Да я уже приехал, — с иронией сказал Иван.

Иван услышал пение хора, но не мог разобрать слова. Пифон растворился в воздухе и снова туман стал плотным, как молоко.

— Перепортили священныя речи во Святом Писании, того ради, чтоб им мощно было уставити кокизы, — еле понятно для Ивана распевал хор.

Бахнул колокол. Перед Иваном появился огромный чугунный чан.

— Залезай, что стоишь как неприкаянный, — где-то говорил Пифон.

— Надо, значит надо, — рассматривая чугунный чан Иван начал движение.

Дойдя до края Иван остановился. Но удар в спину столкнул Ивана в чан.

— Ай, собаки сутулые! — заругался Иван со дна чана.

— Лежи! Без тебя разберёмся, — грозно кричал Пифон.

— Тщеславия ради, желая славу получити, что певец, — распевал уже громко хор.

Чан стал заполняться зелёной тухлой водой, запах был на столько неприятным, что у Ивана закружилась голова. Иван пытался выбраться, но жижа была скользкая и Иван падал и барахтался.

Тем временем хор стал отчётливее петь:

Так мелководье око веселит,

Но око – не душа, духовный знает,

Душе разнообразие вредит:

Ведь то, что развлекает, – расхищает.

Разнообразие таит изъян,

Распространяя пагубную праздность.

Всегда однообразен океан,

Но кто вместил его однообразность?

— Иван, сейчас из тебя вымоем все твои добрые дела, иначе дальше двигаться нельзя, — бегая вокруг чана приговаривал Пифон.

Бах, кто-то стукнул молотом по чану. Иван в этот момент провалился, как будто в сон, где всё стало не реально, но сознание оставалось ясным. Перед Иваном побежали образы его жизни, где он разговаривал с людьми, делал различные дела. Но вся картинка была фрагментами и перескакивала от одного доброго дела к другому. Все его дела проходили чистку, на выходе Иван забудет все совершенные добродетели и в памяти останутся только события и действия, которыми Иван причинил вред другому одушевлённому существу. Пифон чистит душу, чтобы не возникало конфликтов в душе Ивана. Иначе добродетели будут поедать Ивана и он не справится со своей новой работой.

— Просыпайся! — закричал Пифон, засунув голову в чан, где в зелёной жижи лежал Иван.

Бах, ударил молот по стенке чана второй раз, что Иван подпрыгнул и проснулся.

— Что это было? Фу, какая гадость, бубнил Иван себе под нос.

— Пифон! — громко в гневе закричал Иван. — Приятно видеть тебя в гневе ха-ха, бальзам на душу ха-ха!

— Пифон, чёрт ты болотный! Я запомню это, купаться тебе в этом чане самому! — грозно ругался Иван и при этом пытался сгладить с себя жижу. Обратив внимание, что он к тому же ещё и голый.

— Пифон! Почему я голый? — продолжал рычать Иван в гневе.

— Сию моментум, рам-па-па, — бодро сказал Пифон и развёл руками в сторону.

На Иване появилась одежда, это были чёрные лакированные ботинки и чёрный смокинг, Пифон добавил:

— Главное, чтобы, костюмчик сидел ха-ха.

— Какой же ты гнусный и противный, — Иван уже говорил более спокойным голосом и при этом рассматривал свой новый, свежий костюм.

— Работа такая Иван ха-ха. Ты теперь хоть стал похож на ученика, да не простого, а золотого ха-ха! — Пифон совсем уже рассмеялся.

— Замолчи, шакал рогатый! Что ты ржёшь, как кобыла.

— Ох какой прекрасный тон ха-ха.

— Я тебе!

— Ай, боюсь, боюсь, — Пифон запустился в бег вокруг Ивана и не заметил, как стал бегать уже по стенам и потолку комнаты.

— Проклятый, ты что закружил, как вьюга! Эх, вытворяет! — дивился Иван, крутя головой и наблюдая за Пифоном.

Бабах! Споткнулся Пифон о ручку двери и грохнулся под чан с очень громким звуком.

— Ха-ха! — заржал уже теперь Иван!

— Вставай горемыка, просыпайся, — подшучивал Иван.

— Ах, ты окаянный! У тебя же были самые эффективные производства, — Пифон, вставая из-под чана, поправляя свой галстук.

— Иван, ты умудрялся заставлять работать самых безнадёжных лодырей. Даже инвалиды у тебя работали не покладая рук ха-ха, некоторые то были без рук даже. Твоя книга, про эффективность на производстве действительно заслуживает почёта, мы тут на её основе столько душонок получили, если бы ты знал Иван.

— Я уже понял Вас чертей, Вы тут работаете с душами.