XXV

когда мы осознаём потерю

или когда думаем о том, чего у нас нет,

наш мир рушится на части…

есть выход:

то, что не достроила реальность —

достроит воображение…

слова и вера.

я часто не испытываю к реальности

никаких чувств,

а воображение – возбуждает меня…

у меня достаточно смелости

признать это —

я целостен и неуязвим.

а ты?

XXVI

когда я узнал твои ценности…

когда я увидел результат твоих ценностей…

я перестал бояться —

мой страх обесценился,

потому что мне теперь нечего терять

в тебе.

XXVII

когда этого мира становится слишком много,

когда потолки хоронят меня,

я открываю окно себя

и продумываю перспективу побега —

к Сергею Цимбаленко…

просто к Сергею Цимбаленко.

XXVIII

уважаемые пассажиры,

уступайте места пожилым людям,

инвалидам, пассажирам с детьми

и беременным женщинам,

уступайте места упавшим духом,

измотанным суетой,

униженным и брошенным…

выходя из вагона,

не забывайте свои личные вещи,

не забывайте сострадание, доброту…

не забывайте совесть…

не забывайте стихи…

Целана, Уитмена, Транстрёмера,

Лотреамона, Лодейзена, Буковски…

не забывайте, что вы рождены

от самого первого поэта,

у которого вначале было слово.

XXIX

всё на местах.

всё по полочкам.

всё под контролем.

и тут звонишь ты:

почему ты не отличаешь,

что хорошо, а что плохо?

пиздец… (((

я устала.

ты ко мне глух.

и я уже ничего не понимаю.

qr-код тебя не считывается,

или не работает мой сканер…

тупик…

XXX

мир.

тюрьма общего режима.

заключённые на прогулке.

ноги движутся вдоль стен…

вдоль ступенек…

вдоль труб…

вдоль заборов…

вдоль помещений…

вдоль городов…

вдоль континентов…

вдоль земли…

вот, собственно, и всё.

XXXI

мой номер +79055760936.

если вздумаешь позвонить,

учти:

на той стороне провода

будет не твоё представление обо мне —

там буду я.

XXXII

когда идти никуда не хочется…

во время своих революций,

в горький период своих трагедий

и тотальных внутренних войн…

победа и спасение кроется в мелочах…

вот стоит человек

в автобусе,

держится за вертикальный поручень,

похожий на копьё:

он проткнул мою печаль…

ещё один,

с пистолетом для герметика:

он склеил мои разошедшиеся швы…

хорошо, что есть такие воины:

они охраняют наш вид от уничтожения.

улыбаясь, иду дальше…

XXXIII

сколько лет прошло…

был всего один вечер.

не встречался с ней,

не любил её,

не занимался сексом с ней,

не дружил с ней,

даже не целовался с ней…

чашка, окрашенная листьями чая,

верлибры, чуть на бумаге, чуть в общении,

ускользающая музыка…

прощание… никакой переписки.

иногда весь этот образ приходит ко мне…

живёт со мной…

снова уходит…

не мешаю ему.

XXXIV

город.

путь от точки а к точке б…

взгляд фиксирует реальность:

пятна на обшивке кресла,

оранжевая линия на мраморе,

царапины на шляпке,

красные мерцающие полоски,

табличка «нажмите для открытия»,

сжатые пальцы на цветах,

какая-то коробка на колёсах,

обувь разных размеров,

болтающиеся головы,

серый складчатый рюкзак,

виляющая задница,

жёлтая цифра «4»,

эмблема со словами «проход закрыт»,

орнамент со звездой,

рекламный щит LOVE REPUBLIC,

стрелка с надписью «выход»…

в видимое вклинивается обоняние и слух:

затхлый воздух наполняется запахом кофе…

серый шум разбавляется радио:

Sordid Affair «Röyksopp»…

в памяти всплывают музыкальные образы:

Бела Барток, Серж Генсбур…

смешение взгляда, обоняния, слуха…

снова доминирует взгляд:

гранитные прямоугольники маршрута,

указатель справа

«аварийное открывание дверей»,

гарнитуры в ушах,

ногти, губы, волосы,

перчатки с рисунком скелета кисти,

KFC, БУРГЕР КИНГ, афиша «Джон Уик-4»,

Сбербанк, Calzedonia,

Hunkemöller, HUGO,

ЕССО…

усталость

останавливает информационный поток,

и мысли берут передышку —

освободившись от всего…

ненадолго.

XXXV

я часто задумывался,

почему в одном продукте

содержится и соль, и сахар одновременно,

затем понял:

одно и другое дополняют друг друга.

это очень важный принцип всего, что есть.

осознать добро можно только через зло.

осознать смерть можно только через жизнь.

добро – это зло наоборот,

зло – это добро наоборот.

смерть – это жизнь наоборот,

жизнь – это смерть наоборот.

США – это Россия наоборот,

Россия – это США наоборот.

Моцарт – это Slipknot наоборот,

Slipknot – это Моцарт наоборот.

здоровье – это болезнь наоборот,

болезнь – это здоровье наоборот.

война – это любовь наоборот,

любовь – это война наоборот.

одиночество – это общество,

общество – это одиночество.

Хичкок – это Чаплин,

Чаплин – это Хичкок.

Муссолини – это Ганди,

Ганди – это Муссолини.

разлука – это встреча,

встреча – это разлука.

счастье – несчастье,

мудрость – глупость,

инь – янь,

сон – явь…

всё одно.

XXXVI

мы бросаем друг в друга

отравленные слова,

но продолжаем жить вместе,

потому что

любовь —

это не отсутствие ссор,

это не избавление от ненависти,

это оставленные орешки на столе:

ты очень хотела их съесть,

но оставила мне,

ведь я так их люблю.

XXXVII

моё одиночество —

это весь мир,

который читает мои стихи,

но не читает лишь та, что живёт со мной.

её одиночество —

это весь мир,

который читает женщин,

но не читает лишь тот, что живёт с ней.

XXXVIII

крушения отношений,

где уже всё так плохо,

что они выходят за пределы дома

и бессловесно разбиваются о землю

на виду у всех…

магазины любезно предлагают

шаблоны крика о помощи,

вроде этого:

помогите нам стать лучше —

оставьте отзывы

в личном кабинете

#iloveozon

XXXIX

незнакомка.

чёрные ботинки Dr. Martens 1460,

джинсы в обтяжку,

тёмно-коричневый рюкзак,

смоляной плащ,

нежные пальцы

и браслет из жемчуга

(вероятно TOUS)…

и всё же фокус моего взгляда,

это точка соединения носа и губ.

что я делаю на тебе?

под сильным давлением ситуации

ухожу прочь…

и весь день чувствую себя победителем

или проигравшим.

XL

только я пишу свою жизнь…

когда появляются иные писатели

и диктуют мне своё творчество,

а-ля Энди Уорхолл,

трансцендентно

ухожу из одного искусства —

в другое:

фотографирую текст в книге

и открываю фотовыставку…

XLI

она посмотрела в его глаза

и молча сказала:

ты так ненадёжен,

что я боюсь мечтать с тобой —

каждый раз мои мечты превращаются в страх,

мерещащийся мрачным призраком кошмара,

стучащий копытом в вечность…

XLII

потеря любимого человека,

это словно аромат блюда

для голодного —

без возможности

насытить желудок:

одновременно с горечью,

всегда остаётся ощущение

тепла и весны,

а ещё возможность сказать:

хотя бы во сне, но мы обязательно пересечёмся…

XLIII

на что похоже разбитое сердце?

нет, не на кровь

и не на спелый гранат…

оно похоже на сообщение в соцсети:

как твои дела? —

которое наконец-то,

спустя несколько дней,

Конец ознакомительного фрагмента.