Каир, Каир – истертый камень,
Израненный и бедствующий зной.
О чём ты мыслишь, пав покорно
Под Сфинксовой суровой желтизной?
Верблюды мудрые, немые
Твои все тайны знают наизусть,
И в их глазах полуприкрытых
Виднеется неудержная грусть.
Где Гиза каменная высит
Шершавую триаду пирамид,
Просторы глыбы не колышат,
И дух веков мечты твои хранит.
Сквозь праздный панцырь саркофагов
Взирают фараоны, не дыша,
И мимо взоров их печальных
Гуляет бедуинская душа.
Искру пустынь и пламя жажды
Укрыл собой величественный Нил.
Каир, Каир, за что калеча
Тебя на Землю ветер уронил?
MMVIII
Каир
Рваною трухою в щели втиснут мох:
Выгорела зелень – умер ее вздох.
Слышимых песчинок стесаны края,
Долгою дорогой терла их Земля.
Сдавлена подошва вспухшею стопой,
Им давно не виден благостный покой.
Цепь резных узоров вмятины жуют,
Блеклые раскраски трещины дают.
В свете небосклона не видать следов:
От ходьбы усталой лишь корявый шов.
Красною зарницей стал вверху закат:
Вспыхнули округи – путь огнем объят.
Правда-полуправда, ложь и полуложь
Дали устилают средь земных пустошь…
Так слезливый образ стоптанных штиблет
Истину оплакал – в мире ее нет.
MMVIII
Шарм Ель Шейх
Черны глаза
И дуло автомата
В меня укором —
Воздух глух и нем,
А в сердце путь
К дитя-Иисуса хате,
Где ясли ветхи
Кроет Вифлеем.
MMVIII
Под тенью Палестины
Вверху облака маршируют упрямо,
И шествие их высоко,
Но эти парады паров белокрылых
Увы, не приносят тепла.
В заоблачной выси тепло и уютно —
Мансарда ее далеко,
И, кажется, туги там тают ручьями
И грусти сгорают до тла.
В местах этих чинно и благостно вышит
Заутренний солнечный шар.
Лучей его жарких еще я не чую —
Их надобно полдню поднять,
Но Солнце всё выше, и полдень уж скоро —
Рождается пламенный жар…
Звездой ослепленный – теплюсь озареньем,
Где Счастье так просто мне взять.
MMVIII
Вижу я рассвет у водопада:
Неба свет на вздыбленной воде…
Живописный край – моя награда —
Не помочь ему моей беде.
Золото лучей палящих ранит
Жажду света в сумраке души;
Звук ручья бегущего дурманит,
Как монеты – страчены гроши.
Где-то иволга запела в чаще,
Как и я один – она одна;
Только мне не петь струной звенящей:
Моя песня сердца – не слышна…
Закипает зелень по округе;
Паром поднимается роса…
Близок рай. Вдали моя подруга:
Нам очей скрещенье – небеса…
MMIX
Зелены листья к Небу ветвями,
Молятся во Благодать!
Теплые росы, выпаря плоть,
Падают в Вышний город огнями,
Нюхая Святую кладь,
В землю роняют слезную шмоть.
Милое бремя – уст упоенье,
Духом облитая лель,
Слово Христово, Божия молвь
Жменями веет сверху семенья —
Блещет бродячая цвель:
Облаком свет пьянит изголовь.
Земле! Пичуга! Пашни круженье!
Славой Господней полна!
Морщатся люди – кривится рать.
Солнце им – путь. Луна – озаренья.
Ночи дорога длинна.
Некуда сердцу плыть и бежать!
MMIX
Глазею в лужи, в оттепель страны —
В корявых площадях тучнеет воля,
Душа струится, поры канифоля,
Спадая вниз в отсветы вышины.
Свободы дверь слаба и колебима;
Калюжи ветер волнами вскачал,
И очередью ружей зарычал —
Глухим «Стреляй – ай!» – ливень невнемливый
В ушедший миг судьбы необратимый.
MMVIII
Полуночная чашка чая.
Непросветное спит окно.
Глухо грезы мои качая,
Мнится времени полотно…
А на том полотне чернила,
Словно вор, похищают цвет,
Задыхаются в нём белила…
Их кончины свидетель – свет.
Я в премудрость твою не верю,
Мир мой, русла твои – стена:
Под цементом задохлись двери;
В нём дубовая плоть хладна.
Поросли сорняком дороги,
И железные рельсы – ртуть.
Я глаза затворил в тревоге;
Мне сиянье из сердца – Путь.
Тихо в доме. Вне дома – тихо.
Спят края. Повседневный мрак.
Вне тебя я, мой мир – вне лиха,
А в тебе я – всегда дурак.
MMIX
Бессонный мрак и молнии пробел —
грехи страны испуг вонзают в кожу…
Беспомощно синеет тот предел,
за коим старый стыд исчах на ложе…
Упреком злым так больно колет даль
О проекте
О подписке
Другие проекты