Глава 2. Вторник

1

В голове гудел чугунный паровоз, по телу бродило стадо слонов, а во рту срали кошки.

Алина с трудом разлепила глаза.

Над головой нависал увитый лианами и украшенный цветами деревянный потолок. В широкое окно било солнце. Где-то недалеко шумел прибой, и орали чайки.

В поле зрения медленно вползло лицо Сабрины.

– О, очнулась!

– Да неужели, – послышался голос Изабель. – Наконец-то.

В горле в товарных количествах производили наждак, но Алина все-таки открыла рот.

– Где я?

Голос был, разумеется, чужой и хриплый, как у пропитого бандюгана.

– У себя в комнате, – сказала Сабрина. – Баргас нам целый флигель выделил. Тут семь комнат, гостиная и огромная терраса, чтобы попивать винишко и любоваться закатами.

– Жаль, что любоваться будем недолго, – добавила Изабель.

– Что случилось?

– О, это мы, подружка, у тебя хотели узнать, – сказала Сабрина. – Тебя принесли после полуночи. Голую и без сознания. И Баргас нам сообщил новость, которой мы до сих пор не хотим верить.

– Что Гарт убит, – добавила Изабель. – И что возможно это сделала ты.

Голова чуть не взорвалась от вспухнувших из ниоткуда разрозненных воспоминаний. Алина даже застонала, чем сразу напомнила себе сеанс вчерашнего массажа.

– Бред, я его не убивала.

– Баргас сказал, что возможно ты не помнишь. У тебя в крови нашли какие-то галлюциногены, из-за чего могут быть провалы в памяти.

– Они уже анализ крови успели сделать, – через силу усмехнулась Алина.

– Да, у них тут все свое.

– Короче, – сказала Сабрина, – у них версия, что ты защищала свою девственность. Извини, мы тут ночью глянули тебе между ног. Могу поздравить, ты ее защитила.

Алина попыталась сесть, но в голове что-то перевернулось, и она рухнула обратно.

– Девки, дурами не будьте. Я сюда приехала, чтобы ее продать. Как и вы. На кой ляд мне ее защищать? Они мне вкололи какую-то галлюциногенную фигню – это да. Но после нее я не то, что девственность защищать, я была готова подарить ее первому попавшемуся бомжу. А потом догнать этого бомжа и еще раз подарить. Текла, как последняя сука. Вспомнить стыдно. Гарт этот с его тридцатисантиметровым хреном… Да я была готова на что угодно, лишь бы он отодрал меня во все дыры и поглубже. Приползла к нему голая, мокрая, хотела уже на пороге раком встать… А он дохлый. Больше ничего не помню.

– Ну вот когда полиция до острова доберется, этой версии и придерживайся, – сказала Изабель.

Сердце у Алины екнуло.

– Что, все так серьезно?

– А ты как думала? Убийство же.

Алина снова сделала попытку подняться. На этот раз успешную.

– Мне надо попить. А лучше выпить.

Она медленно двинулась к выходу, держась за стену.

– Но есть и хорошая новость, – сказала Сабрина. – Багаж привезли. Мы в твоем пошуровали, нашли труселя в цветочек, видимо, твои любимые, и на тебя натянули. Чтобы ты своей голой девственной промежностью не сверкала. А то Баргас хотел к тебе зайти.

Алина остановилась.

– Зачем?

– Не знаю, – Сабрина пожала плечами. – Может допросить.

Изабель достала из раскрытого желтого чемодана футболку и кинула Алине:

– На, сиськи прикрой. И извини, что мы в твоем багаже рылись.

– Плевать.

Алина с трудом влезла в футболку, толкнула дверь и вывалилась в гостиную.

– О! – Юн Со отсалютовала ей стаканом с каким-то зубодробительно зеленым пойлом. – Вот она, наша Орлеанская Дева, с мечом в руках защитившая свою часть от поползновений мерзкого цисгендерного супостата, мечтавшего добраться до ее выпуклостей и отверстий.

– И тебе того же, – пробормотала Алина.

Ао стояла на террасе и любовалась заливом.

А Жасмин…

Жасмин черной пантерой скользнула ближе и со всей дури заехала Алине по скуле.

В голове вспухли звезды.

– Какого хрена?!

– Не строй из себя невинную овечку, сука. Мы из-за тебя денег лишились! Я вообще не понимаю, как вы можете с ней спокойно разговаривать!

Она замахнулась снова, но Алина поставила особо болезненный блок, которому научилась у отца.

Жасмин взвыла и отскочила назад потирая руки.

– Стойте, девки, – бросилась между ними Сабрина. – Еще не ясно, кто виноват.

– Зато ясно, что денег мы не увидим, как своих ушей, – буркнула Жасмин.

– Ну, может не все так плохо? – сказала Изабель. – У любого миллиардера всегда найдутся наследники.

– Готовые каждую ночь пялить целок и платить за это по поллимона? Сильно сомневаюсь.

Алина увидала рядом с холодильником бар, достала бутылку какого-то винишка и присосалась к горлышку. Потом сказала:

– Хотите верьте, хотите нет, но я не убивала этого козла. Хотя сейчас бы, наверное, убила. Вы просто не представляете, какого это. Чувствовать, что ты своей дыре не хозяйка. Они сделали из меня какую-то озабоченную секс-рабыню. И, кстати, не думайте, что вам это не грозит. Вколят ту же хрень, что и мне вчера, и привет. Тоже будете мечтать, чтобы вас отодрали, как последнюю шлюху.

– Ну, если говорить серьезно, – сказала Юн Со, – то ситуация и без секса у нас не очень. Хозяина нет. Человека, который был в нас хоть как-то заинтересован. Кому мы здесь нужны? И зачем? Как будем выбираться? Кто поможет? И что потребует за эту помощь?

– Здесь всем рулит Баргас, – сказала Жасмин. – Значит с ним и надо разговаривать.

– Баргас себе на уме, – сказала Сабрина. – Зачем он Мию забрал? И куда ее дел?

– Баргас Мию забрал? – нахмурилась Алина. – Когда?

– Да еще утром, часа три назад. Сказал, что ее комната не здесь, а в большом доме будет.

– Ну, конечно, – включила сарказм Алина. – Подальше от нас, к себе поближе. Гляжу, он не теряет время.

– Ты это о чем? – спросила Сабрина.

– Да ладно. Я что, одна заметила, что он на ее задницу слюни пускает?

Все замолчали, переваривая открывшиеся перспективы.

– Сдается мне, Мия – только начало, – добавила Алина. – Им всем никто не помешает прийти сюда прямо сейчас и пустить нас всех по кругу. Бесплатно. И Баргасу в том числе. Он вообще в первых рядах будет.

– И что нам в таком случае делать? – спросила Сабрина.

Никто не ответил.

Снаружи хлопнула дверь и в гостиную шагнул Баргас.

– Я рад, что вы проснулись, мадемуазель, – сказал он Алине и мило улыбнулся.

2

Они сидели в ряд на длинном диване и смотрели на него.

Пока еще девственные телочки. Нетоптанные курочки. Нетраханные козочки.

Интересно, до них уже дошло, что они полностью в его власти? Или понадобится наглядный пример? Судя по испуганным взглядам, постепенно доходит.

Он не спеша посмотрел в глаза каждой.

– У меня новость. Пришло распоряжение от полиции. Никто не должен выходить на территорию усадьбы и за ее пределы. Во избежание потери улик и прочего сокрытия следов. Иными словами, до прибытия опергруппы все переводятся в режим домашнего ареста.

– Вы тоже? – с вызовом спросила Алина.

– Нет, конечно, – улыбнулся Баргас. – Я и два сотрудника охраны будем следить за порядком и обеспечивать выполнение правил.

– И когда прибудет опергруппа?

– Сегодня к вечеру. Совсем немного домашнего заточения.

– Господин Баргас, – подняла руку Жасмин. – Я не понимаю. Зачем нам всем это заточение, пусть и домашнее, если убийца – вот! – она ткнула пальцем в Алину. – Вы сами сказали! Заточите только ее.

– Не все так просто, мадемуазель Жасмин. Я говорил по горячим следам. Сейчас открылись новые сведения, из которых можно сделать вывод, что мадемуазель Алина скорее всего не убивала господина Гарта.

– Да неужели, – пробормотала Алина.

– До дверей ее сопровождали, – пояснил Баргас, – и от момента, когда она вошла в спальню, до ее крика, на который сбежались все, кто был рядом, прошло чуть больше минуты. Она бы физически не успела нанести все те раны, которые обнаружены на теле хозяина. Плюс – ее нашли там же без сознания. Ни орудия убийства рядом, ничего. Куда делось? И как она его пронесла, если была, извините, практически голой?

– Безмерно, конечно, радует, что вы снимаете с меня подозрения, – сказала Алина, – но лучше ответьте на вопрос, как у вас в большом доме наша святая Мия поживает?

Глаза Баргаса недобро блеснули за дежурной улыбкой.

– Мадемуазель Мия поживает неплохо, но должен вам всем сказать, леди, что она арестована.

– Что?!

Все оторопело уставились на него.

– Увы, теперь она главный подозреваемый в убийстве господина Гарта.

– Мия?! Убила Гарта?! Вы же понимаете, что это бред, – сказала Алина. – Этого не может быть.

– Я бы тоже считал это бредом, если б не получил доказательства. У Мии был конфликт с господином Гартом еще на самолете. Она назвала его дьяволом и сказала, что он скоро поплатится. Это зафиксировали камеры слежения. Но главное, ее видели у спальни господина Гарта в момент убийства.

Алина хотела возмутиться, но осеклась.

Она вспомнила. Белая призрачная фигура в купальнике, прячущаяся за колонной. Тогда она подумала, что это еще одна галлюцинация. А если нет?

– Вы что-то хотели добавить, мадемуазель? – спросил ее Баргас.

– Нет, – хмуро бросила она. – Ничего.

– В любом случае, прибудет полиция и во всем разберется. Я буду рад, если для мадемуазель Мии все кончится благополучно.

Ну конечно, подумала Алина. Для мадемуазель Мии. Кончится благополучно. Скорее ты сам в нее кончишь благополучно.

– Теперь еще один, сугубо технический вопрос, – сказал Баргас и оглядел их. – Я вижу, получив багаж, вы переоделись в собственную одежду. Должен вам сказать, что на территории усадьбы действуют определенные правила. Все носят униформу. Руководство, охрана, прислуга. Гости – не исключение. Из-за прискорбной трагедии правила не меняются. Поэтому убедительная просьба – переодеться. Обязательно. Для вас все давно подготовлено.

Баргас раскрыл шкаф. Там висело что-то белое.

– Да вы издеваетесь, – сказала Жасмин.

3

– Представляю, как будет реагировать местная мужская прислуга на наши телеса, запакованные в это, – Сабрина провела ладонями по своим крутым бедрам, обтянутым белой тканью.

– А мне нравится, – сказала Изабель, не спуская глаз с ее задницы. – Тебе идет.

– Я не говорю, что не идет. Я говорю, что на людях в таком виде появляться опасно.

Белые платьица, выделенные Баргасом в качестве униформы, обтягивали и зад, и перед и были такими короткими, что едва доходили до промежности.

– А охрана на что? – спросила Жасмин. – Уж наверно она сможет защитить нас от прислуги.

– А кто защитит нас от охраны? – спросила Юн Со. – Особенно от того китаезы с масляными глазками. Меня он уже пару раз хватал за жопу.

– О, – сказала Алина, – значит, не меня одну.

– Тебя тоже? – удивилась Юн Со.

– Он мне прямым текстом предложил анальный секс в обмен на какую-то информацию об острове.

– Со мной он до этого не дошел. Может кто еще пострадал от китаезы?

Ао робко подняла руку.

– Он подошел ко мне и сделал так, – она положила руку себе на грудь. – Я сказала, что Теганги придет за ним, утащит на дно и съест его внутренности. Он убежал.

– Вот даже как, – сказала Юн Со. – Надо будет запомнить твой рецепт.

– Слушайте, – сказала Жасмин, с отвращением глядя на белые тряпки, – я не понимаю, зачем вы все переодеваетесь. Мы же все равно тут под арестом. Никого рядом. Здесь-то зачем эту эскорт-униформу напяливать?

– Как я поняла из невысказанного господином Баргасом, – сказала Сабрина, – если не напялим, он нас накажет. Я как-то не очень горю желанием узнать, как он будет наказывать. А ты?

Жасмин вздохнула и сдернула с вешалки свою тряпочку.

– Блин, девки, – не выдержала Алина. – Вы все не о том думаете. Надо как-то Мию вытаскивать.

Все уставились на нее.

– Вытаскивать? – спросила Изабель. – В смысле?

– Как ты ее вытащишь, а главное, что потом делать будешь? – добавила Сабрина.

– Нас бы кто вытащил, – сказала Юн Со.

– Не знаю, как, но до нее надо хотя бы добраться и поговорить.

– Святоша прочтет тебе десяток псалмов и добавит «изыди, нечистая сила», – хмыкнула Жасмин.

– Кстати, ты права, – Алина ткнула в нее пальцем. – В это переодеваться нельзя. В белом по кустам бегать неудобно. Слишком заметно.

Она ушла в свою комнату и хлопнула дверью.

4

Всех заранее предупредили, что и в пути, и на острове одежду им предоставят, и что брать свою не обязательно и даже не желательно. И несмотря на это, каждая из них везла с собой полчемодана собственных тряпок. Шортиков, маечек, юбочек и коктейльных платьицев.

Алина была не исключением. Но кроме шортиков и юбочек у нее в чемодане лежал легкий комбинезон из камуфлированной термозащитной ткани. Ее логика была простой. Мы же летим почти на экватор. А экватор – это джунгли. А джунгли – это всякие змеи, пауки и прочие сколопендры. С голыми ногами лучше не показываться. А в этом наряде она ходила с отцом летом на охоту. И даже побывала в лесах на севере Таиланда. Короче, на острове тоже может пригодиться.

Она обрядилась в камуфляж, напялила желтые очки, в которых мир вокруг становился контрастнее, а мелкие детали виднее, и уже было хотела выбираться в окно, когда услышала тихое треньканье.

Звонил мобильник, погребенный под ворохом белья в чемодане.

Это было странно. Ее здешний номер никто не знал. Перед отъездом она сменила симку и хотела использовать телефон только для экстренных звонков в больницу.

Она выудила мобильник из чемодана и глянула на экран.

Глаза полезли на лоб от удивления.

Это был московский номер. И это был номер отца.

– Алло! Папа?!

В трубке сдавленно заперхали.

– Нет. Не папа. Твой папа все также лежит в коме и ждет, когда его нежная дочурка справится с ситуацией. Принесет ему в клювике денежку, полученную от продажи своей манды.

Голос был жестяным, пропущенным через модулятор. Такой она слышала до этого только в плохих боевиках про похищения.

Сердце ухнуло с небес под землю.

– Кто вы? Откуда у вас телефон отца?

– Неважно, кто, откуда. Важно, что я могу сделать. Глянь на экранчик.

Алина убрала телефон от уха.

На экране дергалось изображение. Это была палата отца. Стояла ночь. Перемигивались огоньки на приборах. Тот, кто снимал, стронулся с места и подошел к койке.

Отец лежал все такой же бледный и изможденный. Мерно сипел кислородный аппарат.

– Узнаешь папочку? – едва слышно донеслось из динамика. – А теперь смотри внимательно.

В кадре появилась рука в черной перчатке. Она взялась за вентиль подачи кислорода и медленно стала его поворачивать. Писк участился, огоньки стали перемигиваться быстрее.

– Нет! – вскрикнула она. – Пожалуйста!

Рука замерла на долгие секунды, а потом все так же медленно вернула вентиль в исходное положение.

– Мы придем сюда следующей ночью. Если ты кое-что не сделаешь.

Алина сглотнула.

– Что вам надо?

– Нам нужен медальон.

– Какой еще медальон? – Алина подумала, что ослышалась.

– Медальон с дохлой тушки твоего несостоявшегося дефлоратора Авалона Гарта. Серебряный, на цепочке. В виде черненого кракена. Видела его?

Она наморщила лоб, вспоминая.

– Да, кажется у него был такой в самолете. Но откуда вы…

– Не перебивай, курица. Запомни. Мы все знаем. Где ты. Кто с тобой. Что было. И что будет. Гарт никогда не снимал этот медальон. Даже когда кувыркался с целками вроде тебя. Вспоминай, он был на его шее, когда ты обнаружила его на кровати дохлым?

– Я не помню!

– Вспоминай, дура. Вентиль рядом.

– Но там было темно! И мне было не до медальонов!

Жестяной голос вздохнул.

– Для тебя было бы лучше, если б он был. Слушай внимательно. Два раза повторять не буду. Ты достанешь нам этот медальон.

– Но как?!

– Как хочешь. Мне все равно. Виллу перерой. С персоналом договорись. Если платить нечем – жопу подставь. Тебе ведь это уже предлагали. Вот и не скупись. Корма у тебя зачетная, должна пользоваться популярностью. Могу дать подсказку. Тушку Гарта уволокли в холодильную камеру. Вот и начни оттуда. Повара, охранники. Шанс, что медальон оставили на теле, мизерный, но он есть. Ну а дальше как карта ляжет. Срок тебе на все – сутки. Если не справишься, я специально для тебя сниму блокбастер под названием «Как папаша умирает». Давай, детка. Время пошло.

Связь отрубилась.

Алина от бессилия и пустоты в душе опустила руки. Выронила телефон. Съехала по стене на пол, сжалась в комочек и тихо заплакала.

5

Отец болел уже больше двух лет. Сперва эта дрянь начиналась как обычная простуда с кашлем и температурой. Потом были месяцы по больницам, три безуспешные операции и введение в искусственную кому.

– Я вам прямо скажу, девушка, – сказал тогда доктор, глядя на нее теми щенячьими глазами, которыми всегда смотрят доктора в подобных случаях. – Мы ничем не можем помочь. Только отключить аппараты жизнеобеспечения.

– Вы не можете, а кто может?

– Никто, – на мгновение замялся он.

– Вы не сразу ответили, – сказала Алина. – Значит, какая-то мысль вам в голову все-таки пришла?

– Вы наблюдательны.

– Меня отец научил замечать такие вещи в разговоре. Так кто?

– Есть одна клиника в Швейцарии. Она специализируется на подобных заболеваниях. Но их методики экспериментальны. А цены такие, что не по карману практически никому.

– Я правильно понимаю – эта клиника наш единственный шанс?

– Да.

– Тогда мне плевать и на методики, и на цены.

Она списалась с клиникой не выходя из больницы. И потом долго отходила от новостей, сидя на улице. На такие цены плевать не получалось. От четырехсот тысяч долларов за серию операций и последующий курс лечения. Даже если б она продала отцовскую квартиру и поскребла со всех немногочисленных родственников и папиных знакомых – она бы не смогла найти и половины.

Завтра вечером предстояло подписывать бумаги на отключение от аппарата.

Утром как обычно позвонило настырное рекрутинговое агентство. Оно звонило каждые пару дней весь последний месяц и навязывало собеседование у каких-то модельеров.

– Алина Александровна, – голос агента был как всегда вкрадчив и приторно сладок. – Сегодня у вас последний шанс принять их предложение. Завтра они сворачивают набор претенденток.