Глава 7. Поворот

Вторая квартира досталась Ивану от давно умершей бабки и когда-то служила ему конспиративным пристанищем, о котором практически никто не знал.

Он не был здесь уже пять лет, и с трудом представлял себе, что увидит. Воображение рисовало провалившийся потолок и рухнувшие стены, окончательно побежденные черной плесенью. Квартира располагалась в полуторавековом купеческом доме, который не ремонтировали со времен разгона Учредительного собрания. Здесь даже лестничные пролеты в подъездах до сих пор были сделаны из чугуна.

Улица Черниговская была одним из самых странных мест в городе. Это была даже не улица, а набережная, застроенная облезлыми малоэтажными домами. Сюда не ходил общественный транспорт, а офисы любящих уединение контор перемежались трущобами и откровенными бомжатниками. Посторонние если и заворачивали в эту сторону, то по очень большой нужде. Временами Ивану казалось, что если пройти по Черниговской чуть дальше, то можно попасть в ад. Там начинались гигантские руины старого элеватора и развалины мельничного комплекса, выстроенного в викторианском стиле. Ночью они напоминали замок людоеда, и даже расположенный рядом сверкающий метромост не мешал этому впечатлению. Дальше дорога уходила вдоль берега в никуда. В пустоту.

Дом 15в был расположен в кривом проулке, упиравшемся в непроходимые заросли ивняка и крапивы. Вдоль облезлых стен все также тянулся унылый палисадник. И все так же, как пять лет назад, сидел на бревне сосед Василий, в грязных спортивных штанах, шлепанцах и майке-алкоголичке. Иван поежился. Было прохладно. На столике перед Василием стояла бутылка дешевой сивухи.

– Вот, – сказал Василий. – Достал. Сто рублей. Идрит твою налево. А вчера-то что? Вчера-то семьдесят.

– Кризис, – объяснил Иван, подходя ближе.

Этикетка на бутылке была приляпана криво. Про существование акцизных марок производители не подозревали.

Василий, словно фокусник, выудил откуда-то два пластиковых стаканчика.

– Будешь?

– В следующий раз, Василий Иваныч.

– Ну!

Возглас «Ну!» у Василия мог означать что угодно. От крайней степени недоверия до восхищения и одобрения.

– Как жизнь? – спросил Иван. – Как квартирка моя? Стоит?

Василий глянул на него внимательно, будто только сейчас понял, с кем разговаривает.

– Стоит. Что ей сделается-то, квартирке твоей. Вот прошлой зимой у нас трубы прорвало, всех старух слева затопило. Но твоя-то вроде справа. Считай, пронесло.

– Может, приходил кто ко мне?

Василий сморщил лоб, вспоминая то ли «кто приходил?», то ли «как тебя, парень, зовут и кто ты вообще такой?»

– Может, – наконец, родил он и достал из кармана банку с килькой в томате.

Иван прошел мимо, решив не мешать трапезе.

Квартира была на первом этаже, с отдельным входом в виде низкой арки, утопленной в толстенной стене.

На полу в тамбуре валялось несколько конвертов и кучка рекламной макулатуры. Иван сгреб мусор в угол, прихватил конверты и открыл дверь.

Когда-то он планировал устроить здесь офис своего детективного агентства, поэтому квартира меньше всего походила на жилую. Черные письменные столы, черные шкафы для бумаг, выгоревший ковролин, серые стены и оружейный сейф в углу. На одной из стен висела подробная карта города. Жилой была только дальняя комната, с раскладывающимся диваном и телевизором.

Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли. Пахло деревом и древними кирпичами.

Иван прошелся по квартире, заглядывая в темные углы, словно боясь кого-то увидеть. Потом включил свет и рухнул в кресло. И тут же беззвучно выругался, потому что напротив кресла он увидел то, из-за чего пять лет сюда не заглядывал.

Вся стена напротив была плотно заклеена вырезками из документов, схемами, фотографиями свидетелей и подозреваемых. Они образовывали кластеры с аккуратно выписанными наверху названиями. Цветные нити соединяли все детали расследования между собой, а некоторые из них вели к центру, где висела черно-белая фотография его дочери.

Иван закрыл глаза.

***

Допрос 2. Полгода спустя

– Вернемся к личной трагедии Политова. Что вы о ней знаете?

– Почти ничего. Только общие сведения, которые нам сообщили после того, как… все началось. До этого вообще ничего не знал. Даже о том, что Мария Кудрявцева была его женой.

– Расскажите подробнее.

– Примерно пять лет назад Политов расследовал деятельность «Ордена Света», эдакой полурелигиозной, полумасонской секты. И случайно вышел на след некоего тайного сообщества, настолько хорошо законспирированного, что о нем не знали даже некоторые его члены. Их использовали втемную, а сами они думали, что работают на какого-то эксцентричного олигарха. Было известно, что в сообщество входит ряд местных предпринимателей и чиновников, но никакие фамилии не озвучивались. Цели тоже были неизвестны, и сперва Политов решил, что все это – модная игра в местечковое масонство. На эту мысль наталкивала конспирация и любовь к ритуалам. Перстни, гербы, плащи, маски и прочая собачья чушь. Но затем Политов узнал что-то такое, что поменяло его мнение. И он стал копать серьезнее.

– Что именно он узнал?

– Этого нам не сообщили, а возможно и сами не знали. Брифинг тогда проводила ФСБ, а она полезной информацией делиться не любит.

– Что было дальше?

– Политов встал этим псевдомасонам поперек горла. Его пытались остановить, подкупить, натравить налоговую и еще каких-то проверяльщиков. У сообщества были какие-то выходы на не последних в области людей, так что кое-какие ресурсы имелись. Но Политов уперся и копал дальше. И тогда у него похитили дочь.

– Как это случилось?

– Не могу сказать. Это упомянули вскользь, как не особо важный факт. Собственно, он и был не особо важным. Так, лишний элемент для раскрытия психологии подозреваемого.

– Как отреагировал Политов?

– Ну, а как бы вы на такое отреагировали? Поднял на уши всех, кого знал, даже с какими-то бандитами связался. В общем, наделал глупостей. Все бестолку. Тогда он обратился к Воеводину, а тот вышел на Москву и, видимо, запустил какой-то процесс в высоких эшелонах. Потому что сообщество быстро свернуло свою деятельность. То ли их предупредили, то ли еще что. А девчонку так и не нашли. Кудрявцева, естественно, обвинила во всем Политова. Мол, если бы не твое твердолобое упрямство… Короче, они развелись. Всё.

– И ничего конкретного? Кто входил в сообщество? Фамилии?

– Нет. Насколько известно, члены сообщества знали друг друга только по номерам. Никаких фамилий. Правда, были кое-какие подозрения. Например, в то время при странных обстоятельствах покончили с собой двое – депутат городской думы и замначальника областного департамента. Возможно, они были как-то связаны.

– И чем они все занимались, тоже неизвестно?

– Та деятельность, что была на виду, не выходила за рамки благотворительности и организации предпринимательских сборищ. Но ею занимались те, которые точно ничего не знали. В общем, с той поры об этих недоделанных масонах никто ничего не слышал.

– Но Политов решил, что просто так эту историю оставлять нельзя.

– Да. Наверное, он долго думал, каким образом заставить нас вновь заняться этим делом. И решил, что лучший способ – это убийство.

***

Полузабытые лица смотрели на него с выцветших фотографий.

Несколько депутатов, чиновники областной администрации, директора предприятий и даже один член КПРФ, по совместительству владелец завода и многочисленной недвижимости в центре. С вероятностью в 90% никто из них не имел никакого отношения к делу, но тогда, пять лет назад, он хватался за соломинку и лепил на стену всех, кто вызывал малейшее подозрение.

То же самое касалось схем и карт под общим названием «Локации». Возможные места собраний. Схема главного павильона Ярмарки. Банкетные залы элитных ресторанов. Конференц-зал отеля «Шератон». Дворянское собрание. Все места, где когда-либо происходило что-то подозрительное, особенно если это подозрительное было связано с ритуалами и тайными костюмированными сборищами.

Тут же висели распечатки с ветками форумской болтовни. «Сегодня у клиента дверь ремонтировал, так сразу с десяток идиотов в масках видел. Представляете? Пузаны в смокингах, телки в бриллиантах. И у всех маски, типа венецианских. Элитка в масонов играет, бгыгыгы! – Да ты венецианскую маску от противогаза не отличишь, быдло тупое!» Рядом – ссылка на юзера и приписка «узнать адрес клиента». Тогда не узнал.

Иван содрал со стены две фотографии (эти покончили с собой тогда же), потом еще одну (помер от инфаркта пару лет назад). Перевязал ведущие к ним нити. И стал развешивать на свободном куске стены новые сведения. Фото идола с головой Саши Белого. Распечатки «Тайных писаний». Увеличенные копии тайнописи со столба и с книги. В центре нового кластера он повесил чистый лист бумаги и крупно написал «Бергер». Ни фотографии, ни даже юзерпика у него не было.

Он разглядывал образцы тайнописи, пытаясь вспомнить, где видел похожие символы, когда в дверь требовательно постучали.

Первой мыслью было метнуться к оружейному сейфу. Но там уже давно ничего не было.

Иван нашарил в темной кухне длинный нож, выглянул в боковое окно и открыл дверь.

Маша стремительно прошла мимо, даже не взглянув на него.

Бросила на стол увесистую папку с бумагами и процедила:

– Поговорить надо.

Глава 8. Адрес

– Что это? – Иван кивнул на папку.

– Материалы по второму убийству. Стенограммы допросов, описание вещдоков. Фотографии.

– Второе убийство?

– Да. Гастарбайтер. С клеймом Перуна на лбу и тайными символами на груди.

– Это Организация. Они что-то готовят.

– Да. Только у следственной группы теперь новый подозреваемый.

– Кто?

– Ты.

Иван отшатнулся.

– Бред.

– Артем съездил к тебе домой. Представляешь, что он увидел сразу, как только вошел в твой кабинет? Прибитую к стене деревянную волчью голову. В точности такую же, как на идоле. И следы сборов в спешке.

– Это следы обыска, а не сборов. Они ко мне заходили.

– А волчья голова – это тоже следы обыска?

– Нет. Я ее сделал. Точнее заказал. Давно. Чтобы помнить.

Маша покачала головой.

– В общем, ты понимаешь, как это все со стороны выглядит. К тому же я рассказала Воеводину про наш ночной разговор. О том, что тебя вызвали на место преступления.

– Я там не был!

– Это ты так говоришь. Короче, неважно. Артем сложил два и два. Скоро здесь будет группа захвата. Воеводин против ареста, но тебя в любом случае ждет допрос. И пара дней в изоляторе.

– У меня нет пары дней!

– Знаю. Поэтому я их опередила. Ты, Политов, конечно, сволочь. Алкоголик. Но не убийца. Я попыталась вразумить, но ты же знаешь Артема. Он как ты. Если что втемяшится – не отступит. Бери папку. И сваливай отсюда. Я навела кое-какие справки про твоего Бергера, как обещала. И его связи. Найдешь там же.

– Я уже знаю про связи. Его наниматель со мной успел познакомиться. Помнишь Воронцова? Авторитета из 90х. Это он.

– Да? – Маша подняла бровь. – А, судя по письмам, его наниматель не из 90х, а из университета.

– Ч-что?

– Неважно. Времени нет. Здесь все прочитаешь, – она сунула папку ему в руки.

Иван повернулся к двери.

– Стой! – она протянула было руку к длинной ссадине на его виске, но тут же ее отдернула. – Тебя что, били?

– Их интересовал не только обыск, – усмехнулся он.

– Ты видел нападавшего?

– Не сказал бы, что видел. Я от него сбежал. Но в темноте он произвёл неприятное впечатление. Я сперва даже решил, что вижу чудовище. Какого-то зверя.

– Некоторые свидетели тоже твердят о чудовищах.

– Я в монстров не верю. Наверняка это был двухметровый мордоворот в шубе и увесистой маске.

Маша с сомнением поджала губы.

Издалека донесся вой приближающейся сирены.

– Давай, Политов. Бегом. И прошу. Хоть на этот раз не облажайся.

Он нервно кивнул, заглянув ей в глаза. И нырнул в темноту тамбура.

***

Тьма.

Запах плесени, кислой еды и гнилого дерева.

Где-то далеко капала вода.

Впереди пошевелилось что-то черное, темнее мрака вокруг. Медленно выросло и застыло, упираясь бугром головы в потолок.

– Андроп сделал, – разнесся по сводам глухой рокочущий голос.

– Как? – спросил Номер Первый. – Как ты сделал, Андроп?

– Андроп бежал, но не догнал. Андроп бил, но не убил. Андроп видел, как человечек спрятался. Андроп стоял рядом и слышал его дыхание. Потом Андроп ушел.

– Молодец.

Первый бросил сквозь решетку освежеванную заячью тушку. В темноте послышался шорох, гигантское черное пятно метнулось вперед. Раздался треск костей и раздираемой плоти.

Первый поморщился.

– Отдыхай. Скоро ты опять понадобишься.

Он повернулся к выходу.

– Андроп хочет знать, – донеслось сзади.

Первый вздохнул и помедлил.

– Что хочет знать Андроп?

– Что было раньше. Андроп хочет слушать.

– Конечно. Сейчас Андроп все услышит.

Первый вышел.

В галерее было немного светлее от горящего вдалеке тусклого фонаря.

За ближайшей колонной виднелась закутанная в плащ фигура с надвинутым на глаза капюшоном.

– Твой выход, – сказал Первый. – Расскажи ему что-нибудь эдакое. Чтоб подольше не спрашивал.