– А мы, Паша, выйдем на несколько минут, она и тебя обслужит!

– Ты это, за кого меня принимаешь?

– Спокойно, Паша! – вмешался Никола. – Он принимает тебя, как и мы все.

– Вы все?!

– За нормального мужика, который не сможет отказать хрупкой красавице. Правда? – спросил Никола у остальных.

Все дружно закивали головами.

Паша огляделся. Никто не смеялся.

– Хорошие вы мужики, всё же! – сказал он. – Я сюда падаю!

Он с размаху уселся на диван у лоджии.

Леонид Аркадьевич помялся, но не смог сказать, что ему первому приглянулось это место. Он только вздохнул и подумал, что права Наденька, считающая его тряпкой.

Никита занял место ближе к телевизору. Никола сел на диванчику дверей.

Чугуеву достался изрядно помятый диван в самом углу, он и стоял почему-то не впритык к стене, а наискось, словно прикрывал что-то. Как только Леонид Аркадьевич сел на своё место, сразу выяснилось, почему диван стоит наперекосяк. Он еле держался, упираясь в стены двумя углами. Стоило Чугуеву шевельнуться, как спинка слева отвалилась. Он испуганно вскочил, и упала правая спинка.

– Вот так "люкс"! – Никита подошёл к журнальному столику, схватил трубку телефона. – Сейчас я им устрою!

– Не нужно ничего устраивать, – попросил Чугуев. – Нам здесь ещё долго жить.

– Эдак можно всю жизнь прожить, чтобы какие-то гады на шее сидели! – высказался Паша. – Я сам скажу, дай трубку! – он протянул руку.

– А что если посмотреть на это с юмором? – сказал Никола.

– Это ещё как?

– Философски.

– Твой диван развалился – тебе и решать! – Никита положил трубку.

Никола молча подошёл к предмету спора, осмотрел развалину.

– Думаешь, так нормально будет? – спросил Чугуев, после того, как Никола поднял прикладные спинки и приставил их к стенке.

– Так я и думал. Смотри, тут вообще болты-то на месте!

Никита подошёл ближе. Действительно, похоже, кто-то либо потерял гайки, либо поленился их прикрутить. Он проговорил мысли вслух.

– Или забыли по-пьяни! – предположил Никита.

– Как можно напиться, чтоб забыть? У нас на работе ещё не так пьют!

– Паша! Сам-то пробовал нажраться да потом гайки крутить?

– Не-е, тут ты прав. Я не любитель.

– Что будем делать? – спросил Чугуев.

– Позаимствуем гайки у соседей.

– Это как? – скрестил руки на груди Паша.

– Молча! Ты что, зажмёшь гайку для товарища, а?

– Я-то что? Как сам спать буду? На полу, что ли?

– Я вообще-то… – Чугуев развёл руками, вышел на лоджию.

– Никто на полу спать не будет, Паша! Как работяга сам мог бы допетрить, что от одной гайки твой диван не развалиться!

– А! Вот ты что придумал! Ну, ты инженер, тебе и думать!

– Верно, Паша. Мне думать, а тебе крутить.

– Схожу, попрошу ключ у водилы! – сказал Никита и вышел из номера.

– Никола! Ты это, обожди с ключом! – сказал Паша, задирая крышку своего дивана. – Работы тут на пять сек!

Он потрогал гайки, открутить можно любую. Паша отвернул дальнюю, ближе к стене. Подал назад, не глядя.

– Лёня! Держи!

Чугуев не услышал. Он наблюдал за зимним прибоем. Море было воистину чёрным, беспокойным. Тёмные волны, разгоняемые белесыми барашками, тяжелели и, падая, рассыпались о берег ледяными брызгами. Леонид Аркадьевич ёжился, как будто волны выбрасывали холодные барашки ему за шиворот. Чугуев затушил сигарету о перила балкона.

Никола спустился на первый этаж. По дороге ему никто не встретился. Все двери были закрыты. Ни из одной комнаты не слышалось голосов, не играла музыка, не говорил телевизор. В холле на первом этаже, переделанном в ресторан, никого не было. За стойкой бара, служащей одновременно вахтой, стоял тот же самый глухонемой швейцар. Он по-прежнему шумно дышал через рот.

– Выйду во двор! – сказал ему Никола.

Швейцар не шелохнулся.

Пройдя по тротуару, посыпанному галькой, Никола приблизился к раскрытым настежь входным воротам из крашеной синим арматуры. Ножки ворот обросли землёй, как будто стояли здесь с незапамятных времён.

Никита точно помнил, что на площадке перед пансионатом стояла рыжая "девятка". Он тогда решил, что это машина кого-нибудь из прислуги. Для начальства она никак не подходила. А если хозяин машины из простого люда, то запросто может дать ключ.

Никола накинул капюшон. Шёл мокрый снег вперемежку с холодным дождём. Не смотря на близость моря, летом не пахло. Скорее это походило на весеннюю распутицу, когда валенки одевать поздно, а в сапогах зябко. Ни телега, ни сани. Машина стояла на прежнем месте. Хозяина не было. Никола обошёл вокруг машины, осмотрелся. Никто не вышел из пансионата. Дверцы, конечно, были заперты.

Он решил вернуться и найти кого-нибудь говорящего, чтобы расспросить о хозяине машины. Как только Никола развернулся, кто-то, появившийся из ниоткуда окликнул его.

– Мужчина! Вы что-то искали?

– Я искал шофёра, – оборачиваясь, сказал Никола.

Перед ним стояла женщина в фиолетовом плаще. Огромные очки в роговой оправе не позволяли разглядеть её лицо. В руках она держала дамскую сумочку. Наверное, одна из отдыхающих, решил Никола. А значит, она может знать хозяина "девятки".

– Собираетесь куда-то ехать?

– Нет, мне нужен ключ "на двадцать два".

– Вы привезли работу слесаря с собой?

Никола посмотрел женщине в глаза, то есть на тёмные стёкла очков. Издевается или шутит?

Её тонкие губы не шелохнулись. Женщина ждала ответа. Серьёзного, как и её вопрос.

– Наоборот. Это работа не отстала от меня и в отпуске.

– Меня зовут Ниной! – она протянула руку.

– Николай, – он вяло пожал руку. – Так где, говорите, водитель?

– Я говорю, что водитель это я!

– Тогда дайте ключ "на двадцать два"!

– Надолго?

– Дело пяти минут. Диван у друга развалился.

– Надо поаккуратнее с казённой мебелью.

– Не волнуйтесь, сделаем как надо.

Она попросила открыть багажник. Никола не стал отнекиваться, влез в машину, щёлкнул замком багажника. В багажнике было всё необходимое для путешествия. Термос, набитые дорожные сумки. Из инструментов был трос, домкрат и консервная банка с какими-то болтами. Гаек и каких-либо ключей не находилось.

– Где у вас ключи? – Никола поднял голову и обернулся.

Женщины не было.

– Что за муть? Так ещё и посадят ни за что! – выругался он. Звать Нину он не стал. Никола захлопнул багажник, затем дверцу машины и зашагал к пансионату, не разбирая пути, ступая в лужи и грязь.

– Ты что, Никола, в море искупался?

– Почти. Даже русалку повстречал.

– И как она?

– Да как, – Никола махнул рукой. – Хвост да чешуя!

– С этого-то не снимай! – Никита повернулся к Паше.

– А как? С моего сняли, с твоего сняли по гайке, а Никола у нас что, барин?

– Давай, откручивай! Пускай у всех одинаково будет! – сообразил Никола.

– И я говорю! Сразу понял: по три гайки каждому. На троих, то есть! – Паша заржал собственной шутке. Его поддержали мужики.

Только Чугуев по-прежнему торчал на балконе.

Через пять минут работа была закончена.

– Обмоем? – предложил Никита.

– Мужики, я пас!

– Искать экстрим пойдёшь, Паша?

– Не курю, спортсмен! – пошутил Паша, вынимая пачку папирос из кармана.

Никита посмотрел на Николая.

– К вечеру сообразим, если что.

– Интересно, тут канал "спорт" есть? Эта выдра обещала "тарелку"!

– Паша включил телевизор. Пощёлкал пультом и нашёл любимый канал.

– А сейчас наша сборная проходит подготовку в Сочи! – закончил сообщение диктор.

Далее пошли новости о теннисе.

– Ты понял, какая сборная?

– Паша, какая еще, по-твоему, сборная может затеять сбор в Сочи?

– Думаю, футбольная.

– Верно думаешь. Только тебе что за дело?

– Да-а, – протянул Паша. – Мне туда не попасть.

– По-моему, хоть кого пускают на тренировку, – сказал Никола. – Отчего нельзя посмотреть-то?

– Да ладно, проехали! – с силой махнул рукой Паша и дёрнул за ручку двери на лоджию.

– Иди, Лёня! Там тебе диван починили!

– Спасибо, Паша!

– Всем спасибо скажи! Я чего, только гайки привернул. Делов-то! – Паша отряхнул ладони.

– Всё равно, спасибо, Паша.

– Чудак ты, Лёня! – сказал Бураков.

– Спасибо, мужики, – сказал Леонид Аркадьевич, зайдя в комнату.

– Да не за что, – сказал Никола.

– Должен будешь, Леонид Аркадьевич! – улыбнулся Никита.

– Никаких проблем!

– Шучу! – Никита хлопнул в ладоши.

– Да почему же? Смотрю, диван как целый! – Чугуев осторожно присел, затем поёрзал, после чего привстал и с силой хлопнулся на диван. – Что вы сделали? У кого запчасти взяли?

– У Николы спроси! Он какую-то русалку надыбал. У неё и взял новые ножки для дивана!

– Какую русалку? Почему новые? – Чугуев покачал спинку дивана.

– Да она же прежняя!

– Конечно, та же самая. Это Паша немного реконструировал итальянские диваны кубанской сборки.

– Что он сделал?

– Лень, тебе в самом деле, интересно? – спросил Никола.

– Конечно. Я заинтригован. Как можно починить диваны за время выкуренной сигареты? Без мастеров, без сантехников и прочих… – Чугуев пожевал губами.

– Пролетариев! – подсказал Никита.

– Специалистов, – поправил Чугуев. – И всё же?

– Никаких премудростей. Открутили с каждого дивана по одной гайке с головного конца, да ввернули в твой диван.

– Надо же, как всё просто, – развёл руками Чугуев. – А кто автор идеи?

– Тебе-то, зачем?

– Кому должен буду больше всего?

– Никто, никому, ничего не должен! – сказал Никита, разделяя каждое слово.

– И всё же, я перед вами в долгу.

– Как знаешь. Я бы не парился.

– Мужики! – крикнул Паша в приоткрытые двери с лоджии. – Мы это, до обеда, что делать будем?

– Паша! Есть предложения?

– Не-е, я пас! Спортсмен, если кто ещё не понял.

– Эй! Спортсмен! – окликнул его Никола. – Или заходи, или двери прикрой! Не все закалённые.

– А жаль! – Паша выбросил окурок за перила и вошёл в комнату.

– Не поверите, ща бабу видал страшную! – высказался Паша, скрестив руки на груди.

– Никола тоже русалку видел. Что-то рановато у вас видения начинаются. Ещё не отдохнули толком.

– Никита! Пошёл бы ты, а?! Точняк, говорю, бабу видал страшенную! Такая если присниться, до потолка подпрыгнешь от ужаса.

– Что за женщина? – спросил Чугуев, чтобы поддержать разговор.

– Не женщина, баба-яга какая-то! В натуре, если мою жопу рядом с её рожей поставить – она стрёмнее будет, потому как в очках!

– В каких очках? – спросил Никола.

– В больших, на всю рожу!

– В чёрной оправе?

Никита вздрогнул.

– Не знаю, в чёрной не в чёрной, только стрёмная харя у неё.

– Паша! Она что-нибудь говорила?

– Не, только зырила на меня как-то странно. Как будто я ей десятку должен.

– А потом ты отвернулся, и она исчезла, – сказал Никола.

– Ну, да! А что, твоя русалка тоже исчезла?

– Растворилась в тумане. Похожа, кстати на твою бабу-ягу.

– Разные люди встречаются, – сказал Чугуев.

– Тебе, Лёня, ещё не встречалась такая!

– И ты немногое потерял.

– Едут зимой на море, – продолжал мыслить вслух Чугуев, – кто по нужде, кто за здоровьем, – он посмотрел на Пашу, – а кто людей попугать.

– С чего ты взял, что я испугался? Просто впервые такую срамоту видел! Вон, Никола тоже!

– Наверное, она из "дикарей", – предположил Никола. – Потому что в машине всякий хлам, который просто так по городу не возят. А ключей никаких!

– Кажется, я знаю, кто это такая.

– Никита! Ты, похоже, знаешь всё!

– Не всё, но Нину Петровну всяко узнаю. Даже по описаниям.

– Дак она того, – улыбнулся Паша, – за тобой охотиться?

– Точно, точно! – подхватил Никола. – Пора, Никита, пора!

– Чего, пора-то? – поддавшись общему весёлому настроению, улыбнулся Никита.

– Пора о детях позаботиться! – продолжал Никола.

– В смысле?

– В смысле алиментов, а?

Все дружно заржали. Глядя на недоумевающую физиономию Никиты, не выдержал и Чугуев.

Никита засмеялся последним.

– Не такой уж я конченый алкоголик, чтоб на старуху позариться.

– А сколько ей лет?

– Примерно как тебе, а что, Лёня, интересуешься психологией?

– Почему, психологией? Эта Нина Петровна, она что, твоя преподавательница?

– Да, – легко соврал Никита. Не хотелось рассказывать о странном знакомстве с ненормальной женщиной.

– Интересная жизнь. В технических ВУЗах психологию преподают!

– Ещё не то бывает, Леонид Аркадьевич! Скоро в дворники без диплома о высшем образовании не возьмут.

– Точно?

– Паш! Тебе-то чего беспокоиться? В футболисты с тремя классами возьмут.

– А ты что думаешь, футбол тебе просто? Бегай да пинай мячик?

– Нет. Это целая наука, Паша!

Паша посмотрел в глаза Никите и не увидел никакого намёка на шутку.

– Какая наука? – спросил он.

– Ну, я не знаю. Вон, спроси у Леонида Аркадьевича! Он должен знать.

– Лёня! Какая наука – футбол?

Никита переглянулся с Николаем. После чего все уставились на Чугуева.

– Павел, у каждой игры есть свои правила. А если есть правила, значит, обеспечен научный подход.

– Дак, в чём наука-то? – не унимался Павел.

– Понимаешь, Павел, возьмём самую простую игру.

– В Чапаева что ли?

– Пусть в Чапаева. Правила есть?

– Какие правила-то, бей по шашкам, и делов-то.

– Конечно. Как ты и сказал: "Бегай, да мячик пинай"! А попробуй сразу тремя пешками?

– Не получится.

– Так же и в футболе. Трое разом никак по мячу не пнут. Кроме того, – Чугуев ослабил галстук, облокотился на журнальный столик, – жаль картошки нет, в два счёта объяснил бы!

– Ты это про что?

– Да про Чапаева!

– Я допетрил! Где должен быть командир? В смысле, капитан команды?

– И это тоже. Главное, Паша, система! Индивидуальное мастерство должно подкрепляться командными действиями!

– Как ты сказал?

– Я сказал, что каждый игрок команды работает как винтик в общем механизме. И от его работы зависит вся игра!

– Ну, про винтики мы уже проходили! – сказал Никита.

– Мало проходили! – заявил Чугуев. Никита опешил от резкого тона. Смолчал. И показалось вдруг Чугуеву, что сидит он за своим столом мэра и ведёт планёрку. Он опустил голову, испугавшись собственного голоса.

– Ты это, Лёня, запиши мне вот эти слова-то! – Паша вынул из кармана спортивной сумки записную книжку и авторучку.

– Какие слова?

– Ну, про команду и мастерство!

– Винтики только не пиши, – посоветовал Никола.

Чугуев махнул рукой и размашистым начальническим почерком наискось, как наложил резолюцию, написал на листке:

Футбол требует научного подхода!

– Не, ты про индивидуальное мастерство напиши! – попросил Паша.

Леонид Аркадьевич написал и о мастерстве.

– Во, нормально! А ты говоришь! – Павел обратился к Никите.

– Виноват, – Никита поклонился.

– То-то же! Я ж говорю, непросто всё это.

– Что не просто? – спросил Николай.

– А то, Никола! Это тебе не за сиськи корову дёргать! Правильно говорю, Лёня?

– Правильно. Существуют целые школы футбола. Европейский, к примеру, отличается от Южно-американского. Африканский, совсем другая история.

– Интересно, китайцы в футбол играют? – спросил Никита, подначивая Чугуева.

– В футбол играют все.

– Только не все на чемпионат выходят! – добавил Павел.

– Да, иногда такие гранды не проходят отборочных туров! – глаза Чугуева загорелись.

– Пойдём, покурим! – предложил вполголоса Никита, глядя на некурящего Николая.

Они вышли на лоджию, оставив двух знатоков футбола за интересной беседой.

Никита закурил. Николай посмотрел вниз.

– Ищешь Нину Петровну?

– Да как тебе сказать…

– Прямо.

– Я залезал в её машину, рылся в багажнике. Правда, ключей не нашёл и ничего не взял.

– Тогда ты ей ничего не должен.

– Понятное дело, но, понимаешь, я ж без перчаток шарился!

– Боишься, что её грохнут, а потом тебя привлекут?

– Можно и так сказать.

– Смотри, это её машина? – Никита показал пальцем на оранжевую "девятку".

– Она.

– Тогда вот что, Никола! Пошли и сотрём все твои отпечатки, мало ли что! Ты же помнишь, к чему прикасался?

– Вообще-то, да.

– Какие трудности? Возьмёшь тряпку и сотрёшь все отпечатки! А я на шухере постою!

– Далёко собрались? – спросил Павел, когда они прошли к выходной двери.

– Прогуляемся.

– До пляжа?

– Паша! До пляжа сходим все вместе, после обеда!

– Павел, а ты напрасно на Зико наезжаешь! Понятное дело, хотел удивить "сухим листом"!

– Да куда ему? Тоже, закосил под Пеле!

– Пошли, пошли! – сказал Никита. – У них ещё восемьдесят второй год по футбольному календарю!

Машина стояла на прежнем месте. Следы, если они и были, давным-давно смыты дождём. Как и отпечатки пальцев снаружи. Поэтому Никола без опаски взялся за ручку.