Эпилог

Роза стояла на вершине холма и смотрела на заснеженную деревню. Деревня оживала: из труб домов шёл дым, слышался отдалённый лай собак, и жители после лютых морозов, наконец-то, стали выходить из своих изб. Светило зимнее, но уже не такое холодное солнце. Роза наслаждалась ярким светом и улыбалась в предчувствии скорой весны.

Её радостное состояние прервал внезапный скрип саней, и, обернувшись, она увидела приближающиеся подводы с дровами. Исмай остановил Огонька, подошёл к Розе и, смотря на белые столбы дыма над деревенскими избами, произнёс:

– Будем жить!

Москва, 2014–2019 гг.

Переходный возраст

Писатель-фантаст Рэй Брэдбери в книге «К западу от Октября» так написал о переходном возрасте: «В тринадцать жизнь идёт наперекосяк. В четырнадцать – и вовсе заходит в тупик. В шестнадцать – хоть ложись да помирай. В семнадцать – конец света. А там терпи лет до двадцати, чтобы дела пошли на лад».

Мне и моим родителям сильно повезло, что мой переходный возраст прошёл почти незаметно – без отрицания всех и вся, без серьёзных конфликтов с близкими и без какого-либо бунтарства. Хотя поводов для этого было много.

Я рос неугомонным и очень активным мальчишкой. С одиннадцати лет во мне стала просыпаться бурная энергия, которая, как река, заливала окрестные берега после зимней спячки. Дома мне не хватало места, воздуха, и я часто пропадал во дворе, где собирались мальчишки разных возрастов и воспитания. Но это не было преградой в общении и дружбе с ними. Нас объединяло одно – все мы были послевоенными детьми. И таких детей двор и улица принимали с распростёртыми объятиями.

Пацаны объединялись в дворовые банды и, в доказательство своего превосходства, часто выходили стенка на стенку с такими же, как и мы. Мы очень гордились, что превосходство нашего дома на Поклонке было принято всеми подростками от Филей до Арбата. Но эта гордость была мимолётна, и для многих мальчишек она очень быстро обернулась катастрофой. В лучшем случае их ставили на учёт в детской комнате милиции, в худшем – отправляли в детские колонии на «химию».

Я был близок к этой черте, и мама, видя наш мальчишеский беспредел, однажды взяла меня за руку и отвела в секцию спортивной гимнастики.

Так началась моя спортивная жизнь, которая так удачно совпала с переходным возрастом.

Часть I
«Олимп»

В секции спортивной гимнастики было много школьных друзей. Сама секция располагалась в школе на пятом этаже, и ходить туда было легко и приятно. Тренировки поглощали всю мою энергию. Думать о чем-то другом не хотелось, и не было сил. А родителям это и нужно было.

В одиннадцать лет меня впервые отправили в спортивный лагерь «Олимп» на два летних месяца. Лагерь располагался на крутом берегу Истринского водохранилища, окружённый лесами. В то время там не было ни дач, ни коттеджных посёлков. Были две деревни с весёлыми названиями «Лопотово» и «Пятница». В лагере было две группы мальчиков от семи до пятнадцати лет и две группы девочек такого же возраста.

Мы жили в спартанских условиях: в палатках, спали на нарах, электричества и связи не было, мылись на озере, тренировки проходили два раза в день, и дисциплина была железной. Это была своего рода школа «выживания» и взросления. И тогда, в шестидесятые, это было нормой, и родители не боялись за своих детей. Гимнастические снаряды были под открытым небом, разбросанные по всему лагерю. Вместо матов были «ямы» из опилок. Заниматься на таких «ямах» было одно удовольствие, особенно акробатикой. Акробатическая дорожка пружинила и высоко подбрасывала при исполнении пируэтов. Тренировались каждый день, а в субботу проводились соревнования по общефизической подготовке, где главное внимание уделялось технике и выносливости. Заканчивалась такая подготовка кроссом. За первое место давали две банки сгущёнки, за второе – одну, а за третье – три воблы. Растущий организм требовал постоянной подпитки, и борьба за призовые места была нешуточной. Сгущёнку и воблу мы сгребали в одну кучу и вместе со всеми тут же устраивали пирушку.

Каждый день после первой тренировки мы купались в водохранилище. Ограничений и буйков на воде не было, и мы устраивали групповые заплывы. Любимым развлечением были прыжки в воду со специально сделанного мостика. Но прыгали мы не «бомбочкой» и головой вниз, а с пируэтами и сальто – кто с разбега, кто стоя спиной. В этих водных занятиях участвовали все. И девчонки тоже. Во время прыжков старшие девчонки иногда теряли свои лифчики, обнажая прелести бурно расцветающей жизни, и выходили из воды, часто не замечая своего конфуза. Мы, одиннадцати-двенадцатилетние мальчишки, видя такое, переставали дышать и, широко раскрыв глаза, с восхищением перешёптывались друг с другом:

– Смотри, смотри, какие…!

Это добавляло перца в познании мира в период нашего взросления и перехода к новому этапу жизни – из детства в юность. Всё было по закону природы. Всё было правильно. Спортивный лагерь лишь ускорял этот непростой переход.

Любимым времяпровождением в лагере было собирание грибов, черники и рыбалка.

Наш растущий организм постоянно требовал еды. Лес и вода давали нам возможность дополнительного пропитания. Грибов, особенно сыроежек, и черники в лесу было «море». Грибы мы относили на кухню и жарили, а чернику съедали на месте. Так что языки у нас были почти всё время синего цвета.

Рыбалка у нас была необычная. Мы наблюдали, как рыбаки сутками просиживали за донками в стремлении хоть что-то словить. Иногда клёва вообще не было, и вся рыбалка у них уходила насмарку. Мы тоже пытались ловить рыбу, но из улова мы даже не могли сварить уху. А есть очень хотелось.

И вот однажды наши старшие мальчишки придумали оригинальный способ ловли рыбы. У медсестры они выпросили борную кислоту для промывания глаз. Истинное назначение борной кислоты в руках этих мальчишек для меня, непосвящённого в тайны мироздания, было непонятным. Оказалось, что ей можно было не только промывать глаза, но и вымачивать хлеб. После несложных манипуляций парни показали, что такое настоящая рыбалка.

Метрах в сорока от берега мы затабанили лодку, и я стал наблюдать, что они будут делать дальше.

– А сейчас, – сказал один из них, – мы проведём испытания.

Он взял мякиш хлеба, пропитанный боркой, и стал разбрасывать маленькие комочки рядом с лодкой.

– А что ты делаешь? – сильно удивляясь, спросил я.

– Прикармливаю рыбу, – хитро улыбаясь, ответил он.

Прошло несколько минут, и я увидел, как на водной глади то тут, то там стали появляться круги. Это рыбы глотали брошенные комочки хлеба.

– Ну, всё, – потирая руки, сказал «старшак». – Засекаем время, и через пять минут будем собирать улов. Приготовьте свои сачки.

И вправду, не прошло и пяти минут, как рыба стала всплывать кверху брюхом.

– А это как? – спросил я. – Не опасно?

– Да нет. Рыба от борки на несколько секунд засыпает и всплывает. И надо успеть её подобрать. Но только аккуратно. Если до неё дотронуться, она тут же уплывает.

За полчаса таким хитрым способом мы словили полное ведро подлещиков. Вечером повар сварил нам уху, которая получилась на славу.

Но однажды мы с такой рыбалкой чуть не попали под «раздачу». Мы заплыли в небольшую бухточку и проделали нехитрую работу. Рыбаки, сидевшие на берегу, с любопытством смотрели на наши манипуляции и не могли понять, что же мы делаем. Всё протекало мирно до того момента, как мы стали сачками подбирать рыбу: одна, вторая, третья… Со счёта сбились.

– Что-то я в толк не возьму, – сказал один рыбак. – Что они делают? – обратился он ко второму рыбаку.

– Не знаю точно, но, по-моему, они травят рыбу, – и с этими словами вытащил ружьё.

– Ну-ка стоять, а то я стрелять буду! – закричал он и быстро сел в лодку.

– Полундра! – закричал я. – Они гонятся за нами!

Старшие быстро налегли на вёсла и, что было сил, помчались в заводи, подальше уплывая от лагеря. Намерения рыбаков были серьёзные. Увидев, что мы быстро удаляемся, они произвели выстрел в воздух. Сердце у меня опустилось в «пятки», коленки сильно затряслись, и в глазах потемнело.

– Ну, всё, – подумал я, и перед глазами поплыли страшные картинки:

– Сейчас нас поймают, привяжут к дереву и учинят допрос с мордобоем. Типа: «Откройте, мальчиши, вашу тайну, как так ловко у вас выходит? Мы два дня и две ночи сидим и ни одной рыбки не смогли поймать, а у вас за полчаса полное ведро…»

Мои мысли прервал один из старших парней.

– Ну, всё, вылезай, – тихо сказал он. – Приплыли. Лодку и улов до вечера оставляем в камышах. Берегом добираемся до лагеря и никому ни слова.

Так мы и сделали. Вечером забрали улов и переправили лодку к лагерю.

После этого случая мы перестали «прикармливать» рыбу и ловили её теперь только на донки. И это, скажу я вам, было гораздо интереснее.

«Морские» путешествия были ещё одним ярким времяпровождением в нашей лагерной жизни. У нас была четырёхвёсельная шлюпка с рулём на корме, которая вмещала до десяти человек. Водохранилище было большое, и, чтобы добраться из конца в конец, да ещё с купанием и высадкой на берег, уходило часа три. Для нас было большим открытием, что у другого края водохранилища оно не заканчивалось, а резко уходило вправо. И там открывалось ещё одно большое водное пространство, которое вдали перекрывалось огромных размеров плотиной. Не знаю почему, но плыть в сторону плотины всем было боязно. Охватив небольшой край этой части водохранилища, мы радостные и счастливые поплыли домой, в лагерь. Мы сидели на вёслах, что само по себе было хорошей силовой тренировкой, а тренер на руле давал команды ускорить или ослабить ход.

Стояли жаркие июльские дни. В один из таких дней мы организовали дальний водный поход. Настроение у всех было радостное и весёлое. Но на обратном пути небо вдруг почернело, и день в одно мгновение превратился в ночь. Стало тихо, и от этого жутковато. Даже ряби не было на воде. Прямо как на картине Николая Дубовского «Притихло». Только во сто крат хуже. От нашего веселья не осталось и следа. Мы опустили вёсла и затихли, не понимая, что будет дальше. Понял только тренер. Он сразу всё смекнул и во весь голос крикнул:

– Быстро налегаем на вёсла и гребём к ближайшему берегу!

Не успел он это сказать, как в небе полыхнуло, и страшной силы молния ударила рядом со шлюпкой. Яркий всполох ослепил нас, а в ушах от грома зазвенело, да так, что мы на некоторое время оглохли. Лодку сильно качнуло, и девчонки в голос завопили от испуга. Мы бросили вёсла и залегли на дно лодки, крепко вцепляясь в два спасательных круга.

– Все на вёсла! – отчаянно, срывая голос, кричал тренер, пытаясь привести нас в чувство.

Упала капля, другая, и в одну секунду с неба на наши головы обрушился обломный ливень и поднялся ураганный ветер. Наша лодка, одна посреди водного пространства, была похожа на «Ноев ковчег» во времена «Всемирного потопа». Её яростно кидало на волнах из стороны в сторону, и угроза перевернуться добавляла страха в наших глазах. Молнии сверкали по всему небу, издавая страшные громовые звуки. При каждом раскате грома девчонки орали во весь голос, а мы, до смерти перепуганные, но собрав последние силы, налегли на вёсла. Суша была примерно в километре. Дождь был такой силы, что берегов практически не было видно. Вода прибывала и уже покрывала нам щиколотки. Видя это, тренер дал команду:

– Быстро, по двое на весло! – и, обращаясь к девчонкам, крикнул – Сколько осталось до берега?

Они вглядывались вдаль и приблизительно пытались определить расстояние до спасительной суши.

– Сколько? – кричал тренер.

– Ну, метров триста, а может, больше, – дрожащим голосом вопили девчонки.

Воды в шлюпке прибывало. Небо продолжало «полыхать» от молний, и раскаты грома глушили нас. Все были на грани паники.

Наконец, под нескончаемым ливнем лодка уткнулась в берег. Мокрые, испуганные, мы повыскакивали из шлюпки и ощутили под ногами твердь.

– Ну что, все живы? – охрипшим голосом спросил тренер. Он понимал, что угоди молния ближе к шлюпке, всё могло бы закончиться плачевно. Спасательных жилетов в то время не было, а два круга на десять человек никого бы не спасли.

– Живы, – ещё не придя в себя, ответили дети.

– Слава Богу. Думаю, – продолжил тренер, – вы запомните этот поход на всю оставшуюся жизнь, – и после паузы добавил – Правда, и я тоже.

Я смотрел на ребят, на их мокрые и бледные лица и впервые почувствовал, что такое настоящий страх. Пальцы рук ещё некоторое время предательски дрожали, выдавая моё состояние.

С последними каплями дождя настроения у всех прибавилось, и один из ребят на радостях крикнул:

– Вот это приключение!

Одна девчонка испуганно посмотрела на него и покрутила пальцем у виска. Это была красивая и чувственная девочка. Всякий раз, когда я смотрел на неё, я, подрастающий мальчик, впадал в ступор и терял дар речи. И не только я. Такое состояние оставалось у меня на протяжении многих лет, когда жизнь какими-то неведомыми путями снова и снова сводила меня с ней: и в спорте, и в студенческие годы, и на отдыхе.

А сейчас она стояла вся мокрая от дождя, с прилипшими к уже не детским ногам трениками и с неостывшими переживаниями в серо-голубых глазах. И от этого она была не только красива, но и возбуждающе привлекательна. Я смотрел на неё, и мои чувства от избытка подросткового адреналина стали закипать. У меня перехватило дыхание, сердце бешено запрыгало, и по телу пошли горячие волны. От смущения и неловкости своего положения я отвернулся и, подбежав к лодке, принялся вместе с другими приводить её в порядок.

Дождь прошёл, небо очистилось, воду из лодки вычерпали, и мы поплыли к лагерю. В полной тишине мы налегали на вёсла с одним единственным желанием как можно быстрее добраться до нашего берега.

Буря не прошла стороной и лагерь. Там тоже произошли неприятные события. Во время готовки обеда раздался страшный грохот. От удара в столовой затряслись столы и посыпалась посуда. Это молния ударила в берег. То, что мы увидели, нас очень сильно потрясло. Молния снесла часть крутого берега, рядом с которым находилась наша столовая, а у подножия, рядом с водой, образовалась глубокая воронка.

– Да, – почесав затылок, сказал я полушёпотом, – нам здорово повезло, что та молния не угодила по шлюпке.

Кроме нас, на берегах водохранилища располагалось ещё несколько спортивных лагерей и лагерь ремесленных училищ. Среди учебных заведений ремесленные училища по статусу занимали последнее место. Потом шли техникумы, институты, и на вершине – университет, где я впоследствии и учился. В ремесленные училища попадали все, кто бросал учёбу после пятого класса. Там было много шпаны и хулиганов.

И вот однажды с такими пацанами у старшаков произошла история. В соседнем спортивном лагере каждое воскресенье проходили танцы. Туда приходили наши гимнастки – девчонки красивые и стройные. На эти танцы ходили и мы, и, «облизываясь», смотрели, как они танцуют с нашими ребятами. Однажды на танцы заявилась небольшая группа ремесленников, и со старшаками у них завязалась нешуточная перепалка. Нашим парням такие перепалки были знакомы по дворовым дракам, и их спокойное отношение к угрозам удивило ремесленников. Они ушли, но объявили лагерю войну.

И угроза оказалась реальной. Почувствовав запах предстоящей битвы, мы по-настоящему стали готовиться к ней: строгали дубинки из толстых веток, ставили у палаток растяжки с колокольчиками от донок, дабы никто не мог подойти незаметно.

Противостояние длилось несколько дней. И вот однажды на вечернем построении нам объявили, чтобы все, кто входит в младшую и среднюю группы, после отбоя не смели выходить из палаток.

– Всё, началось, – подумал я.

Мы вернулись в палатки и, не раздеваясь, залегли с дубинками в обнимку. Время шло, но ничего не происходило. Минуты казались часами. Когда ночная мгла полностью накрыла лагерь, мы вдруг услышали крики, топот пробегающих людей и мелькающий свет фонарей. Колокольчики на растяжках звенели и приводили нас в ужас. Крики и возня длились достаточно долго. Мы сидели в палатках, дрожали от страха и ждали рассвета.

К рассвету всё утихло. Я и ещё несколько парней вышли из палаток и с опаской стали оглядываться по сторонам. Никого не было. Сине-серый туман поднимался над землёй, и стояла гнетущая тишина. Даже птицы не пели. Мы собрались в кружок и незаметно пошли в сторону столовой. Там мы увидели наших тренеров, ребят из старшей группы и милицию. Рядом стоял «воронок», где сидели нападавшие ремесленники.

– А вы что, не спите? – увидев нас, спросил тренер. И, махнув рукой, добавил: – Да уж, какой тут сон.

Старшаки потом нам рассказали, что совместно с тренерами они выработали план и сообщили милиции об угрозах со стороны ремесленников. Не отреагировать они не могли, так как в это лето это был уже не первый случай нападения на лагеря.

Вот так мы росли и рано мужали. Я каждое лето уезжал в спортивный лагерь и, в какой-то момент, незаметно для себя стал старшаком. Но таких баталий, как в тот год, в лагере уже не было.

Но баталии ещё оставались во дворах.