Творческий коллектив телепроекта «Следствием установлено» активно готовился к съемочному процессу. Юрий Григорьевич Харченко с интересом наблюдал, как современному дому отдыха придавались черты прошлого. Делалось это локально. В одном из домиков заменили новую мебель на старую еще советскую. Столик в ресторане и барную стойку оформили в стиле начала девяностых. Вдоль причала с одной стороны разместили видавшие виды весельные лодки, а современные катера пришвартовали на противоположной, которую не собирались снимать.
Когда стемнело приступили к съемкам. Ведущий Леонид Островский стоял у причала и вещал в микрофон поставленным интригующим голосом:
– Дом отдыха «Рябиновая бухта» на берегу Оки. Тихое уединенное место для семейного отдыха. Но именно здесь тридцать лет назад случилась жуткая трагедия, детали которой нам предстоит восстановить.
Островский зашел в ресторан.
– В тот роковой вечер Иван и Светлана Федуловы уложили детей спать, а сами ужинали в ресторане дома отдыха. Дверь в домике, где спали дети, они заперли. Но было жарко, душно, поэтому одно окно с сеткой от комаров оставили открытым. В ресторане их обслуживала молодая официантка Ирина Цветкова.
Оператор направил камеру на столик, за которым сидела пара, изображавшая чету Федуловых. Харченко отметил, что они не очень похожи на настоящих Федуловых и выглядят старше. Зато Настя Петелина в белой блузке и красном переднике цвета спелой рябины, подавшая паре коктейли в бокалах с соломинкой, вполне сойдет за ту юную официантку Ирину. Светло-коричневые волосы, собранные в хвостик, рост, фигура, возраст и даже внимательный взгляд соответствуют девушке из прошлого.
Ведущий, как было принято в программе, переключился на демонстрацию исторических фактов. Он ловко манипулировал бутылками за барной стойкой и рассказывал:
– Самый популярный напиток в ресторанах в начале девяностых – коктейли! Их делали из разноцветных ликеров, которые стали массово завозить в Россию. А что: красиво, вкусно и, как в западных фильмах, можно тянуть через соломинку.
Островский картинно пригубил соломинку и смачно потянул сок, изображавший коктейль.
– У-у, прелестно! Одна опасность – не заметишь, как опьянеешь.
Оператор снова стал показывать пару за столиком. Муж строил глазки жене, она вцепилась обеими руками в стакан с коктейлем и изображала обиду. Островский комментировал:
– Светлана Федулова год воздерживалась от алкоголя – сначала беременность, потом кормление грудью. Она устала от семейного быта и сейчас пыталась расслабиться, поглощая коктейли. Но мама есть мама. Она периодически отходила в домик проведать детей. Малышей было двое: трехлетняя Катя и четырехмесячный Миша.
Светлана встала из-за столика и вышла из кадра. Актрисе помазали нижние веки «слезным карандашом». Она захлопала ресницами, в углах глаз выступили слезы, крупные капли покатились по щекам.
Ведущий перевел голос на трагический тон:
– Неожиданно в ресторане раздался женский крик. Вбежавшая Светлана бросилась к мужу. Она плакала, ее речь была бессвязна.
Оператор крутился с камерой возле актрисы, стараясь поймать крупным кадром мокрое от слез лицо.
– Что случилось? – не понимал Иван.
– Катя, Катя, – твердила плачущая женщина и тащила мужа к домику.
Юрий Григорьевич скромно держался в стороне. Персонал дома отдыха увлеченно наблюдал за съемочным процессом. Большинство шепотом обсуждали ведущего. Простодушная горничная Нина глазела на плачущую актрису и искренне сочувствовала бедняжке.
После короткого перерыва группа перешла к следующей сцене. Оператор расположился в состаренном домике и дал команду актерам зайти в спальню. Говорить расстроенной паре почти не требовалось, историю рассказывал ведущий:
– Маленький Миша спокойно спал, а вот кровать Кати была пуста. Родители осмотрели дом, девочки нигде не было. Где Катя, ведь дверь была заперта? Светлана показала мужу на распахнутое окно над кроватью дочери и выдавленную наружу сетку от комаров. Катя исчезла!
Оператор взял крупным планом окно и выпавшую наружу сетку. Высота от подоконника до земли была небольшой даже для трехлетней девочки.
– Первое предположение, что девочка проснулась, испугалась, ушла искать маму с папой и заблудилась. Тогда ребенок должен быть где-то рядом. Родители бросились к администратору, и в поисках девочки участвовал весь персонал дома отдыха.
Съемки переместились на территорию.
– Катя! Катя! – звали встревоженные родители.
– Сотрудники с фонариками обследовали дорожки, кусты и детскую площадку, где любила играть Катя.
Харченко наблюдал, как Настя и Никита мечутся по детской площадке под прицелом телекамеры. Никиту взяли на роль аниматора Романа Зайченко, близкого друга официантки Ирины. Аниматор каждый день играл с детьми и хорошо знал пропавшую девочку. Никиту в современных спортивных штанах с тремя полосками даже не пришлось переодевать, молодежная мода вернулась к стилю девяностых.
– Кати нигде не было, – печально сообщил ведущий. – Подумали о плохом. Маленькая девочка могла пойти к реке и упасть в воду.
Последовала новая сцена. По темному причалу ходила убитая горем мама, хваталась за голову и заглядывала в лодки. Видимо ее игра не очень нравилась оператору и он больше снимал ржавые корпуса лодок и черную поверхность воды.
Островский перелистнул сценарий и озвучил интригующую фразу:
– Тогда никто не обратил внимание на подол платья Светланы Федуловой. Он был мокрый. Впоследствии этот факт сыграет решающую роль.
Актриса симулировала новые слезы. Она заголосила, уткнулась мужу в плечо и затряслась в рыданиях.
– Ночные поиски не принесли результата, – трагическим голосом подвел итог ведущий. – Утром в дом отдыха приехала милиция и криминалисты.
По дорожке проехали милицейские «Жигули» старого образца с круглыми мигалками и мегафоном на крыше.
– Расследование возглавил старший лейтенант юстиции Юрий Григорьевич Харченко. Теперь он уже полковник.
Камеру направили на следователя, вышедшего из «Жигулей» и дали знак говорить. Харченко волновался и произнес выученную реплику из сценария, потупив взор:
– К сожалению, нам не сразу сообщили о пропавшей девочке. Первые, самые драгоценные часы для расследования были потеряны. Служебная собака взяла след Кати Федуловой, но потеряла его в районе детской площадки.
Текст был прочитан. На Харченко нахлынули воспоминания. Он посмотрел в камеру и твердо добавил от себя:
– Я вынужден был возбудить уголовное дело об убийстве малолетнего ребенка.
Последовала команда:
– Снято!
Оператор Ильин отключил камеру одобрительно кивнул:
– Зачет!
– Приезжайте скорее, младенцу месяц. Он не дышит! – прокричала женщина в телефон.
– Адрес? – пальцы оператора «скорой помощи» застыли над клавиатурой. Она готовилась срочно выслать бригаду медиков.
– Степан, номер дома? – окликнула женщина кого-то рядом. – Иди сюда!
Перепуганный мужчина назвал номер дома, но не сразу вспомнил корпус. Женщина умоляла в трубку:
– Быстрее! Пожалуйста.
Оператор ввела команду на выезд и продолжила заполнение данных.
– Ваше имя?
– Юлия Галатенко. И муж Степан.
– Имя ребенка?
Женщина растерялась:
– У него еще нет имени.
– Как так? Вы кто? – удивилась оператор.
– Я няня.
– Кто родители? Где они?
– Я не знаю, – беспомощно отвечала женщина.
– Другие родственники у малыша есть?
– Не знаю, – сквозь слезы ныла няня.
Бригада медиков, примчавшихся в квартиру, полчаса пыталась запустить сердце младенца. Не получилось. Врачи констатировали смерть ребенка, наступившую до их приезда. Требовалось заполнить бумаги, но свидетельства о рождении мальчика у няни не оказалось. В соседней комнате врачи обнаружили еще четырех малышей: от двух недель, до полутора месяцев от роду. Что за дети, расстроенная няня и ее муж толком объяснить не смогли.
И тогда врачи вызвали полицию.
Елена Петелина только вернулась домой после осмотра квартиры пропавшего врача-педиатра Мурзиной, когда ей позвонил новый начальник Феликс Дорецкий. Железный Феликс, как обычно, начал без прелюдий:
– Елена Павловна, есть срочное задание.
– Феликс Эдуардович, я на больничном по уходу за ребенком, если вы не забыли.
– Да знаю! Потому и звоню. Смерть младенца в твоем районе.
– Сколько ему?
– Месяц.
Елена представила горе матери. Ее сердце сжалось:
– Криминальный случай?
– Пока известно, что ребенок умер в квартире.
– Пусть сначала дознаватель…
– Ты не дослушала! – прервал Дорецкий. – Помимо умершего в квартире еще четверо новорожденных. Все дети без родителей и без документов. С ними сомнительная няня.
– Как это? – удивилась следователь.
– Еще не сообразила? Обстоятельства указывают на торговлю детьми!
– Это ваша версия?
– Наша! Местная полиция уже на месте, а от СК назначаю тебя. Ты мать, женщина, и лучше всех раскрутишь это преступление.
Вот, снова ее назвали женщиной и мамой. Видимо, звание мамы часто ценится выше, чем звезды на погонах и должность в Следственном комитете.
– Феликс Эдуардович, вы сказали: преступление. Это уже факт?
– Ну конечно! – терял терпение начальник. – Сходу просматриваются две статьи. Причинение смерти по неосторожности – раз! И главная – торговля людьми!
– Так уж и торговля?
– Петелина, там дети, грудные младенцы без мам. Неужели не жалко?
Аргумент был весомый. Женщина-следователь согласилась:
– Хорошо, я беру это дело.
– Поезжай в адрес немедленно и сразу мне докладывай! – приказал Дорецкий. – Я чувствую, это то, что нам нужно.
«Нам?!» – хотела возмутиться Елена. Мертвый младенец – худшее зрелище для любой мамы. Тем более сейчас, когда ее малыш болен. Но Железный Феликс уже закончил разговор. Громкое дело нужно ему, чтобы заявить о себе в новой должности.
Елена собралась с мыслями. Саше уже лучше, с ним бабушка посидит. Поворчит, как водится, хотя тайно гордится дочерью. Лена слышала с каким жаром мама рассказывает по телефону подружкам, как ее умная смелая дочь борется с преступниками.
С Настей тем более проблем нет. Она уже в доме отдыха «Рябиновая бухта». Харченко подтвердил, что дочь и Никиту разместили на время съемок. Он приглядит за Настей. Возможность попробовать себя в качестве актрисы Настю обрадовала. Она уже прислала кадры, как выглядит в роли официантки. Радостная и беспечная. Для студентки это веселое приключение. Будет чем перед друзьями похвастаться.
Елена посмотрела на себя в зеркало, пожалела, что не помыла голову, и стала переодеваться. Ольга Ивановна заметила дочь в деловом костюме с сумкой для документов и не удержалась от осуждения:
– Опять бандитов ловить?
– Мама, температуру Саше я сбила. Он спит. А там важное дело.
– Где там? Что может быть важнее собственного ребенка?
– Младенцы в опасности. Один умер, – призналась следователь.
– Заморили до смерти? – ужаснулась пенсионерка. – Кто? Где?
– Буду разбираться.
Лена больше ничего не сказала, показывая, что спешит. Ольга Ивановна важно покивала, провожая дочь, и напутствовала в закрывающуюся дверь:
– Потом обязательно расскажешь!
– Ух! – Кристина вытерла рукавом пот со лба и исподлобья взглянула на Ирму: – Ванну вычистили, пол помыли.
– Все равно не буду там мыться, – с кислым лицом пробурчала Наталья.
Ирма Дитрих на кухне разбирала продукты, доставленные курьером.
– Ната, твое мороженное.
– Не хочу.
– Эскимо на палочке с шоколадом!
– А сушки с маком еще остались?
– Я съем мороженное, – сказала Кристи.
Она выбросила в мусорное ведро пустые флаконы моющих средств. Туда же последовали резиновые перчатки. Уставшие сурмамы вымыли руки и, поддерживая животы, уселись за стол. Захрустели упаковки сушек и эскимо.
Дитрих заглянула в санузел. Чисто. Отмытая ванная пахнет хлоркой. Нудно гудит вентилятор вытяжки. Скоро запах выветрится. К морозильнику в прихожей беременные привыкнут и перестанут замечать. Квартира, как квартира. Ком упаковки у двери немного мешает. Вынести его ночью? И правда, подозрительно. Чего она опасается? Что ее пленницы через дверь будут звать соседей? Глупо. Днем соседей меньше, а внешнего шума больше. Шум. Точно! Это дополнительная страховка.
Дитрих достала пылесос, толкнула его в спальню и включила на максимальную мощность. Вернулась к сурмамам на кухню.
– Пропылесосьте в своей комнате, пока я выношу мусор. И не вздумайте выключить! Пожалеете!
Кристи встала первой. Беременные поплелись в спальню. Дитрих вышла из квартиры, подождала за дверью, убедилась, что уставшие пленницы ничего не предпринимают, и спустилась к помойке с комом мусора. Беременные пленницы прилипли к окну, наблюдая за ней.
– Никто ничего не найдет, – ныла Ната.
– Это наш шанс! – убеждала Кристи. – Если обнаружат отрезанную руку, будут искать труп.
– А если нет.
– Не хнычь. От тебя молоко скиснет.
Ирма, подходя к помойке, словно почувствовала их взгляд и обернулась. Заметила Кристи и Нату в окне, задумалась. Тринадцатый этаж – не высунутся, не докричатся и даже записку не бросят. Окна не открываются, поворотные ручки она выбросила. Но могут наклеить буквы на стекло: SOS, ПОМОГИТЕ и прочие глупости. Мало ли какая идея взбредет в голову нервным роженицам. Подобное нужно исключить!
Полицейская машина с мигалкой въехала во двор. Дитрих напряглась: куда? Она второпях швырнула упаковку в переполненный мусорный контейнер. Ком свалился на землю. Машина остановилась за ее спиной. Дитрих похолодела.
– Гражданка, где подъезд номер семь? – окликнул ее водитель.
У Дитрих подкосились ноги. Ее подъезд. Это за ней! За ее ребенком! Она вцепилась в контейнер, лихорадочно соображая, что делать?
– Да вон же! – указал водителю полицейский на пассажирском сиденье.
Полиция отъехала. Ирма проследила за ними взглядом. Полицейские проехали через двор и свернули к дому напротив. Они остановились у подъезда, где уже находилась машина «скорой помощи». Оперативники перекинулись словами с водителем «скорой» и быстро зашли в дом.
Там что-то случилось, догадалась Ирма. Но ко мне это отношения не имеет. У меня всё под контролем. Я добьюсь своего!
Она перенесла ком мусора в другой контейнер, не заметив, как из него вывалился сверток в голубом платке. Беременные отпрянули от окна. Они всё видели!
– Думаешь, найдут? – продолжала сомневаться Ната.
Кристи была настроена оптимистично:
– Ты же видела, полиция рядом.
– Ищут нашего педиатра?
– Вот именно! Должны искать. Уже ищут! – убеждала себя Кристи.
Ната грустно вздохнула:
– Нас с тобой точно искать не будут.
Обе женщины по собственной легенде уехали из родного поселка в столицу «на заработки». Уехали, когда живот стало трудно скрывать. А вернутся уже после родов. Без живота, без детей, но с деньгами. Им будут завидовать – заработали!
Дитрих вернулась к своему подъезду. У закрытой двери женщина лет тридцати набирала на домофоне номер квартиры 267. Ее квартиры!
– Там никого нет, – торопливо сказала Дитрих, сбрасывая вызов.
– А две беременные женщины?
– Они уехали.
– Куда?
– На родину. – Быстро сочиняла Ирма. – Они же не местные.
Ответ женщину озадачил. Она вела себя неуверенно и робко спросила:
– Откуда знаете? Вы кто?
Дитрих прибавила гонор:
– Я здесь живу! Вот ключ от подъезда. А ты кто такая?
– Я?
– Да, ты! Что здесь делаешь? Может, полицию позвать? Они рядом!
Дитрих взметнула руку, указывая на дом через двор, где суетились полицейские и медики. Непрошенный визитер обернулась. Она присматривалась к происходящему и говорила медленно, будто оправдывалась:
– Я акушер Екатерина Шевчук. Помогаю беременным.
– Чем? Они еще не родили.
О проекте
О подписке
Другие проекты