В кабинет, держа в руках пухлую папку, вошла Сазонова Валя. Как бы оправдываясь за неловкую ситуацию, она протянула папку Саенко и сказала:

– Владимир Викторович, я посмотрела материалы, Гусев и Старовский три месяца назад обещали Рябченко голову отрезать и маме на блюде с голубой каемкой принести. Какие-то у них разборки из-за денег были, вроде как Рябченко их кинул.

Саенко, крякнув от удовольствия, обратился к Ворошилову:

– Вот видишь, Ваня, все до банального просто, а ты – чутье, интуиция… Молодец, Сазонова, буду рапорт на поощрение писать – обязательно тебя укажу!

– Рано делить шкуру неубитого медведя, – из угла кабинета парировал Ворошилов.

– Ваня, вечно ты стремишься настроение людям испортить, прямо как выкормыш твой. Все же очевидно! Нет, вам надо ложку дегтя подбросить обязательно.

В разговор вмешалась Сазонова:

– Владимир Викторович, Родин скорее всего прав. По описанию у Рябченко на левом предплечье девушка наколота, а у трупа роза.

– Идите вы со своим описанием, – не хотел расставаться с мечтой о скором завершении дела Саенко. Небось, сами напутали, а теперь валите с больной головы на здоровую. Ладно, дождемся опознания, там видно будет.

3.Рябченко.

Николай Рябченко мужчина 35 лет, трижды судимый за кражу, грабеж и вымогательство, но при этом благополучно избежавший лишения свободы благодаря своей матери, жил праздной жизнью на ее же деньги. Нигде не работал, был завсегдатаем ресторанов и казино. Регулярно являлся зачинщиком драк, разборок, но при этом всегда успевал скрыться до приезда милиции. Ряба был головной болью всего уголовного розыска и именно поэтому оперативники хотели, чтоб трупом был именно он.

Собираясь в морг на опознание напарник Родина – Родион Варкун был на подъеме после удачно проведенной ночи.

Высокий, стройный, красивый Родион пользовался успехом у женщин, а его прибалтийский типаж и обходительность практически не оставляли шансов женскому полу.

Родин немного завидовал Варкуну, потому как в любой компании самая красивая девушка доставалась именно ему, но зависть эта не имела каких-то далеко идущих последствий и помимо того, что Варкун с Родиным были напарниками, они еще и дружили.

– Родька, кого на опознание возьмем? – обратился Родин к Варкуну.

– Давай Славу Хулигана. Сейчас позвоню ему, сто пудов еще харю плющит дома, пусть свою задницу тащит сюда.

      Набрав номер телефона Хулигана, произнес:

– Привет труженикам уголовного фронта! Хулиган, кто-то твоему кенту усекновение главы произвел. Надо на опознание съездить.

– Что такое усекновение?

– Да голову отрезали блин Рябе. Давай скорее. Подъедешь, дежурному скажи, чтоб нам позвонил.

– Какой необразованный криминальный контингент пошел, -возмутился Варкун.

– Ты на себя то посмотри, до сих пор твою микрофилию забыть не могу.

Это Варкун как-то в разговоре решил блеснуть эрудицией в знании кто такой некрофил.

– Может пока чаю хлебнем?

– Давай. Хулиган после вчерашнего долго будет собираться.

– Родька, ты уверен, что это Коля Ряба? – отхлебывая из стакана, спросил Родин.

– Да ты че Серега, сам же видел. Это его башка. А в двойников я не верю.

– Нестыковок как-то много. Вот тело как-будто не его, и рост, и комплектация… Мне еще Валя с информационного сказала, что у Рябы была баба на предплечье наколота, а у трупа – роза.

– Серега, что ты за человек, постоянно сомневаешься! Плохо тебе что ли? Сейчас всю братву их соберем, колонем – и делу конец.

Зазвонил телефон, звонил дежурный, который сообщил, что подъехал Слюсарев – в простонародье Хулиган. Это известие прекратило спор друзей, они собрались и вышли из кабинета. Внизу возле дежурной части стоял Слюсарев, Родин завел его в допросную. Нужно было перед опознанием уточнить несколько деталей.

– Ты помнишь во сколько и с кем Рябченко ушел из кабака?

– Точно не скажу, все уже угашенные хорошо были, по моим прикидкам около трех ночи.

– А с кем он ушел?

– Да ни с кем, мы вышли с ним на улицу, он сказал «мне хватит» и уехал на такси.

– Что за такси было?

– Точно не помню, но вроде хачик на зеленой семере. Он постоянно пасется возле «Полета». Слюсарев поморщился от головной боли и, растирая виски, спросил:

– Мужики, может кто другой съездит, а? Вон Сохатый тут рядом живет…

– Хулиган, ты че зассал что ли? – поинтересовался Варкун.

– Да хреново мне после вчерашнего, боюсь вывернет.

– Раньше надо было бояться, когда каку кушал. Некогда нам, поехали.

Сев в служебную машину, Варкун кивнул Родину:

– Пока все совпадает, и по времени тоже. Родин промолчал, сделав вид что не слышит, и продолжил разговор со Слюсаревым.

– Ряба с кем-то цеплялся, когда в кабаке был?

– Вы что Рябу не знаете, как напьется, так все козлы, один он Дартаньян. Так это всегда бывает, внимания никто не обращает уже. Ну официанту в бубен дал за то, что тот у него рюмку перевернул. В общем, ничего выдающегося.

Когда подъехали к моргу, на крыльце стоял Закин в окровавленных перчатках и с удовольствием затягивался сигаретой, держа ее хирургическим зажимом.

Хулиган кивнул на табличку, на которой было написано «МОРГ» и произнес

–Всегда, когда вижу это слово удивляюсь почему именно морг?

–Темный ты человек Слюсарев, ответил Родин- «Морг, это аббревиатура расшифровывается- место окончательной регистрации граждан»

–Ты серьезно? Я думал морг потому что мертвые, место окончательной регистрации… сука аж мурашки по коже лучше бы не знал

–Так для тебя и моменто море означает мгновенная смерть.

–Само сабой, а что не так?

–Конечно нет, это выражение переводится «Помни о смерти»

Варкун заглушил машину, открыл дверцу

– Привет Закин, как там наш труп, не ожил? – схохмил он.

– Как говорил отец народов – береги голову, без головы человек совсем инвалид, – философски изрек Закин, приглашая внутрь.

В мертвецкой на полу лежал уже знакомый труп без головы, рядом в обыкновенном мешке из-под картошки лежала голова.

Варкун поднял мешок, вытряхнул голову, и она покатилась по полу как мячик. Родин ловким движением подхватил ее и подняв за волосы приставил почти в упор к лицу Слюсарева хладнокровно спросил – это он?

– Он, – даже не ответил, а как-то выдохнул Хулиган и, теряя сознание, упал на пол.

– Ять, – матюкнулся Родин, – какой нежный уголовник пошел, в обморок как барышня падает.

Подошел Варкун, наклонился над Слюсаревым, ударил пару раз по щекам и видя, что эффекта нет, позвал Закина.

Закин поднес к носу вату с нашатырным спиртом, а когда Хулиган немного пришел в себя влил ему в рот самого лучшего, по его мнению, лекарства – рюмку чистого медицинского спирта. На Хулигана лекарство подействовало благоприятно – глаза прояснились, щеки зарозовели.

Родин еще раз задал вопрос:

– Это точно Ряба?

– Сто процентов,– ответил Хулиган.

На лице Варкуна торжествовала победная улыбка. Родин взял Слюсарева за рукав, подвел к трупу и спросил:

– Так был Ряба одет?

Слюсарев кинул беглый взгляд на труп и отрицательно кивнул головой.

– Нет, Ряба был в джжинсе, кроссовках белых, а это лоховской какой-то прикид.

– Наколки какие у Рябы были помнишь?

– Точно помню звезды на коленях «Никогда не встану на колени».

Родин задрал брюки у трупа выше колен – звезд не было.

– Ничего не понимаю, – сказал Слюсарев, – голова точно Коляна, а тело не его.

Теперь уже приободрился Родин, потому что начали подтверждаться его сомнения, а выдвинутая им версия обещала стать одной из основных. Он уже предвкушал как на очередной планерке утрет нос именитым сыщикам убойного отдела.

На обратном пути Родин спросил Хулигана:

– Где хачик таксист живет, знаешь?

– Не знаю, – как-то неуверенно сказал Хулиган.

Заметив, что тот врет, Родин быстро сориентировался:

– Ты Рябченко последним видел, так что ты основной подозреваемый, закроем мы тебя пока на 72 часа или может вспомнишь адрес?

– Да в деревяшке он живет на окраине города, Первостроителей 3, квартиру не знаю, машину всегда под окнами ставит.

– Родион, давай сразу заскочим по пути?

– Не вопрос, две минуты делов, – ответил тот и завернул на улицу Первостроителей.

Возле дома, как и говорил Слюсарев, стояла машина хачика, зеленая ВАЗ 2107. Самого его искать не пришлось, поскольку он был тут же, капался в моторе.

– Добрый день, Армен, Бог в помощь, – обратился к нему Роди, вылезая из машины.

– Барев дзес, – по-армянски приветствовал гостя Армен, – что-то опять не так? Живу честно, скупкой не занимаюсь.

– Не в этом дело, Армен, Колю Рябу из «Полета» ты вчера забирал?

– Я, а что?

– Во сколько это было?

– Без десяти три точно помню, у меня мотор стал барахлить, я решил до трех постою и домой поеду, на часы глянул, и тут Ряба подошел.

– Куда довез его, помнишь?

– Конечно, к «Трем медведям». Кабак мамаши его. Еще подумал, тут пройти через перекресток сто метров, а он такси берет.

– Он зашел в ресторан?

– Нет, прикурил сигарету и остался стоять, а я уехал.

– Серега, так «Три медведя» до двух только работает, на кой он туда приперся? – сказал Варкун, – да и мать говорит, что его не видела. Ничего не понимаю, детектив какой-то. Агата Кристи отдыхает. Чем больше разбираемся, тем больше загадок.

– Вот именно. Поехали в управу, есть у меня умная мысль, только кое-что узнать надо.

4 Двойник.

В отделе уголовного розыска было шумно и многолюдно. Оперативники уже собрали всех. с кем отдыхал в ресторане Ряба, тут же были и Гусев, и Старовский, что обещали Рябченко голову отпилить. Собрали так сказать весь криминальный бомонд. Полным ходом шла отработка версии о причастности подельников к убийству Рябченко.

Родин зашел в кабинет к Пряхину, там сидел раскрасневшийся как рак и вспотевший Старовский и пытался убедить Пряхина в своей невиновности.

– Начальник, гадом буду, сказал это сгоряча без всякой задней мысли, долг свой Ряба мне давно вернул, поэтому никакого резона мне валить Рябу не было.

– А кто может подтвердить, что Рябченко с тобой рассчитался? И алиби у тебя нет. Так что сейчас поедем к тебе на обыск, а потом в трюм.

– Да спал я просто, температура у меня была, поэтому и в кабак не пошел.

– Вот видишь, Серега, – обращаясь уже к Родину, сказал Пряхин,– иногда и разгульная жизнь бывает на пользу, был бы в кабаке – было бы алиби.

– Ты мне зубы не заговаривай, где конина обещанная?

– Вечером будет, сейчас вот Старого упакуем и поедем ко мне в гараж.

– Не торопись со Старовским, я почти уверен, что он не при делах.

– Да ладно тебе, у него на куртке пятна крови замытые, но в ультрафиолете светятся.

– Что говорит?

– Говори, что у него мол от давления кровь носом пошла, испачкала. В общем как всегда, прогоняет.

– На этот раз думаю, нет. Смотри какая диспозиция получается. Хулиган голову опознал, однако утверждает, что одет тот был по другому, в джинсе и белых кроссовках. Кроме того, у Рябы на коленях звезды наколоты, а у трупа – нет. Еще Валя сказала, в опознавательной карте у Рябченко женщина на левом предплечье, а у трупа – роза. Плюс рост не соответствует. Я ведь когда труп увидел, сразу засомневался. Ряба всегда в фирме ходит, а этот, как Хулиган выразился, лоховской какой-то прикид. Давай забьем – если это не Ряба, убойный ваш всю неделю в опергруппе дежурит?

– Да ну тебя, с тобой спорить, как на лотерейный билет наедятся. Дождемся Мурина с дактилоскопии, и все ясно станет.

– Очкуешь? Знаешь ведь, что я прав.

Родин вышел из кабинета Пряхина и направился к Кожину. Рассказав ему все о нестыковках и своих сомнениях попросил:

– Иваныч, давай еще раз сгоняем к Рябченко. Почти не сомневаюсь, что найдем его дома.

– Ладно, поехали, – согласился Кожин.

Выйдя из кабинета, дал два-три указания оказавшимся некстати рядом операм, и направился к выходу. Родин поспешил за ним.

По дороге Родин поинтересовался:

– Иваныч, а ты Рябе звонил в дверь или стучал?

– Звонил, а какая разница?

– Большая, Иваныч. Ряба, когда синий домой приходит, он звонок отключает чтоб не будили.

– А ты откуда знаешь?

– Он же у меня в разработке был по сбыту краденого. Информация тогда не подтвердилась, но сведущие люди сказали, что он по тихой коксом приторговывает среди своих.

– Опять твои сведущие люди. Про меня они случайно ничего не сказали?

– Да говорят Ирка от тебя опять ушла и кота даже забрала.

– Твою мать! Ты-то откуда знаешь? Тебя уже Саенко побаивается. Смотри, избавится он от тебя.

– Разберемся, Иваныч, Бог не выдаст, свинья не съест.

Подъехав к дому, Кожин с Родиным поднялись на седьмой этаж. Родин прислушался через дверь, в квартире было тихо. Тогда он с силой постучал условным стуком «спартак чемпион», выждав несколько секунд повторил.

Через некоторое время за дверью послышался какой-то шум, возня. Потом лязгнул замок, и дверь раскрылась нараспашку. На пороге стоял в семейных трусах весь опухший, взлохмаченный, но вполне себе живой Николай Рябченко. У Кожина от удивления отвисла челюсть и не найдя ничего подходящего, он задал идиотский вопрос:

– Ряба, тебе же голову отрезали?

Ряба почесал голову и задал встречный не менее идиотский вопрос:

– Кто?

– Конь в пальто, – уже оправившись парировал Кожин.

Потом вынул из пиджака прихваченную с собой фотографию головы, протянул ее Рябченко и спросил:

– Не знаешь кто это?

– Это я, – не сомневаясь ответил Рябченко, – только почему голова отдельно, фотомонтаж?

– Много будешь знать – скоро состаришься. Одевайся с нами поедешь. Рябченко пошел одеваться.

Кожин прикурив сигарету произнес:

– Слушай, бывает же такое. Ведь сто процентов сходство. Мать родная не отличила бы. Ты небось с убойниками уже забил на спор?