Глава 4

«Подарки» от Блохина приходили без оповещения. Полина по звуку стыкующегося с базой дрона понимала, что это от него. Профессор не сообщал заранее об отправке из соображений безопасности. Информация приходила в момент стыковки. В этот раз у Полины тоже тренькнуло в ухе. Она открыла терминал и прочла, что это посылка от Быкова Петра Ефимовича, ученого-океанолога, который когда-то работал на этой базе. Блохин использовал чужой идентификатор, только убедившись в том, что его обладатель сейчас слишком стар и несамостоятелен, чтобы поднять панику по этому поводу.

Генри нервничал, предполагая, что под видом посылки могли явиться люди Филиппоса или доставлена взрывчатка.

– Ты так ему доверяешь? – спросил он, глядя на спокойное выражение лица Полины.

– А что мне остается? Если накручивать себя, только проблем наживешь. Пока Блохин нуждается во мне, я спокойна. Если боишься, возьми гарпун. – Она кивнула на встроенный в стенку коридора ящик с гарпунами для подводной охоты.

Генри не стал отказываться и взял хорошо лежащее в руках ружье. Вставил туда гарпун и взвел ружье, уперев в пол до щелчка.

– Нептун, – усмехнулась Полина, глядя на боевого мужа.

– В нашей семье ты будешь отвечать за мир, а я за войну, чтобы гармония была, – пояснил он.

Тусклая красная лампочка над дверью шлюза потухла и загорелась тусклая зеленая. Полина раскрутила маховик и медленно приоткрыла люк. Генри заглянул в щель, выставив в нее гарпун. На полу медленно покачивался на остатках воды типовой посылочный ящик.

– Ну? – спросила Полина, ожидая разрешения.

– Коробка какая-то. Наверное, бомба, – предположил Генри.

– Не дури. – Полина широко открыла дверь.

– Я возьму. – Генри не позволил ей приблизиться. – Иди к костюмам.

Полина ничего не сказала. Позволила мужу проявить заботу и героизм. Ему это было нужно. Сделала как он просил. Генри потыкал гарпуном в посылку. Она беззаботно поколыхалась на волнах, пока не уперлась в стенку. Он убрал оружие за спину и взял коробку в руки. Потряс ее, чтобы определить содержимое, но там ничего не громыхало и не каталось. Генри осторожно раскрыл ее, предполагая, что взрывной механизм среагирует на этот процесс. Взрыва снова не произошло. Внутри лежали плотно уложенные в пенопласт устройства, предназначение которых по одному внешнему виду он не определил.

– Ну, что там? – спросила Полина.

– Вроде бы безопасно. – Генри занес коробку внутрь базы. – Какие-то штуки непонятные. Наверное, Блохин снова хочет твоей крови или отщипнуть кусочек мозга. – Он поставил посылку на пол перед Полиной.

Жена с детским любопытством полезла разбирать ее. Каждое устройство, которое она вынимала, комплектовалось бумажным листком с объяснением его предназначения.

– Генри, – позвала она мужа интригующим тоном.

– Что? – Он напрягся.

– А тут и тебе кое-что прислали. – Она вынула предмет, запакованный в прозрачный пластик.

– Мне? – удивился Генри и напрягся еще сильнее.

– Узнаёшь? – Полина разорвала коробку и показала миниатюрный наушник с тонким ободком антенны.

– Это же для того, чтобы контролировать Сеть, – догадался Генри.

– Да. Только он уже выглядит намного качественнее, чем мой. Неужели Блохин решился на выпуск устройств в промышленных масштабах?

Генри взял «подарок» в руки и рассмотрел его со всех сторон.

– Чтобы им пользоваться, я ведь должен иметь в мозгу программу? Зачем это мне без нее?

– Читай инструкцию, – попросила Полина и протянула листок.

Генри пробежал его глазами. В нем было написано, что это улучшенный усовершенствованный прибор для соединения человека и Сети через программу-компилятор, закачиваемую в мозг. Программа прилагалась к устройству на стандартном носителе и могла быть записана пользователю посредством светового программирования через любой экран. Она имела небольшой объем данных и не требовала специального оборудования.

– Я смогу управлять Сетью? – Генри не поверил в это.

– Сможешь. И даже лучше, чем я. Блохин расщедрился тебе на новенький аппарат. Да и технически ты намного грамотнее меня.

– Хоть в чем-то буду лучше своей жены, – обрадовался Генри. – Честно говоря, я тоже был на грани паранойи, когда думал, что меня везде снимают. Особенно когда приспичило в грузовике.

– А, это на той мойке, – смеясь, произнесла Полина.

– Так ты видела? – Генри стало неловко.

– Прости, мне было интересно знать, зачем ты вылез. Ты здорово придумал, размазать улики колесами.

– Блин, это ужасно. Почему люди вообще согласились на эти камеры? Мы сами себя загнали в клетку. Я чувствую себя животным из зоопарка-скотобойни, где на тебя смотрят не из любопытства, а из желания поймать на нарушении правил и отправить на разделку. – Генри был возмущен тем, что его личная жизнь оказалась слишком на виду.

– Ты прав, но Сеть – это же инструмент. В хороших руках она служила во благо. Мы же жили в золотом веке: ни войн, ни преступлений, ни аварий. Это все благодаря тотальному контролю, который нам не особо мешал, если честно. Я вообще не думала о том, что за мной наблюдают.

– Я тоже не думал тогда.

– А сейчас у тебя будет шапка-невидимка. – Полина указала на устройство для анонимного пользования Сетью.

– Так мы теперь сможем прикрывать бойцов, и я буду подменять тебя. – До Генри дошел факт, который Полина уже давно осознала.

– Вот именно. Немного подучишься разбираться в потоках – и вперед, а я буду готовить обеды, как полагается молодой жене.

– Пожалуй, обеды я тоже возьму на себя, – решил Генри, вспомнив про салат-торт.

Полина посмотрела на мужа, не скрывая улыбки.

– Ясно, не в восторге от моих блюд?

– Да какие они твои, Полин? Ты же просто выковыриваешь готовые обеды из банки и складываешь на тарелку. А я смогу из них и муки делать кармашки, которые ты любишь.

– Ладно, прощаю. Честно говоря, эти консервы выглядят не очень аппетитно. Признаю за тобой кулинарное мастерство, хоть это и должно быть моим преимуществом. Это потому что я один ребенок в семье и выросла избалованной.

– Господь знал, что тебе предстоит биться за все человечество, и потому дал фору.

– Как же мне неохота брать на себя эту миссию. – Полина молниеносным движением поймала что-то в воздухе. – Смотри, муха. Откуда они тут?

– Муха? – удивился Генри. – Раздави ее в пальцах и посмотри, это настоящая муха или дрон?

– Ты думаешь? Я не смогу ее убить. Попробуй ты.

– Дави, я сказал, а то упустим, – сурово приказал Генри.

Полина не ожидала от него такого тона, хотела возмутиться, но, подумав, промолчала. Нахмурила лоб, закрыла глаза и раздавила насекомое. Под пальцами щелкнула искра, и пошел дымок.

– Ай. – Полина инстинктивно бросила муху и подула на пальцы. Она удивленно уставилась на Генри. – Как ты догадался?

– Я не догадался, а предположил. Мухи тут, конечно, могли быть, но если база столько лет стояла законсервированной, значит, она попала сюда недавно. А дрон в теле мухи – отличная идея пошпионить за тобой. – Генри поднял останки. – Как думаешь, это Блохин подсунул или за ним тоже следят?

– Я не знаю, но мне это вообще не нравится. Зачем Блохину следить за мной, если он и так все знает? – предположила Полина.

– Плохо. Здесь есть что-нибудь типа микроскопа? – Генри огляделся.

– Есть. Кое-что ученые оставили.

В небольшой лаборатории стояло несколько приборов, укутанных тканью. Генри проверил их все, пока не нашел электронный микроскоп. Прибор был довольно старым, потертым и при работе требовал охлаждения, из-за чего шумел вентилятором. Разобраться с принципом его работы удалось довольно быстро. Револьвер состоял из двенадцати объективов различной кратности и назначения. Изображение выводилось на собственный экран размером с два стандартных карманных терминала. Его вполне хватало, чтобы разглядеть что угодно. Генри выбрал минимальный объектив и положил на стекло раздавленную муху-дрон. Главное, что он хотел узнать, – имел ли шпионский аппарат антенну для передачи сигнала в Сеть.

На экране появились микросхемы, мотор и прочие узлы и детали, приводящие муху в движение. Генри ковырял ее пинцетом, чтобы лучше рассмотреть устройство.

– Так, камеру вижу, накопитель, больше ничего. Антенна могла испариться от короткого замыкания, как и половина внутренностей. – Он серьезно посмотрел на Полину. – Что будем делать?

– Надо набрать Блохина и узнать, не его ли проделки. – Полина вынула свой терминал, но не стала сразу звонить. – Когда ты садился в подводный дрон, не видел в нем мух?

– Нет. Мне вообще было не до них, я думал только о тебе, – признался Генри.

– Ладно, звоню. – Она набрала номер профессора.

– Полина, почему ты звонишь не по графику? – спросил Блохин строго.

– Владимир Константинович, не объясните мне, откуда на базе взялся шпионский дрон, выполненный в виде домашней мухи? – спросила Полина прямо.

– Мухи? Какой еще мухи? – Блохин долго соображал.

Полина послала ему снимок, полученный микроскопом.

– Этой. Она появилась сразу после того, как я получила от вас посылку. Если это ваши проделки, я хочу знать, чтобы не потерять покой. Если не ваши, то мы покидаем базу сию же минуту.

– Так, Громова, не горячись. Муха не моя. Зачем это мне? – Блохин задумался. – Так-так, я перезвоню. – Он отключился.

– Ты ему веришь? – спросил Генри.

– Да. Муха не его. Он сейчас начнет проверять, кто имел доступ к сбору посылки, – предположила Полина.

– Нам все равно надо покидать эту базу. Пока мы ждем его ответа, сюда уже могут направляться люди Филиппоса, – засуетился Генри.

– Так вот, давай с этого и начнем наше обучение использованию прибора контроля Сети. – Полина подключила к основному экрану модуль памяти с программой-компилятором. – Садись и не моргай.

Процесс обучения занял меньше трех минут. Генри потер заслезившиеся глаза.

– Я уже могу использовать? – спросил он, надевая оборудование.

– В инструкции сказано: чтобы вызвать программу, надо представить песочные часы в виде иконки. – Полина проверила, что устройство включено.

– А что я почувствую, если получилось?

– Непонятный шум, который обретает смысл только после того, как ты правильно формулируешь мысль. Например, желание увидеть, куда идет поток информации от моего терминала. Начинай представлять.

Генри закрыл глаза и попытался представить графическую иконку песочных часов, обозначающую, что устройство занято выполнением какой-то задачи.

– Не получается, – признался он через несколько минут бесплодных попыток.

– А ты не напрягайся, как будто карабкаешься в гору с рюкзаком. Ты зажимаешь канал, а мысль, она расслабленность любит. Ты не выдавливаешь ее из себя, а наоборот, впускаешь. – Полина взяла Генри за руку. – Расслабься, как будто я делаю тебе массаж.

– Только без щекоток, – попросил Генри в шутку.

– Ладно.

Он расслабился, держа в воображении иконку часов. Прошла минута, вторая, и вдруг он почувствовал в голове посторонний шум. Только собрался похвастаться им, как он сразу же исчез, словно испугался.

– Что? – Полина заметила его состояние.

– Сорвалось.

– Вначале так часто случается, пока не поймешь, как надо. У тебя быстро получилось. Помнится, я дольше соображала. Правда, я не верила в то, что у меня появились какие-то программы.

Генри снова закрыл глаза. Перед глазами вращались часы, и вдруг он уловил сигнал. Не шум, а именно сигнал, поток чего-то осязаемого. Он резко открыл глаза.

– Я почувствовал поток, но не понял, откуда он и куда движется. Просто поток.

– Отлично. Теперь давай без резких эмоций. Нащупай поток и проследи его, – посоветовала Полина.

Генри закрыл глаза и погрузился в умение менее чем за минуту. Снова ощутил тот самый поток и прошелся по нему. С одной стороны Генри упирался в зашифрованную стену, через которую нельзя было перебраться, с другой – нащупал шлюз, дальше которого поток не двигался.

– Это твой терминал. На него нет доступа без шифра, и я проследил сигнал от него и до коммуникатора базы, – поделился Генри.

– Молодец. Ты явно способнее меня, – похвалила мужа Полина. – В этой дисциплине признаю твое лидерство.

– Я не собираюсь соревноваться с собственной женой. Ты же мудрая женщина, ты всегда должна казаться слабее, чтобы у меня не пропадали мужские инстинкты. – Генри поцеловал Полину. – Давай еще попробуем.

– Еще раз назовешь меня женщиной – и пробовать будешь один, – в шутку припугнула Полина.

– Понял, но, согласись, «мудрая девушка» звучит как оксюморон. Как будто у нее не было бесшабашной молодости. – Генри прикрыл глаза, но наблюдал сквозь щелки за реакцией Полины.

– У меня такая молодость, что бесшабашнее некуда. Если доживу до внуков, то книжку со сказками можно не покупать. У нас уже столько историй, одна эта темница чего стоит.

– А я принц на белом коне, который освободил тебя. – Генри широко открыл глаза.

– Который неплотно закрыл люк и напустил ведьминых мух.