В среду вечером, когда Марина ушла на курсы немецкого, а Лёха матерился сквозь зубы, умирая под огнём вражеского снайпера в онлайн-игре, Артём понял, что больше не может ждать. Идея созрела окончательно и требовала действий. «Это наш шанс», — шептал внутренний голос, заглушая остатки здравого смысла.

Он натянул куртку, стараясь двигаться как можно тише.

— Ты куда? — не отрываясь от монитора, буркнул Лёха.

— Прогуляться. Душно тут, — бросил Артём уже из прихожей и выскользнул за дверь.

Он остановился перед дверью квартиры №42 и нажал на кнопку звонка.

Щёлкнул замок. Звякнула цепочка. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме показалось худое лицо Петровича. Его водянистые глаза без выражения уставились на гостя.

— Опять ты, — скрипучий голос не выражал никаких эмоций. — Чего надо?

— Здравствуйте... Я это... хотел поблагодарить. За водку тогда. Очень выручили, — выпалил Артём заготовленную фразу, протягивая пакет с бутылками спиртного. — Вот, возвращаю должок...

Петрович молча принял бутылки, мельком взглянув на этикетки. Несколько долгих секунд он изучал лицо Артёма. Затем его тонкие губы едва заметно дрогнули.

— Зайди, — приказал старик.

Второй раз переступить порог этой квартиры оказалось ещё тяжелее. Запах был всё тот же, но теперь Артём знал о существовании шкатулки. Она стояла на своём месте, на полке между плитой и холодильником, притягивая взгляд, как магнит.

Старик прошёл на кухню, сел за стол. Артём остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя скованно и неловко.

— Садись, — кивнул Петрович на табурет. Голос его звучал устало, но властно.

Артём опустился на край сиденья. Старик долго смотрел на него, барабаня узловатыми пальцами по клеёнке.

— Тебя ведь не «спасибо» привело, — наконец произнёс он. — Тебя интересует та вещь.

У Артёма перехватило дыхание. Он открыл рот, чтобы возразить, но язык прилип к нёбу. Петрович усмехнулся — холодно, без тени веселья.

— Я заметил твой интерес, парень. Умный ход. Думал, старый дурак ничего не видит? Надеялся, что я сам тебе её покажу?

— Я... нет... я просто... — промямлил Артём, краснея.

— Просто хотел посмотреть, что внутри, — закончил за него старик. — Все хотят. Всегда одно и то же. Алчность. Вы думаете, там золото. Монеты царские. Бриллианты размером с кулак.

Он тяжело поднялся со стула, подошёл к плите и взял шкатулку. Вернувшись к столу, он поставил её перед собой.

— Там действительно есть бриллианты, — сказал он, глядя на тёмно-красный бархат так, будто разговаривал с живым существом. — И золото есть. Но это... побочный продукт. Обёртка от конфеты. Настоящая ценность лежит глубже. Гораздо глубже.

Он щелкнул замочком. Крышка беззвучно поднялась.

Внутри, утопая в углублении из чёрного атласа, покоились грязные серые камни — необработанные алмазы. Рядом лежали тусклые золотые монеты — червонцы Николая II. Сверху, завернутый в пожелтевшую марлю, лежал массивный перстень-печатка. У Артёма пересохло во рту. Сумма, которую стоило это содержимое, представлялась астрономической.

— Нравится? Хочешь взять? Один камешек? На память о дне рождения?

Артём судорожно кивнул.

— А теперь смотри сюда, — тон старика изменился, стал деловым. Он достал из-под стола старую офицерскую планшетку и расстегнул клапан. Внутри оказалась сложенная вчетверо карта-схема какого-то промышленного объекта.

— Видишь это? Это план подземелий. Сложная сеть коридоров, комнат, технических помещений.

— Что это?

— Это схема завода химволокна. Старый завод, заброшенный лет тридцать назад. То, что под землёй — это не просто подвалы. Это объект. Глубокий бункер. Система жизнеобеспечения, лаборатории, хранилища. Настоящий подземный город.

— Сокровища там?

— Именно. Главный зал. Эвакуационный фонд. Всё, что успели вывезти, когда система рушилась. Тонны золота, платины, музейные ценности.

— Но вы... почему вы сами их не заберёте? — выдохнул Артём.

Лицо Петровича стало жёстким.

— Вход завален. Нужна грубая сила и свежие люди. Я слишком стар, чтобы ползать по шахтам. А вы... вы молодые, сильные. Вам нужны деньги. Я предлагаю сделку: вы спускаетесь туда, находите главный склад и берёте сколько сможете унести. Я дам вам карту и счётчик.

— Какой счётчик?

Вместо ответа Петрович выдвинул ящик кухонного гарнитура и достал оттуда небольшой металлический прибор, похожий на старый советский дозиметр — цилиндр с окошком и стрелочным индикатором.

— Это детектор. Он реагирует не на радиацию, а на излучение от свинцовых контейнеров с золотом. По нему вы найдёте путь к главному хранилищу. Я возьму лишь малую долю как плату за риск. Остальное — ваше. Тебе и твоим друзьям.

Артём сидел, парализованный открывшейся перспективой. Перед ним лежали реальные алмазы, рядом — карта пути к несметным богатствам, а старик предлагал ключ ко всему этому.

— Решай, парень, — поторопил его Петрович. — Второго шанса не будет. К утру передумаю. Ну вас, молодёжь…

Артём вернулся домой спустя полчаса. Лёха всё так же рубился в игру, выкрикивая проклятия невидимым врагам. Артём молча прошёл в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сердце стучало как бешеное.

План был безумным и опасным, но другого такого шанса не будет никогда.

Он решительно распахнул дверь.

— Лёха! Марину набери!

Друг снял наушники и удивлённо посмотрел на него:

— Ого. Какие люди. Наш именинник ожил. Чего орёшь?

— Завтра идём на дело, — твёрдо сказал Артём. — Есть способ разбогатеть. По-настоящему.

Спустя час уговоров, недоверчивых взглядов и выпитых для храбрости стопок водки они сидели на кухне. План был принят. Сомнения остались, но блеск обещанного золота затмевал страх перед старым заводом и подземными тоннелями.

На столе перед ними лежала потёртая карта-схема и тихо щёлкал счётчик Гейгера, стрелка которого лениво покачивалась в ожидании настоящего сигнала.

***

Ночь с четверга на пятницу выдалась безлунной и промозглой. Ветер, словно разочарованный невидимый зверь, рвал тучи в клочья, но так и не мог прорвать плотную облачную завесу над городом. Дождя не было — вместо него воздух наполнился ледяной водяной пылью, оседавшей на коже липким холодом.

Артём стоял у окна своей квартиры и смотрел вниз, во двор-колодец. Свет фонаря слабо вгрызался в густую тьму, выхватывая из неё мокрый асфальт и ржавые крыши припаркованных машин. Он ждал условного сигнала от Лёхи. Марина была уже внизу, она сказала, что подышит воздухом и встретит их там. Артёму это не нравилось: стоять одной в этой темноте казалось страшнее, чем идти туда всем вместе. Но спорить он не стал.

В кармане куртки тяжёлым грузом лежал счётчик, выданный Петровичем. Эта тяжесть странным образом успокаивала, доказывая, что всё происходящее — реальность, а не пьяная фантазия. Рядом с ним в том же кармане лежала сложенная вчетверо карта-схема. Старик молча сунул её в руки Артёму перед тем, как закрыть дверь.

Снизу донёсся короткий свист — два раза. Сигнал Лёхи. Пора.

Артём последний раз окинул взглядом свою комнату: мигающая гирлянда, пустые бутылки под столом — следы недавнего праздника. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они сидели здесь втроём. Теперь же сама реальность казалась подделкой.

Он выключил свет, вышел в коридор и тихо прикрыл за собой дверь.

Лифт вызывать не стали. Спускались пешком по тёмной лестнице, стараясь ступать бесшумно.Когда они вышли из подъезда, сырой ноябрьский воздух ударил в лицо, заставив поёжиться.

Марина стояла у детской площадки.

— Ну наконец-то, — шепнула она. — Я думала, вы там уснули.

— Тише ты, — буркнул Лёха, зябко кутаясь в воротник куртки. — Весь район перебудишь. Готовы? Тогда погнали. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Они двинулись через дворы, держась тени домов. Город спал. Лишь где-то далеко шумела трасса да гудел ветер в проводах. Завод химволокна находился на самой окраине, окружённый пустырями и заброшенными складами. Добираться до него пришлось минут сорок быстрым шагом.

Северный въезд представлял собой огромную прореху в бетонном заборе, оплетённую поверху колючей проволокой. Кто-то давным-давно повалил секцию ограждения, создав удобный проход. За дырой начиналась территория завода — царство мрачных силуэтов цехов, покосившихся труб и ржавых остовов техники.

— Жутковато тут, — выдохнула Марина. Пар от её дыхания клубился в морозном воздухе.

— А ты думала, нас в Диснейленд ведут? — огрызнулся Лёха, доставая из рюкзака мощный тактический фонарь. Луч света разрезал темноту, упёршись в стену ближайшего ангара. — Держимся вместе. Счётчик у тебя?

Артём молча кивнул и вытащил прибор из кармана. Стрелка лениво покачивалась около нулевой отметки.

— Пока тишина, — сообщил он.

— Отлично. Значит, идём согласно карте. Петрович сказал, вход в бункер должен быть в административном корпусе. Там подвалы.

Они проскользнули в пролом. Под ногами захрустел битый кирпич и стекло. Запах стоял соответствующий запустению — кислая смесь влажной ржавчины, прелых листьев и чего-то химического, едкого.

Административный корпус возвышался впереди тёмной громадой. Окна первого этажа были заколочены гнилыми досками, верхние зияли чёрными провалами выбитых стёкол. Главный вход был замурован кирпичной кладкой, но сбоку виднелась узкая металлическая дверь пожарного выхода с висящим на ней символическим замком, дужка которого была распилена.

— Оперативно, — хмыкнул Лёха, потянув ручку на себя. Дверь со скрежетом открылась.

Луч фонаря осветил узкий лестничный пролёт, уходящий вниз, в кромешную тьму. Из глубины пахнуло затхлым могильным холодом, пробирающим до костей.

— Господи... — выдохнула Марина, сжимая руку Артёма. — Этот запах...

— А я чувствую, что мы теряем время, — отрезал Лёха, первым шагнув на первую ступеньку. Металл отозвался глухим гулом. — Давайте, кто первый встал, того и тапки.

Спускались медленно. Фонарик выхватывал из темноты облупившуюся краску на стенах, пучки старых проводов под потолком и толстый слой пыли на перилах. Воздух становился всё более тяжёлым, влажным. На стенах кое-где проступали пятна плесени.

Лестница закончилась. Они оказались в длинном прямом коридоре, выложенном старым кафелем. Потолок поддерживали ряды квадратных колонн. Где-то вдалеке мерные удары капель о бетон отдавались гулким эхом.

— Так, — Лёха сверился с картой, подсвечивая её своим фонарём. — Если верить этому чертежу, нам нужно пройти прямо метров сто, потом будет поворот направо, в технический тоннель. По нему должны выйти к главной шахте лифта.

— Тихо! — шикнула вдруг Марина, хватая Артёма за рукав. Её глаза были широко раскрыты. — Вы слышали?

Все замерли. Единственным звуком было мерное капанье воды. Затем откуда-то справа, из бокового ответвления коридора, донёсся тихий, шаркающий звук, словно кто-то медленно волочил ноги по полу.

— Крысы, наверное, — неуверенно предположил Лёха.

Артём посмотрел на счётчик и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Стрелка, секунду назад покоившаяся на нуле, резко дёрнулась вправо, зашкалив. Прибор наполнил воздух тихим визгом, похожим на помехи в радиоприёмнике.

— Оно там, — одними губами произнёс Артём, показывая друзьям циферблат.

Стрелка металась как сумасшедшая, реагируя на источник излучения впереди и справа.

— Что значит «оно»? — прошипел Лёха, нервно водя лучом фонаря по стенам.

— Петрович говорил про золото!

Новый звук заставил их всех вздрогнуть. На этот раз он раздался слева — тихий, царапающий скрежет, будто когтями провели по кафельной плитке.

— Что это? — севшим голосом спросила Марина, испуганно поглядывая на парней. — Что происходит?

Холодный ужас сковал мышцы. Идти вперёд, откуда исходил сигнал счётчика, означало столкнуться с неизвестностью. Вернуться назад — бежать вслепую в полной темноте.

— Надо идти, — неожиданно твёрдо сказал Артём. Голос его дрожал, хотя и звучал решительно. — Карта показывает, что сокровища там. Это наш единственный шанс.

— Ты псих, — выдохнула Марина, но спорить не стала. Возвращение пугало её не меньше, чем движение вперёд.

— Просто быстро, — добавил Лёха. — Очень быстро.

И они пошли. Почти побежали по центральному коридору, освещая путь прыгающим светом фонаря. Шум сзади нарастал — торопливое, голодное сопение и цокот когтей по бетону.

Коридор сделал резкий поворот направо, как и указывала карта. Они свернули и оказались в техническом тоннеле. Здесь было ещё хуже: потолок стал ниже, стены сужались, а вдоль них тянулись бесконечные трубы, покрытые толстым слоем конденсата. Вода здесь не капала — она сочилась отовсюду, собираясь на полу в маслянистые лужи.

Счётчик трещал, не переставая. Источник сигнала был совсем близко.

— Ещё немного! — подбадривал всех Артём, хотя сам готов был сорваться в истерику. — Должен быть лифт!

Впереди забрезжил свет — бледное, холодное сияние аварийных ламп, работающих от резервного генератора спустя столько лет. Они увидели его. Огромные створки грузового лифта занимали почти весь торец тоннеля. Рядом — обычная железная дверь, ведущая на лестничную клетку.

— Сюда! — крикнул Лёха, бросаясь к двери. Он рванул ручку. Заперто.

Позади, в тоннеле, раздался утробный рык — низкий, вибрирующий звук, полный первобытной ярости и голода. Марина вскрикнула.

Артём снова взглянул на счётчик. Стрелка билась в крайнем правом положении. Цель была прямо за дверями лифта.

— Ломайте дверь! — заорал он.

Лёха с разбега врезался плечом в железо. Раздался глухой удар, но замок выдержал. Существа приближались. Уже можно было различить их силуэты в полумраке тоннеля — сгорбленные, перекошенные фигуры, движущиеся рывками, нечеловечески быстро.

Второй удар оказался успешнее. Хруст дерева, лязг металла, и дверь распахнулась, открывая путь на узкую винтовую лестницу, уходящую вертикально вверх.

— Наверх! Быстро! — скомандовал Лёха, пропуская Марину вперёд.

Артём замешкался на долю секунды, глядя на огромные створки лифта. Сокровище, способное изменить жизнь, было всего в нескольких метрах. Он сделал шаг к лифту.

— Тёма, мать твою! — дикий вопль Лёхи вернул его в реальность.

Из-за поворота вылетело существо. В свете фонаря мелькнуло искажённое мукой лицо — то, что осталось от человека. Гниющая кожа лоскутами свисала с костей, один глаз вытек, а рот был оскален в беззвучном крике, обнажая чёрные пеньки зубов.

Ужас придал сил. Артём рыбкой нырнул в дверной проём вслед за друзьями. Лёха с силой толкнул дверь обратно. С той стороны в железо с жутким грохотом врезалось тяжёлое тело.