Никита забежал домой, специально отыскал арахисовую пасту (в малом количестве полно всяких полезностей), которую ест перед тренировками в тренажерном зале его отец. Затем Никита, запивая соком, съел несколько ложек пасты, переоделся, глянул на часы и уже собрался выбегать, как вспомнил, что не распечатал элементы паркура. Скинув кроссовки, Мешков забежал в комнату, включил компьютер, немного понервничал, ожидая, когда тот загрузится, распечатал все элементы паркура, выбрал наиболее легкие и взял с собой в парк.

Только те, кто переживает снежные и холодные зимы, могут оценить первые, по-настоящему теплые весенние деньки. Мешков бежал в парк Энгельса, его длинные волосы поднимались и прыгали, ударяя по ресницам. «Подстричься, то ли?» – задумался он. «Хотят дома сидеть – пусть сидят! Пока они время зря теряют, я далеко уйду». Мешков достал листок с элементами паркура, выбрал упражнение и приступил к отработке.

***

– Какой-то сегодня неурожайный день. Где денег на вечер будем брать?

– Шип, ты среди нас самый умный! Придумай что-нибудь!

Шип, довольный вниманием и всеобщим уважением, снисходительно улыбнулся: он уже знал, что предложить, причем придумывал всегда заранее, чтобы в такие моменты затишья удивлять своим острым умом и спасать своих товарищей от дикого безденежья.

– Кто у нас в трико?

Все осмотрели друг друга. Все в спортивных штанах.

– Все в трико, – ответил Йогурт.

– Нужны сланцы или лучше тапочки.

Снова все осмотрели друг друга. Кто в кроссовках, кто в ботинках.

– А кроссовки не подойдут?

– Нет, – отрезал Шип.

– А я знаю, где есть тапочки! – радостно воскликнул Йогурт и поспешил к помойке.

Его молча проводили взглядами. Все знали, что Йогурт шарит по помойкам, но прогонять от себя не спешили – Йогурт выполнял любые мелкие поручения, которые всем остальным были в облом.

Тишину нарушил Нелюбин, брезгливо отвернувшись от Йогурта.

– Насколько я помню, помойки в любом дворе нашей молодости были центром детского досуга и творчества…

– А гаражи? – оживился Убыток. – Про гаражи забыли! Лично я, сидя на гаражах, получил самые важные знания.

– Например? – заинтересовался Шип.

– Самый яркий пример, это когда я узнал, что детей не находят в капусте, и тогда же я увидел первый чертеж «строение женского тела», нарисованный по этому случаю специально для меня мелом на крыше железного гаража, – Убыток хрипло засмеялся, радуясь образности описания своих воспоминаний, но его никто не поддержал, и он, досадливо крякнув, замолчал.

– Да уж, чего только не вспомнишь про детство, – ударился в воспоминания Нелюбин. – У меня воспоминания начинаются с походов с девочкой, не помню как зовут, за дом, где мы с ней играли в больничку – ставили друг дружке уколы и дико этому радовались…

– А ты что молчишь? Ты, что ли, не так рос?

– Да я как все! Садик, школа, детская комната милиции…

– Пугачи ещё делали из болтов…

– Как сейчас помню, – включился в воспоминания незаметно подошедший Йогурт, – пугач разорвался недалеко от меня и болт пролетел рядом с ухом.

Шип сначала рассмеялся, потом сказал:

– А ты уверен, что у тебя не как в кино про шутки разума и фокусы психики: ты рассказываешь нам, как болт пролетел мимо, а на самом деле ты сейчас лежишь на асфальте, болт из башки торчит, кровь сочится и вся прожитая после того мгновения жизнь – всего лишь пронесшаяся за пару мгновений воображаемая жизнь, которую ты бы мог прожить, но уже не проживешь, потому что у тебя болт в башке?

На минуту все замолчали, переваривая услышанное.

– Не трожь мое самосознание! – вспылил Йогурт. – Оно и так хрупкое! Вот тапочки! Что ещё надо?

Шип критично осмотрел каждого и остановил свой взгляд на Йогурте.

– Снимай олимпийку, надевай тапочки и дуй в ту новостройку на…, – тут он прищурился и зашевелил губами, подсчитывая этажи, – на пятнадцатый этаж, чьи окна выходят сюда. Видишь свет в окнах? Сообразишь, где их дверь?

Йогурт посмотрел на здание.

– Соображу. Дальше-то что?

Все с интересом ждали дальнейших указаний Шипа. Шип выдержал небольшую паузу, чтобы подогреть интерес.

– Дальше аккуратно стучишь в дверь. Тебе открывают, а ты вежливо, насколько сможешь, просишь у них дрель, чтобы просверлить пару дырок в стене… Да, и вначале скажешь, что ты их сосед сверху и что надо срочно, до прихода жены, просверлить пару дырок. Понятно?

– Понятно. А дадут?

– Дадут. Будь спок.

– Ну, я пошел?

– Давай, мы ждем.

Йогурт, шаркая тапочками, поспешил к новостройке.

– Классно ты придумал, Шип! – восхитился Нелюбин, когда Йогурт скрылся из виду. – У тебя не голова, а Дом Советов! Великий, блин, комбинатор. Только вот я думаю, что не дадут Йогурту ничего.

– Почему? – спросил Убыток.

– Потому что он не бритый, страшный. Ты бы сам дал такому дрель?

Убыток пожал плечами, хотя его как раз и не спрашивали.

– Что-то я не подумал про это, – задумался Шип. – А вообще, знаешь, какой у нас народ доверчивый? Скорее наоборот, Йогурту дадут, чем какому-нибудь васе в галстуке. Поэтому как раз у него больше всего шансов её заполучить, – развеял свои сомнения размышлениями вслух Шип.

– Это почему? – так и не понял рассуждений Шипа Убыток.

– Потому что Йогурт, в отличие от нас, ещё не разучился вежливо просить.

– Ха-ха-ха! Это точно! – согласился Убыток. – Не в пример нам.

– Нет, вы прикиньте! – от радости хлопнул в ладоши Убыток, – Йогурт дрель несёт!

– Ну Шип! Ну голова!

– Теперь дело за малым – быстро сбарыжить.

***

Так всегда бывает: чего-то ждешь – время тянется, чем-то увлекся – время полетело, понеслось, его стало меньше, его стало не хватать. Мешков ничего не ждал. Он просто жил сегодняшним днем: после школы бежал заниматься паркуром в парк Энгельса, потом шел на тренировки по скалолазанию, потом делал уроки и готовился к экзаменам. Поэтому Никита даже и не заметил, как пролетел месяц интенсивных тренировок по скалолазанию и паркуру. Причем его опыт в скалолазании прекрасно помогал осваивать все новые и новые элементы паркура. У него все получалось, Мешков был счастлив, а счастливые люди, как известно, притягивают взгляды.

– Никитыч, а ты начал заниматься паркуром? – спросил подошедший после уроков Ланин.

– Угу, – складывая рюкзак, ответил Мешков.

– Чему-нибудь научился?

– Угу.

– А твое предложение в силе? По совместным тренировкам, я имею в виду.

– Да, конечно! – обрадовался Никита. – Придешь?

– Чё? Чё? – подбежал Бекагаев. – А про меня не забыли?

– Через два часа в парке Энгельса.

– А что при себе иметь?

– Будьте в спортивной форме, потому как переодеваться там негде. А ещё лучше, если вы прибежите в парк, чтобы время на разминку сократить.

– Хорошо, будем, – кивнул головой Ланин. – Только скажи нам, отчего ты вдруг так заразился паркуром? Увидел где-то?

– Больше месяца смотрю одни и те же ролики о паркуре, которые качнул у соседа – начал он, – у меня-то инет до сих пор вырублен…

– С чего так?

– Счет пришел на пять тысяч, вот родители и возмутились.

– Ни фига ты себе трафика качнул! – поразился Бекагаев. – Пару фильмов загрузил?

– Да! – с радостью согласился Мешков, не желая раскрывать истинную причину такого крупного счета. – Словом, посмотрел достаточное количество роликов, чтобы кое-что начать понимать в паркуре. Занимаюсь второй месяц…

– Со стороны всё легко и красиво смотрится! – усмехнулся Ланин.

– А я и не говорю про легкость! Я говорю про дух паркура. Лично меня он задел за живое!

– Так бы сразу и говорил, а то сложилось впечатление, будто ты уже мастер паркура.

– Зря ты так, Антоха, – попытался обидеться Мешков. – Просто я воодушевлен, и этим необходимо пользоваться! Когда я смотрел ролики, то просто всем своим существом осознавал – это моё! это то, что я всегда искал!

Бекагаев с Ланиным переглянулись.

– Со мной тоже такое было…

– И со мной!

Мешков укоризненно покачал головой.

– Вам бы все ржать. Ладно, до встречи в парке! Если хотите, конечно.

Мешков взял рюкзак и вышел из класса.

– Куда вы собрались? – заинтересовался Васильев, после того как услышал слово «паркур».

– В парк Энгельса, паркуром заниматься.

– Я тоже хочу!

– Приходи.

***

Когда Мешков пробегал по парку третий круг, его догнали Ланин, Васильев и Бекагаев. И если Ланин с Васильевым держались молодцами, то Бекагаеву приходилось очень тяжело. Он вспотел, покрылся красными пятнами и дышал так громко, что идущие далеко впереди прохожие оборачивались и заранее пропускали молодых спортсменов.

– Всё, я больше не могу! – заявил Бекагаев. Он остановился и присел у ближайшего дерева на корточки.

– Действительно, Никита! – взмолился Ланин. – Хорош бегать, так мы все силы свои на это потратим!

Мешков, видя, что его друзья уже порядком устали, молча махнул им рукой, показывая, чтобы они двигались в сторону одиноко стоящего старинного паровоза.

Мешков закончил уже делать наклоны, разминая мышцы ног и спины, а Игорь, Антон и Саша только подошли.

– С непривычки-то как тяжело! – пожаловался Бекагаев.

– Через неделю тренировок будешь над собой сегодняшним смеяться, – заверил его Мешков.

– А что, мы каждый день будем тренироваться? – удивился Бекагаев.

– Лично я – да! – закинув ногу на паровоз и делая упражнение на растяжку мышц, почти прокричал последнее слово Мешков.

Он был полон решимости.

– Я чувствую, что паркур – это моё! Понимаете? Поэтому я тренируюсь ежедневно! Ладно, продолжаем, – Мешков достал листок с элементами паркура, развернул его и демонстративно принялся его изучать. Его сразу окружили товарищи.

Никита достал листок с элементами паркура, развернул его и демонстративно принялся его изучать. Его сразу окружили товарищи.

– С чего начнем? – спросили Мешкова друзья.

– Как поступают все нормальные люди? Начнем с самого простого.

– И что у нас тут самое простое? Сальто-мортале?

– А что это? – спросил Мешков, пробегая глазами свой листок, удивляясь, как он что-то мог пропустить.

– Сам не знаю, – улыбнулся Игорь.

– Лишь бы языком почесать.

Никита ещё раз пробежался по всему списку глазами.

– По своему опыту считаю, что самое простое – это «Drop», что в переводе с английского – прыжок. Прыжок с высоты. Падение амортизируется: если небольшая высота – ногами, ну а если большая высота – то ногами и руками.

– И чё? Как это представить? Картинки-то где? А большая высота – это сколько? – сыпал вопросами Игорь, рассматривая паровоз. – Вот если с мостика машиниста прыгнуть, то высота не очень большая. Если с крыши – то уже подумаешь, делать это или нет, ну а с трубы паровоза – так вообще страх!

– Люди с четвертого этажа прыгают! Сам в ролике видел!

– Ну, Никита, ты и загнул!

Игорь Бекагаев посмотрел на ближайшее дерево и представил, где примерно может находиться уровень четвертого этажа. Антон проследил за Игорёхиным взглядом и поддержал его:

– Никитыч, на самом деле, убиться же можно!

– Я вам адрес ролика дам – сами посмотрите. И мне сейчас это кажется нереальным. Но мы начнем с малых высот, освоим их, а там видно будет.

– А когда до больших высот дойдем, мы что, со страховкой прыгать будем? – спросил Васильев.

– Как ты себе это представляешь? Ещё обмотается вокруг шеи! – предположил Бекагаев.

– Обмотаться не обмотается, – усмехнулся Мешков, – но паркур и страховка – вещи несовместимые. Страховка должна быть у каждого в голове.

– Мне моя страховка говорит, что не к добру все это! – сказал Васильев.

– Ну и сиди тогда дома, – огрызнулся Мешков.

– Не, я на вас посмотрю, поснимаю на телефон, выложу в инете, как вы все тут по очереди гибнете. – С этими словами Васильев достал свой телефон.

– Да пошел ты знаешь куда! – вспылил Мешков.

– Да я шучу, шучу! – начал успокаивать всех Васильев. – Хотите, я первый прыгну? Вон с той скамейки, например. Ей-богу, прыгну!

– Клоун.

– А кстати, – встрепенулся Бекагаев, – где отрабатывать «дроп» будем?

– Для разминки можно и со скамейки попрыгать, – согласился Мешков, – потом через скамейку, потом с паровоза.

– С этого, что ли? – показал пальцем Игорь.

– Конечно, с этого, – согласился Мешков, – зачем далеко ходить?

Мешков продолжил разминку на растяжку мышц. Парни молча смотрели, что делает Никита.

– Ну что стоите? Делайте хотя бы как я!

Неохотно, озираясь по сторонам, ребята присоединились к Никите.

– Сразу видно, что к спорту никакого отношения не имеете, – усмехнулся Мешков.

– Это почему?

– Потому что стесняетесь.

– Это мы-то стесняемся? – шутливо возмутился Васильев.

– Вы, вы! – делая наклоны, подтвердил свои слова Мешков. – Настоящему спортсмену, как и любому целеустремленному человеку, абсолютно пофиг, что о нем думают окружающие. Он просто делает свое дело, и все. А те, кто сомневается или грузится мыслями, типа «а что обо мне подумают», никаких результатов никогда не достигают.

– Что-то ты в последнее время много умничать стал! – разозлился нравоучениями Мешкова Васильев.

– А вот с тобой, Саня, даже умничать не надо! – Мешков выпрямился и прямо посмотрел в глаза Васильеву.

– Это что, наезд? – поменялся в лице Александр.

– Если бы это был наезд, ты бы уже не встал.

– Драться хочешь?

– С кем драться? С тобой что ли? – деланно удивился Мешков. – Здесь речь идет только об избиении.

Васильев стоял в раздумье: или стерпеть обиду, или развить назревший конфликт. В следующее мгновение он даже не понял, что произошло. Александр вроде и не хотел драки, но что-то застелило его разум, и он кинулся на Мешкова. Потом сразу был сильный удар в лицо. И вот он уже лежит на затылке, а во рту противный вкус соленой крови.

– Вставай, давай мириться.

Над Васильевым появилась голова Мешкова.

– Да пошел ты! – зло сказал он, затем встал, кое-как отряхнулся, сплюнул кровью и, ни с кем не прощаясь, ушел.

– Ну и дела.

– И какая кошка между вами пробежала?

– Да, блин, сам не знаю, – развел руками Мешков, – надо было всё в шутку перевести, а чего-то пошел у него на поводу.

Мешков посмотрел на кровь, оставленную Васильевым, мотнул головой и сказал:

– Ну что, продолжаем разминаться?

– Ни фига себе разминочка, – хохотнул Игорь. – Кто следующий?

– А кстати, ловко ты до ветки допрыгнул! – сказал Антон. – Я бы не додумался так – схватиться за ветку и ногами – раз!

Ланин тут же попытался допрыгнуть, но у него ничего не получилось.

– М-да, – разочарованно произнес он. – Я бы так и прыгал, а меня бы в это время уже избили.

– Люди на крыло самолета с места запрыгивают во время экстремального случая!

– Чего ты гонишь!

– Сам читал! Давнишний описанный случай: летчик на полюсе чего-то возился у самолета, вдруг слышит: кто-то сзади идет. Он оглянулся – медведь! Летчик так и запрыгнул на крыло самолета.

– Паркур рулит!

– Тогда ещё не было паркура.

– Паркур был всегда, названия такого не было.

– Если разобраться, из чего название состоит: пар кур – какой пар, каких кур? А может это парк ур? И вообще, откуда это взялось?

– Паркур основал Давид Белль, сын знаменитого французского пожарного… Он много тренировался, собрал команду единомышленников, потом снял несколько роликов, показал нужным людям и понеслось-поехало! А потом Бель и Фуко…

– Да что ты всё фамилиями сыплешь?! – возмутился Игорь.

– А они для него авторитеты.

– И что из того?

– А то, что ссылаясь на большие фамилии, он тем самым рассчитывает вызвать у собеседников такое же почтение.

– Да пошли вы! – сказал Мешков и отвернулся.

– Нет, а чё? Где твои Бели-Фуко? И тем более до них, можно подумать, никто не прыгал, ни скакал, все парами ходили, как мы в первом классе в столовую? Конечно, я им очень благодарен. Они все систематизировали и двинули паркур в массы. Правда они, Антон, так или нет, разделились на фриранер и паркур?

– Вроде бы так, я тоже не понял.

– Короче, надо самим становиться авторитетами. Я от кого-то притчу слышал на эту тему. Вот слушайте: Шекспир был очень популярен и получал от почитателей кучу писем. Одно из писем было такое: Дорогой Уильям, я, мои друзья и близкие восхищаемся Вашим творчеством. Скажите, что нужно сделать, чтобы стать таким, как Вы? На что Шекспир ему отвечает: Я хотел стать Богом, а стал Шекспиром, кем же станете Вы, желая стать мной?

– Ладно, как всегда поумничали, а теперь давай разминаться, – сказал Ланин, – вон, Мешков, вовсю нагибается!

Игорь и Антон принялись повторять упражнения за Никитой, который специально отошел подальше от друзей, чтобы не участвовать в их полемике о паркуре.

– Готовы? – спросил Мешков, потом забрался на мостик машиниста и легко спрыгнул вниз, амортизировав приземление только ногами.

– Опля! Теперь вы.

Вслед за Мешковым на мостик взобрался Ланин и тоже легко спрыгнул. Бекагаев, оказавшись на мостике, прыгать не спешил.

– Ой, а отсюда всё гораздо выше кажется, совсем иначе, чем снизу смотреть!

– Это потому что к высоте ещё твой рост прибавился! – пояснил Ланин. – И когда ты смотрел на высоту, тоже не забудь про свой рост! Ты же, Игорь, не лежал на земле, а стоял.

– Да? – поднял бровь Игорь, потом он подошел к краю мостика и с криком «Эх!» прыгнул вниз. Получилось неуклюже: Бекагаев приземлился на землю, и из-за того, что почти совсем не амортизировал приземление ногами, его понесло вперед. Он начал перебирать ногами, чтобы не упасть и сохранить равновесие. Сохранить так и не вышло. Игорь растянулся на прошлогодней листве.

– Не ушибся? – крикнул Мешков.

– Не! – Игорь быстро поднялся, отряхнулся и снова забрался на мостик паровоза. – Ну всё! Я разозлился!

Бекагаев прыгнул, и его прыжок получился даже лучше, чем у друзей.

– Я всё понял! – обрадовался он. – Надо по-хорошему разозлиться, тогда будет все получаться!

Мешков похлопал друга по плечу.

– Ты не разозлился, а сосредоточился. Вот и всё, что требовалось от тебя! И ещё: при прыжке не создавай шума.

И уже обращаясь ко всем:

– Прыгаем с этой высоты ещё несколько раз, потом переходим на крышу.

– Скучно только прыгать! Давай ещё какие-нибудь упражнения!

– Пока правильно прыгать не научитесь, к следующим упражнениям переходить не стоит. Травмоопасно! Продолжаем!

Через два часа поняли, что напрыгались всласть. Стали красные, разгоряченные.

– С кем-нибудь ещё поделимся? – с ожившими глазами спросил Игорь.