– Самый яркий пример, это когда я узнал, что детей не находят в капусте, и тогда же я увидел первый чертеж «строение женского тела», нарисованный по этому случаю специально для меня мелом на крыше железного гаража, – Убыток хрипло засмеялся, радуясь образности описания своих воспоминаний, но его никто не поддержал, и он, досадливо крякнув, замолчал.

– Да уж, чего только не вспомнишь про детство, – ударился в воспоминания Нелюбин. – У меня воспоминания начинаются с походов с девочкой, не помню как зовут, за дом, где мы с ней играли в больничку – ставили друг дружке уколы и дико этому радовались…

– А ты что молчишь? Ты, что ли, не так рос?

– Да я как все! Садик, школа, детская комната милиции…

– Пугачи ещё делали из болтов…

– Как сейчас помню, – включился в воспоминания незаметно подошедший Йогурт, – пугач разорвался недалеко от меня и болт пролетел рядом с ухом.

Шип сначала рассмеялся, потом сказал:

– А ты уверен, что у тебя не как в кино про шутки разума и фокусы психики: ты рассказываешь нам, как болт пролетел мимо, а на самом деле ты сейчас лежишь на асфальте, болт из башки торчит, кровь сочится и вся прожитая после того мгновения жизнь – всего лишь пронесшаяся за пару мгновений воображаемая жизнь, которую ты бы мог прожить, но уже не проживешь, потому что у тебя болт в башке?

На минуту все замолчали, переваривая услышанное.

– Не трожь мое самосознание! – вспылил Йогурт. – Оно и так хрупкое! Вот тапочки! Что ещё надо?

Шип критично осмотрел каждого и остановил свой взгляд на Йогурте.

– Снимай олимпийку, надевай тапочки и дуй в ту новостройку на…, – тут он прищурился и зашевелил губами, подсчитывая этажи, – на пятнадцатый этаж, чьи окна выходят сюда. Видишь свет в окнах? Сообразишь, где их дверь?

Йогурт посмотрел на здание.

– Соображу. Дальше-то что?

Все с интересом ждали дальнейших указаний Шипа. Шип выдержал небольшую паузу, чтобы подогреть интерес.

– Дальше аккуратно стучишь в дверь. Тебе открывают, а ты вежливо, насколько сможешь, просишь у них дрель, чтобы просверлить пару дырок в стене… Да, и вначале скажешь, что ты их сосед сверху и что надо срочно, до прихода жены, просверлить пару дырок. Понятно?

– Понятно. А дадут?

– Дадут. Будь спок.

– Ну, я пошел?

– Давай, мы ждем.

Йогурт, шаркая тапочками, поспешил к новостройке.

– Классно ты придумал, Шип! – восхитился Нелюбин, когда Йогурт скрылся из виду. – У тебя не голова, а Дом Советов! Великий, блин, комбинатор. Только вот я думаю, что не дадут Йогурту ничего.

– Почему? – спросил Убыток.

– Потому что он не бритый, страшный. Ты бы сам дал такому дрель?

Убыток пожал плечами, хотя его как раз и не спрашивали.

– Что-то я не подумал про это, – задумался Шип. – А вообще, знаешь, какой у нас народ доверчивый? Скорее наоборот, Йогурту дадут, чем какому-нибудь васе в галстуке. Поэтому как раз у него больше всего шансов её заполучить, – развеял свои сомнения размышлениями вслух Шип.

– Это почему? – так и не понял рассуждений Шипа Убыток.

– Потому что Йогурт, в отличие от нас, ещё не разучился вежливо просить.

– Ха-ха-ха! Это точно! – согласился Убыток. – Не в пример нам.

– Нет, вы прикиньте! – от радости хлопнул в ладоши Убыток, – Йогурт дрель несёт!

– Ну Шип! Ну голова!

– Теперь дело за малым – быстро сбарыжить.

***

Так всегда бывает: чего-то ждешь – время тянется, чем-то увлекся – время полетело, понеслось, его стало меньше, его стало не хватать. Мешков ничего не ждал. Он просто жил сегодняшним днем: после школы бежал заниматься паркуром в парк Энгельса, потом шел на тренировки по скалолазанию, потом делал уроки и готовился к экзаменам. Поэтому Никита даже и не заметил, как пролетел месяц интенсивных тренировок по скалолазанию и паркуру. Причем его опыт в скалолазании прекрасно помогал осваивать все новые и новые элементы паркура. У него все получалось, Мешков был счастлив, а счастливые люди, как известно, притягивают взгляды.

– Никитыч, а ты начал заниматься паркуром? – спросил подошедший после уроков Ланин.

– Угу, – складывая рюкзак, ответил Мешков.

– Чему-нибудь научился?

– Угу.

– А твое предложение в силе? По совместным тренировкам, я имею в виду.

– Да, конечно! – обрадовался Никита. – Придешь?

– Чё? Чё? – подбежал Бекагаев. – А про меня не забыли?

– Через два часа в парке Энгельса.

– А что при себе иметь?

– Будьте в спортивной форме, потому как переодеваться там негде. А ещё лучше, если вы прибежите в парк, чтобы время на разминку сократить.

– Хорошо, будем, – кивнул головой Ланин. – Только скажи нам, отчего ты вдруг так заразился паркуром? Увидел где-то?

– Больше месяца смотрю одни и те же ролики о паркуре, которые качнул у соседа – начал он, – у меня-то инет до сих пор вырублен…

– С чего так?

– Счет пришел на пять тысяч, вот родители и возмутились.

– Ни фига ты себе трафика качнул! – поразился Бекагаев. – Пару фильмов загрузил?

– Да! – с радостью согласился Мешков, не желая раскрывать истинную причину такого крупного счета. – Словом, посмотрел достаточное количество роликов, чтобы кое-что начать понимать в паркуре. Занимаюсь второй месяц…

– Со стороны всё легко и красиво смотрится! – усмехнулся Ланин.

– А я и не говорю про легкость! Я говорю про дух паркура. Лично меня он задел за живое!

– Так бы сразу и говорил, а то сложилось впечатление, будто ты уже мастер паркура.

– Зря ты так, Антоха, – попытался обидеться Мешков. – Просто я воодушевлен, и этим необходимо пользоваться! Когда я смотрел ролики, то просто всем своим существом осознавал – это моё! это то, что я всегда искал!

Бекагаев с Ланиным переглянулись.

– Со мной тоже такое было…

– И со мной!

Мешков укоризненно покачал головой.

– Вам бы все ржать. Ладно, до встречи в парке! Если хотите, конечно.

Мешков взял рюкзак и вышел из класса.

– Куда вы собрались? – заинтересовался Васильев, после того как услышал слово «паркур».

– В парк Энгельса, паркуром заниматься.

– Я тоже хочу!

– Приходи.

***

Когда Мешков пробегал по парку третий круг, его догнали Ланин, Васильев и Бекагаев. И если Ланин с Васильевым держались молодцами, то Бекагаеву приходилось очень тяжело. Он вспотел, покрылся красными пятнами и дышал так громко, что идущие далеко впереди прохожие оборачивались и заранее пропускали молодых спортсменов.

– Всё, я больше не могу! – заявил Бекагаев. Он остановился и присел у ближайшего дерева на корточки.

– Действительно, Никита! – взмолился Ланин. – Хорош бегать, так мы все силы свои на это потратим!

Мешков, видя, что его друзья уже порядком устали, молча махнул им рукой, показывая, чтобы они двигались в сторону одиноко стоящего старинного паровоза.

Мешков закончил уже делать наклоны, разминая мышцы ног и спины, а Игорь, Антон и Саша только подошли.

– С непривычки-то как тяжело! – пожаловался Бекагаев.

– Через неделю тренировок будешь над собой сегодняшним смеяться, – заверил его Мешков.

– А что, мы каждый день будем тренироваться? – удивился Бекагаев.

– Лично я – да! – закинув ногу на паровоз и делая упражнение на растяжку мышц, почти прокричал последнее слово Мешков.

Он был полон решимости.

– Я чувствую, что паркур – это моё! Понимаете? Поэтому я тренируюсь ежедневно! Ладно, продолжаем, – Мешков достал листок с элементами паркура, развернул его и демонстративно принялся его изучать. Его сразу окружили товарищи.

Никита достал листок с элементами паркура, развернул его и демонстративно принялся его изучать. Его сразу окружили товарищи.

– С чего начнем? – спросили Мешкова друзья.

– Как поступают все нормальные люди? Начнем с самого простого.

– И что у нас тут самое простое? Сальто-мортале?

– А что это? – спросил Мешков, пробегая глазами свой листок, удивляясь, как он что-то мог пропустить.

– Сам не знаю, – улыбнулся Игорь.

– Лишь бы языком почесать.

Никита ещё раз пробежался по всему списку глазами.

– По своему опыту считаю, что самое простое – это «Drop», что в переводе с английского – прыжок. Прыжок с высоты. Падение амортизируется: если небольшая высота – ногами, ну а если большая высота – то ногами и руками.

– И чё? Как это представить? Картинки-то где? А большая высота – это сколько? – сыпал вопросами Игорь, рассматривая паровоз. – Вот если с мостика машиниста прыгнуть, то высота не очень большая. Если с крыши – то уже подумаешь, делать это или нет, ну а с трубы паровоза – так вообще страх!

– Люди с четвертого этажа прыгают! Сам в ролике видел!

– Ну, Никита, ты и загнул!

Игорь Бекагаев посмотрел на ближайшее дерево и представил, где примерно может находиться уровень четвертого этажа. Антон проследил за Игорёхиным взглядом и поддержал его:

– Никитыч, на самом деле, убиться же можно!

– Я вам адрес ролика дам – сами посмотрите. И мне сейчас это кажется нереальным. Но мы начнем с малых высот, освоим их, а там видно будет.

– А когда до больших высот дойдем, мы что, со страховкой прыгать будем? – спросил Васильев.

– Как ты себе это представляешь? Ещё обмотается вокруг шеи! – предположил Бекагаев.

– Обмотаться не обмотается, – усмехнулся Мешков, – но паркур и страховка – вещи несовместимые. Страховка должна быть у каждого в голове.

– Мне моя страховка говорит, что не к добру все это! – сказал Васильев.

– Ну и сиди тогда дома, – огрызнулся Мешков.

– Не, я на вас посмотрю, поснимаю на телефон, выложу в инете, как вы все тут по очереди гибнете. – С этими словами Васильев достал свой телефон.

– Да пошел ты знаешь куда! – вспылил Мешков.

– Да я шучу, шучу! – начал успокаивать всех Васильев. – Хотите, я первый прыгну? Вон с той скамейки, например. Ей-богу, прыгну!

– Клоун.

– А кстати, – встрепенулся Бекагаев, – где отрабатывать «дроп» будем?

– Для разминки можно и со скамейки попрыгать, – согласился Мешков, – потом через скамейку, потом с паровоза.

– С этого, что ли? – показал пальцем Игорь.

– Конечно, с этого, – согласился Мешков, – зачем далеко ходить?

Мешков продолжил разминку на растяжку мышц. Парни молча смотрели, что делает Никита.

– Ну что стоите? Делайте хотя бы как я!

Неохотно, озираясь по сторонам, ребята присоединились к Никите.

– Сразу видно, что к спорту никакого отношения не имеете, – усмехнулся Мешков.

– Это почему?

– Потому что стесняетесь.

– Это мы-то стесняемся? – шутливо возмутился Васильев.

– Вы, вы! – делая наклоны, подтвердил свои слова Мешков. – Настоящему спортсмену, как и любому целеустремленному человеку, абсолютно пофиг, что о нем думают окружающие. Он просто делает свое дело, и все. А те, кто сомневается или грузится мыслями, типа «а что обо мне подумают», никаких результатов никогда не достигают.

– Что-то ты в последнее время много умничать стал! – разозлился нравоучениями Мешкова Васильев.

– А вот с тобой, Саня, даже умничать не надо! – Мешков выпрямился и прямо посмотрел в глаза Васильеву.

– Это что, наезд? – поменялся в лице Александр.

– Если бы это был наезд, ты бы уже не встал.

– Драться хочешь?

– С кем драться? С тобой что ли? – деланно удивился Мешков. – Здесь речь идет только об избиении.

Васильев стоял в раздумье: или стерпеть обиду, или развить назревший конфликт. В следующее мгновение он даже не понял, что произошло. Александр вроде и не хотел драки, но что-то застелило его разум, и он кинулся на Мешкова. Потом сразу был сильный удар в лицо. И вот он уже лежит на затылке, а во рту противный вкус соленой крови.

– Вставай, давай мириться.

Над Васильевым появилась голова Мешкова.

– Да пошел ты! – зло сказал он, затем встал, кое-как отряхнулся, сплюнул кровью и, ни с кем не прощаясь, ушел.

– Ну и дела.

– И какая кошка между вами пробежала?

– Да, блин, сам не знаю, – развел руками Мешков, – надо было всё в шутку перевести, а чего-то пошел у него на поводу.

Мешков посмотрел на кровь, оставленную Васильевым, мотнул головой и сказал:

– Ну что, продолжаем разминаться?

– Ни фига себе разминочка, – хохотнул Игорь. – Кто следующий?

– А кстати, ловко ты до ветки допрыгнул! – сказал Антон. – Я бы не додумался так – схватиться за ветку и ногами – раз!

Ланин тут же попытался допрыгнуть, но у него ничего не получилось.

– М-да, – разочарованно произнес он. – Я бы так и прыгал, а меня бы в это время уже избили.

– Люди на крыло самолета с места запрыгивают во время экстремального случая!

– Чего ты гонишь!

– Сам читал! Давнишний описанный случай: летчик на полюсе чего-то возился у самолета, вдруг слышит: кто-то сзади идет. Он оглянулся – медведь! Летчик так и запрыгнул на крыло самолета.

– Паркур рулит!

– Тогда ещё не было паркура.

– Паркур был всегда, названия такого не было.

– Если разобраться, из чего название состоит: пар кур – какой пар, каких кур? А может это парк ур? И вообще, откуда это взялось?

– Паркур основал Давид Белль, сын знаменитого французского пожарного… Он много тренировался, собрал команду единомышленников, потом снял несколько роликов, показал нужным людям и понеслось-поехало! А потом Бель и Фуко…

– Да что ты всё фамилиями сыплешь?! – возмутился Игорь.

– А они для него авторитеты.

– И что из того?

– А то, что ссылаясь на большие фамилии, он тем самым рассчитывает вызвать у собеседников такое же почтение.

– Да пошли вы! – сказал Мешков и отвернулся.

– Нет, а чё? Где твои Бели-Фуко? И тем более до них, можно подумать, никто не прыгал, ни скакал, все парами ходили, как мы в первом классе в столовую? Конечно, я им очень благодарен. Они все систематизировали и двинули паркур в массы. Правда они, Антон, так или нет, разделились на фриранер и паркур?

– Вроде бы так, я тоже не понял.

– Короче, надо самим становиться авторитетами. Я от кого-то притчу слышал на эту тему. Вот слушайте: Шекспир был очень популярен и получал от почитателей кучу писем. Одно из писем было такое: Дорогой Уильям, я, мои друзья и близкие восхищаемся Вашим творчеством. Скажите, что нужно сделать, чтобы стать таким, как Вы? На что Шекспир ему отвечает: Я хотел стать Богом, а стал Шекспиром, кем же станете Вы, желая стать мной?

– Ладно, как всегда поумничали, а теперь давай разминаться, – сказал Ланин, – вон, Мешков, вовсю нагибается!

Игорь и Антон принялись повторять упражнения за Никитой, который специально отошел подальше от друзей, чтобы не участвовать в их полемике о паркуре.

– Готовы? – спросил Мешков, потом забрался на мостик машиниста и легко спрыгнул вниз, амортизировав приземление только ногами.

– Опля! Теперь вы.

Вслед за Мешковым на мостик взобрался Ланин и тоже легко спрыгнул. Бекагаев, оказавшись на мостике, прыгать не спешил.

– Ой, а отсюда всё гораздо выше кажется, совсем иначе, чем снизу смотреть!

– Это потому что к высоте ещё твой рост прибавился! – пояснил Ланин. – И когда ты смотрел на высоту, тоже не забудь про свой рост! Ты же, Игорь, не лежал на земле, а стоял.

– Да? – поднял бровь Игорь, потом он подошел к краю мостика и с криком «Эх!» прыгнул вниз. Получилось неуклюже: Бекагаев приземлился на землю, и из-за того, что почти совсем не амортизировал приземление ногами, его понесло вперед. Он начал перебирать ногами, чтобы не упасть и сохранить равновесие. Сохранить так и не вышло. Игорь растянулся на прошлогодней листве.

– Не ушибся? – крикнул Мешков.

– Не! – Игорь быстро поднялся, отряхнулся и снова забрался на мостик паровоза. – Ну всё! Я разозлился!

Бекагаев прыгнул, и его прыжок получился даже лучше, чем у друзей.

– Я всё понял! – обрадовался он. – Надо по-хорошему разозлиться, тогда будет все получаться!

Мешков похлопал друга по плечу.

– Ты не разозлился, а сосредоточился. Вот и всё, что требовалось от тебя! И ещё: при прыжке не создавай шума.

И уже обращаясь ко всем:

– Прыгаем с этой высоты ещё несколько раз, потом переходим на крышу.

– Скучно только прыгать! Давай ещё какие-нибудь упражнения!

– Пока правильно прыгать не научитесь, к следующим упражнениям переходить не стоит. Травмоопасно! Продолжаем!

Через два часа поняли, что напрыгались всласть. Стали красные, разгоряченные.

– С кем-нибудь ещё поделимся? – с ожившими глазами спросил Игорь.

– Давайте пригласим Илью Прошина! – предложил Мешков.

– Он же с предками в Москву переезжает!

– Ну и что? Пусть едет – все-таки он частенько раньше с нами тусовался.

– Не. Раз уезжает, то пусть не отвлекается на паркур. А то вдруг ещё захочет остаться, – замотал головой Игорь.

– Ну и пусть остается!

– По мне – пусть лучше уезжает.

– Почему? – друзья так и не поняли, из-за чего Игорь против участия Прошина

– Он за Светкой ударяет.

– А-а! Тогда понятно! – все рассмеялись. – Ты думаешь, с глаз долой – из сердца вон?

– Определенно.

– А интернет? Что им мешает поддерживать связь через инет?

– Я буду мешать, – буркнул Игорь.

– Как это?

– Сделаю так, чтобы ей было не до интернета. Буду рядом…

– Ага, ты только за дверь, а она перед сном зайдет в инет почту проверить, а там сообщение от Прошина: люблю, мол, жить без тебя не могу, посему посылаю тебе свою фотографию…

– В ню, – вставил Антон.

– Не «в ню», а просто ню, – поправил Мешков.

Игорь в раздумье почесал голову.

– Всё равно она будет моей, – упрямо сказал он после недолгих размышлений.

– Тебе больше заняться нечем? – спросил Мешков. – А паркур?

– Да-а. Паркур мне все больше нравится, – согласился Игорь.

– Ну и вот! Пока Илюха здесь, ты, Игорь, занимаешься паркуром, а когда Илюха уедет – решишь, чем будешь увлечен больше: паркуром или Светкой.

Игорь что-то недовольно пробурчал.

– Тогда кого? Может, Андрея Кукушкина? – возвращая всех к прежней теме, спросил Мешков.

– А он не слишком длинный для этого? – засомневался Ланин.

– Для чего этого? – переспросил Мешков. – Для паркура? Для паркура рост не важен. – Потом добавил: – Я так думаю.

– Ну, если возражений нет, тогда звоним Андрею, – Ланин достал телефон и набрал Кукушкина.

После двух минут разговора стало понятно, что Кукушкин не будет заниматься паркуром, хоть и не отказывается. Мешков, прислушивающийся к разговору, который был явно слышен, дал понять Ланину, чтобы тот заканчивал. Ланин наскоро попрощался с Кукушкиным и выключил телефон.

– Не хочет.

– Будем втроем.

– Сплоченнее.

– Точно.

– Ну тогда, как принято в паркуре – необходимо создать дух команды, потому что именно дух сохранит отношения в группе. Для нас нет преград. Для нас не существует слова нет. Только вместе, только —да!

– Мы коман – Да!

– Точно, Игорь, подметил! Мы коман – Да!

***

– Никита, мыть руки и немедленно за стол.

– Мам, я не хочу есть.

– Тебя никто не спрашивает! У тебя растущий организм. Тебе нужны витамины. Быстро мыть руки и за стол, я сказала!

Никита что-то невразумительное пробурчал себе под нос, но сделал все, как сказала мама.

– Что ты такой хмурый?

Никита вяло пожал плечами.

– Я твоя мать и должна знать о тебе всё!

– Ну, мам, не начинай.

«Зачем маме знать о моих драках с друзьями и об экстремальном спорте? Хожу в школу и на скалолазание, и этого ей достаточно. Иначе будет переживать сама, меня затюкает своими расспросами и завалит советами. А я сам давно уже всё знаю».

Мама будто прочла мысли сына.

– Огрызаешься? – вспыхнула она, как охотничья спичка. – Отцу скажу, чтобы научил тебя с матерью разговаривать!

– Да умею я с тобой разговаривать! Только ты сама, как всегда, начинаешь! Можно я, если уж сел за стол, поем спокойно?

Мама молча развернулась и вышла из кухни. Никита, опустив голову, поел, выпил стакан сока, сделал усилие и помыл за собой посуду.

Обычно, когда у мамы хорошее настроение, он не удосуживался мыть тарелки, ложки и разные там вилки. Но в те периоды, когда мама была не в настроении, даже папа, который строит всех и каждого, не только на работе, но и дома, начинал мыть за собой посуду и ходить на цыпочках.

«Эх, папа поздно приходит, он бы за меня заступился», – тоскливо подумал Никита, направляясь в свою комнату.

– Мама, спасибо! Было очень вкусно! – прокричал он, прежде чем закрыть за собой дверь. Но не успел он её закрыть, как зазвонил телефон и раздался голос мамы:

– Никита, это тебя! Яна звонит!

Мешков поморщился. Яна очень нравилась его маме, но ему она была не интересна. Да, она красива, да, учится исключительно хорошо, но что поделать, если не думается про неё нисколечко? Мешков взял у мамы телефонную трубку и направился к себе в комнату.

– Алё?

– Ники, привет! Узнал?

– Да, Яна, конечно, узнал тебя! – скучным голосом ответил Мешков, включая компьютер.

– Что поделываешь?