Да, я умнее Друзя, мой мозг не смог описать и Дубынин,
Больше не смотрю Дудя – он стал чушкой за краюху сыра.
Книги – мои лучшие друзья, но даже им закладок не выдам.
Словарный запас без дна – Ожеговых сотен бы тут не хватило.
Рисую из рифм такие квадраты, что все про Малевича вмиг позабыли.
Я псих, что стреляет обильно словами без устали по экрану мобилы.
И это не просто такая забава, а способ потратить депрессии мили.
Разогнана сетка нейронов-болидов до крайности, сие неостановимо.
Я дьявольски сильный, красивый и стильный,
Как Халк, но при этом и любвеобильный.
Нахал, природный талант эпохален мой, виден
Он даже из космоса, очень ликвиден.
Невинный на вид, но внутри черти с вилами,
Вам не понять всей борьбы – вы не видите,
Сколько безумия, страха, критики
Скрыто под маской сангвиника.
Мне говорили, хорош с аналитикой,
Мозг мол сломаю, с резьбы сорвёт винтики.
Но, я всё думал с упорством Ботвинника,
Трещины переросли все в извилины.
Задача людей – найти своё место,
Понять и не врать себе лестно,
Из какого ты теста.
Не лезть никогда в недоступные бездны,
Не идти против своих интересов.
Жить интересно.
Где одним хорошо, другим пресно.
Мы разные актёры в сей пьесе,
Учим роли в процессе.
Никому с советом не лезем,
Только, если ждут его честно.
Не быть неуместным.
Рубить в себе гордыни полесье,
В нём зверь себе строит поместье,
Голодный до мести.
Не врать себе, хранить себе верность.
Совесть вещь неубиваемая, даже не надейся.
Она съест и мозг, и сердце,
Даже Гудвин не спасёт, оберегайся бесчестья.
Изумруды могут многое в руках у умельцев,
Но нищие духом всегда пораженцы.
Я тоже ещё зелен, как песто,
Но вижу контексты в мироздания песне.
Мои строки кто-то сочтёт и полезными,
А кто-то лишь плесенью ума, рифм месивом.
Решайте сами, всё взвесив,
Моё дело – писать то, что изнутри лезет…
Уважаю любой труд, кроме рабского.
Не верю сходу никому – Станиславский я.
Походу я скупой Верблюд, что хочет скитаться.
Коплю эмоции в горбу – не люблю плеваться.
Внутри пустыня, не могу часто улыбаться.
Все шутки и стихи вон тут – способ проблеваться.
Для вас нелепый мой продукт, но я рад стараться.
Как самурай, продолжу путь наугад, если вкратце.
Я ненавижу и люблю эту жизнь за пиратство,
Сплошные копии в миру и в придуманном царстве.
Впитаю губкой этот сюр, чтобы не исписаться,
Жми на сердечко там в углу, не забудь подписаться…
Так отрадно всегда возвращаться в места,
Где тебя точно ждут и так любят.
Никакие средства, никакой пьедестал
Не заменит родного уюта.
Пусть молвят злые языки: нельзя быть дважды у реки.
Но я попробую найти туда подводные пути.
С души уставшей скину вниз булыжник горечи судьбы,
И поплывут опять круги тех, кто дороже суеты…
Моя проблема в том, что я не умею сдаваться,
Нащупав снова дно, всплываю со злостью спартанца.
Своеобразный батискаф не даёт мне сломаться,
Вот только чувства иногда пропадают в мытарствах.
И вроде это хорошо на огромной дистанции,
Я должен вечно побеждать, пролетая все станции.
Но есть один большой нюанс в этом сказочном царстве:
Мне больше нравится не делать, а просто пытаться.
Меня манит глубина и возможность срываться,
Всё остальное – суета бесполезного танца.
Плевать на дивный результат, моя цель – наслаждаться.
Пока горит внутри азарт, будет путь освещаться…
То сильный жор, то вдруг нет аппетита.
Любимый цвет жёлтый, но нет гепатита.
То пиво с вином, то Боржоми налита.
То минус, то плюс на моём депозите.
Холерик-флегматик, скаредный транжира,
Гарем из стигматов в душе невредимой.
Манерный стиляга вне этики мнимой,
Калека в быту, но атлет в мире книги.
Полярный экспресс – моя психика в лимбе.
Я вижу насквозь все прожилки на нимбах.
Занятный процесс – прятать голову в рифмах,
Я страус, которого лучше не злить вам.
Я понял – меня убивает свобода, точнее, воля, я к ней не пригоден.
Может, старею, а, может, и болен. Природа моя такова – недоволен.
Оковы мешают кому-то другому, а мне исключительно очень кайфово
Быть в рамках всегда, как плевок полароида, страдать, наслаждаясь, но изредка ноя.
Мысли – наушника провод запутанный.
Мышка-норушка – нейронный компьютер мой,
Слишком уж шустро от "здорово" к "худо мне".
Крыша обрушилась, но я же в бункере…
Меж молотом и наковальней застрял я,
Вмятины в ней и себе оставляя.
Только, казалось бы, ближе у края был,
И вновь в эпицентре ударов стал.
Боли не чувствую, просто устал я.
Запах и привкус приелись мне стали.
Эмпатии ждать бесполезно, металлы
Не могут любить, это точно я знаю.
Упрямо ползу по блину наковальни,
Я неуязвим только внешне, сгораю
Внутри от безумного плана:
Сбежать от тоски океана.
Сбежать, но куда? Есть ли что-то за краем?
Я слился с рутиной свинцовой сансары.
Мысли кружат в голове ураганом:
А что, если молота нет с наковальней?
Дефицит досуга, профицит калорий.
Я живу в мире идей, как учил Аристотель.
Владею словом так, что в шоке Кирилл и Мефодий.
Но не хватает денег, так что привет, две работы.
С самой зиготы я выдумал себе заботы.
Жизнь так наскучила – я сделал её анекдотом.
Печальный образ, но я счастлив сильней Дон Кихота.
И через эти строки вам открываю все шпроты.
Во мне тысяча талантов – я универсам.
Поступил бюджетно – закончил универ сам.
Разогнал нейронные вагоны – в голове Сапсан.
Отслоилось многое за годы, так кем же я стал?
Патриотичным публицистом или графоманом?
Поэтом и нарциссом или больным пероманом?
Ведь, как кинолог из Кореи, улыбаюсь лайкам.
Пускай решают люди, и пусть толстеет тетрадка…
Кринжую с чайлдфри и собачников в тесных квартирах,
С аполитичных пацифистов свободолюбивых,
С упрямых веганов и с их собратьев – сыроедов,
И с моралистов с их игрою: как достать соседа.
Ещё мне стыдно за "защитников" нашей природы,
За экологию что борются через офшоры,
За тех, кто портит чьи-то шубы под чудным предлогом,
За тех, кто чистый вандализм проповедует хором.
Испанский стыд за пассажиров в общественном транспорте,
За попрошаек нерадивых со сдельной зарплатой,
За лицемеров в чёрных рясах с цепями из злата,
За богатеев-компрадоров близ царской палаты.
Ладно. Это ж люди, будет скидка вам, горе-приматы.
Далеко не всем везёт с умом, как Сократу и Канту.
Каждый для чего-то ведь здесь нужен в колоде из карт, и
Это просто мнение, не факт. Может, я странноватый?
Я работал бы на Кремль и не вижу здесь проблемы.
Написал бы сто поэм для мэра за Порш Панамера,
И прослыл бы гением пиара, хлеще Моргенштерна.
Дайте только денег, и увидите таланты в деле.
О проекте
О подписке
Другие проекты