Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
384 печ. страниц
2014 год
16+
5

Семен Данилюк
Милицейская сага

Год 2001. Возвращение

В один из сумрачных февральских вечеров 2001 года на вокзале областного центра, меж двумя российскими столицами, притормозил скорый поезд. Выпустив на завьюженный перрон единственного пассажира – скверно одетого крепкого мужчину с поношенной спортивной сумкой через плечо.

– Ваши документы! – из глубины зала ожидания вынырнул патрульный милиционер, определивший в сошедшем своего потенциального клиента.

И – не ошибся. В качестве удостоверения личности в руки его перекочевала справка об освобождении из мест лишения свободы.

– Так! Мороз Виталий Николаевич! Отбывал за… Серьезные статьи, – молоденький, явно из свежих дембелей милиционер с прищуром оглядел озирающегося мужчину. – И куда следуем?

– Домой.

– Все так говорят. Чем думаешь заняться?

– А вот это не твоя печаль, служивый…Ого, да нас встречают! – мужчина без усилия отстранил прилипчивого милиционера и подошел к ближайшему столбу, на котором среди налепленных объявлений о съеме комнат, приворотах и продаже щенков была приклеена предвыборная листовка. – «Голосуя за действующего губернатора, вы голосуете за правопорядок!» – процитировал он, недобро веселея. – Никак приятеля обнаружил? – подковырнул милиционер, отчего-то робея.

– Надо же. А еще говорят, нет судьбы, – мужчина озадаченно огладил шершавый подбородок.

– Кому судьба, кому заботы, – патрульный продолжал вертеть справку. Придраться было не к чему, но и отпускать нагловатого зэка как-то не лежала душа.

Тут он обнаружил старшего наряда, который перед тем задержался в Зале ожидания, а теперь стоял чуть в стороне, приглядываясь в происходящему.

– Видал, какой борзой? – при виде подмоги милиционер приободрился. – Едва освободился и уже гонор показывает.

Сержант отобрал у него справку, мимолетом скользнул глазом по фамилии, как бы удостоверяясь в очевидном, вернул владельцу, коротко козырнул:

– С возвращением.

– Да ты чего? – загорячился обескураженный напарник. – Могли бы поучить.

– Закройся, салага! – глядя вслед удаляющейся фигуре, сержант недоверчиво покачал головой. – Скажи пожалуйста, сам Мороз! Выжил-таки. М-да! Кому-то теперь мало не покажется.

Спустя минуту Виталий Мороз вышел через тоннель на привокзальную площадь и, глубоко вдохнув в себя гниловатый воздух, прикрыл глаза. Свершилось!

Он брел по улицам, жадно озираясь. Так бывает, когда после большого перерыва мы встречаем старого знакомого, только раздобревшего, в новом костюме. И приглядываемся, оценивая происшедшие перемены.

Проезжавшие мимо машины то и дело со скрежетом подбрасывало на ухабах – средств на ремонт асфальта в городской казне традиционно не хватало. Причину этого Мороз определил быстро – с переброшенных через улицы растяжек, с многометровых щитов прохожим свойски улыбался губернатор области Кравец – кандидат на переизбрание. Похоже, все недоразворованные финансовые ресурсы были брошены на битву за власть.

Зато среди унылых пятиэтажек то там, то тут проросли свежие броские особнячки с медными табличками у дубовых дверей, – городское строительство развивалось в основном силами частного бизнеса.

Мороз свернул на улочку, ведущую к горсаду. Прежде она содрогалась от громыхания трамваев. Ныне лишь в самом центре стоял одинокий трамвайчик-бистро с лихой надписью по борту «Эх, прокачу!». Рельсы, по которым раньше возил он пассажиров, с обеих сторон были закатаны в асфальт.

Слышались гортанные выкрики. У центрального ювелирного магазина сновали неистребимые цыганки, напористо наседая на редких прохожих.

Мороз незаметно «проверился» через плечо и свернул в городской сад. Смеркалось. Возле заснеженной карусели ещё копалась в снегу малышня. Но все больше попадалось девичьих парочек, торопившихся к областному Дому офицеров. На зиму Дом офицеров заменял дощатую танцверанду горсада.

Девчонки, среди которых было полно малолеток, обозначавших груди с помощью жестких маминых бюстгальтеров, скользили мимо, наивно бесстрашные в своих мини – юбочках под распахнутыми шубками и – удручающе безразличные.

Да и откуда им было знать о Виталии Морозе? Разве что из устных легенд. Не узнавали его и в мужских компаниях, многие из которых – это уж традиция – находились на подпитии. Мало – не узнавали. Но, похоже, не собирались и признавать. Во всяком случае двое шедших ему грудь в грудь нетвердых в ногах парней нехорошо меж собой перемигнулись.

– А закурить почему нет? – упустив по пьяному делу первую часть традиционного перед избиением ритуала, вопросил один из них. В то время как второй шагнул чуть в сторону, видимо, понимая это как обходной маневр.

– Брысь, – не снижая шага и не переставая грустно улыбаться, Мороз раздвинул их плечом и, обескураженных, оставил сзади.

А ведь было время – стоило ему ступить на территорию горсада, как впереди разносился подрагивающий шепоток: « Мороз идет!». И какие же бои разыгрывались! Особенно когда схлестывался он с братьями Будяками. Два сбитых, как бочата, брата-штангиста, царившие в Затверечье, пытались подмять под себя и центр города. Мешал – и очень – Мороз, считавший горсад своей вотчиной. Сходились на танцах, и импульсивный Виталий бросался первым. Прыгал, уворачивался, если успевал, бил. Когда же чувствовал, что дыхание иссякает и вот-вот «достанут» его самого, после чего безжалостно забьют, спасался, презрев гордость, от коротконогих братьев бегством. Потом отлавливал их по одному и колошматил нещадно. На следующих танцах все возобновлялось. Неизвестно, чем бы это кончилось. Может, и ножом в спину: о братьях ходило все больше нехороших слухов. Но однажды, презрев негласный уговор, Будяки привели с собой еще двоих. Они все точно рассчитали – Мороз не изменил себе и не спрятался. Отчаянный, делавший на спор стойку на коньке крыши многоэтажного дома, он бы бросился и на десятерых. И все-таки четверо «качков» для семнадцатилетнего парня оказалось большим перебором. Он это понял после первого же пропущенного удара, угодив во вражеское кольцо. Танцплощадка затихла, в ожидании падения кумира. И тут один из нападавших внезапно неловко поскользнулся, а на его месте оказался высокий коротковолосый человек, года на три старше Виталия и покруче его в плечах.

– Не дело это, мужики, четверо на одного, – укорил он. – Лучше бы разойтись по – тихому.

Но разойтись не дал Мороз. Воспользовавшись замешательством, он положил «крюком» ближайшего к себе. За Будяков вступились еще трое затверецких. И драка вспыхнула заново. Мороз привычно петлял, «вытягивал» на себя, доставал ногами. Пришедший на помощь, где остановился, там и встал. Он даже не уклонялся от ударов. Просто блокировал их предплечьями и – бил навстречу. Второго удара, как правило, не требовалось. Через две минуты все было кончено.

– Чего полез? Я бы и сам справился, – буркнул Виталий.

– Само собой. Просто я в самоволке. Времени в обрез. Не хотелось, чтоб танцы задерживали. Кстати, Валентин.

– Ну, Валентин и Валентин. Целоваться из-за этого, что ли? – неблагодарный Мороз подметил, что девочки, обычно ловившие его взгляд, все как одна разглядывали незнакомца.

Через неделю на тренировке сборной области по боксу им представили нового тяжеловеса – заканчивающего срочную службу Валентина Добрякова. Обманчиво расслабляющая фамилия не соответствовала цельному и упрямому норову ее обладателя, что очень скоро почувствовали окружающие. Потому первоначально напрашивавшееся прозвище «Добрый» как-то само собой исчезло из обихода и изменилось на более увесистое – «Добрыня».

И – город пал! Стоило Морозу и Добрыне появиться в центре, будяковцев просто сметало с тротуаров. А они шли по брусчатой мостовой единственной пешеходной улицы, как разогнавшие гвардейцев мушкетеры – по Лувру.

Виталий сам поразился, поняв, о чем он думает. Столько прожито за эти годы, стольких похоронил, столько раз сам чудом уходил из-под косы. И вот теперь, едва выживший, оббитый жизнью, вернулся в сонный свой городок и смешно обижается, что не сохранилась память о прежней, бесшабашной шпане.

Мороз вышел на центральную городскую площадь, окольцованную пятью старыми, козаковской еще постройки домами. От площади, будто лучи от звезды, разбегались пять улиц, одна из которых вела к набережной Волги.

Теперь этой улицы больше не было видно. В её устье, будто клык среди ровненьких отбеленных зубов, оказалось втиснута махина из тонированного стекла и бетона, на крыше которой неоном сияло торжествующее – «Губернский банк».

«Ну вот и с госпожой Паниной повидался, – пробормотал сквозь зубы помрачневший Мороз. – Похоже, вся кодла пребывает в полном порядке».

Стемнело. Переулками пробрался он к длиннющему дому из красного кирпича, посреди которого беззубо щерилась темная арка. За ней открывался заросший дикой акацией двор. Его двор! Прежде буйный, в дребезжащих гитарных аккордах, а ныне – тихонький, испуганно затаившийся. Проскочив под аркой, Мороз проскользнул к полуразрушенной беседке, от которой хорошо просматривался вход в его подъезд. И не только его.

В далекие семидесятые здесь, на пятом этаже, как раз над квартирой Морозов, жил знаменитейший по городу Андрюшка Тальвинский по кличке Поляк, кумир пятнадцатилетних пижонов. К восьми вечера специально собирались они у седьмого подъезда, чтоб не пропустить торжественный выход. Поляк, втиснув себя в узкие брючки и нацепив накрахмаленный, с взбитым жабо, рубашляк, гордо вскидывая острый подбородок с эспаньолкой, направлялся к кафе “Ландыш” – место сходок городской богемы. В руках его, одетых, несмотря на жару, в лайковые перчатки, неизменно находилась расписная трость с набалдашником, – всеобщий предмет зависти.

– Какой мужик, просто отпад, – прицокивала Маринка Найденова. – Я б его трахнула.

– Ну, и чего теряешься? – подначивал низенький светловолосый Коля Лисицкий, плотоядно оглядывая не по годам зрелую Маринкину фигуру.

– Да предлагала. Так он меня мокрощелкой обозвал. Главное – не пробовал ведь. Только других дезинформирует, – Маринка расстроенно качала рыжей своей копной волос.

Болтавшийся поблизости десятилетний Виташка тяжко вздыхал.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг
5