Роман «Ветер смятения» вырос из сцены, которую Альмада удержала в голове и начала разворачивать. Вначале она знала только одно: «будут дочь и отец, вынужденные жить в машине, без дома, без места, постоянно в дороге». Позже в тексте появились механик и его помощник, и история выстроила систему парных персонажей, где одни отношения отражают другие.
Книга вышла в 2012 году в небольшом издательстве Mardulce тиражом 1 500 экземпляров, что соответствовало практике независимых издателей. Сюжет разворачивается вокруг случайной остановки: машина ломается в дороге, и проповедник с дочерью оказываются в мастерской, где четыре героя вынужденно проводят время вместе, пока на равнину надвигается буря. Уже в процессе работы структура сместилась: Альмада отметила, что мужские персонажи постепенно заняли центр повествования, хотя изначально главной фигурой должна была быть дочь.
В год публикации журнал Revista Ñ назвал книгу «романом года», а критики и читатели обеспечили ей широкую рецепцию. Роман многократно переиздавали и переводили на французский, португальский, немецкий и другие языки. Английский перевод получил премию First Book Award на Эдинбургском международном книжном фестивале 2019 года. Жюри отметило «точность, близкую к кинематографу, и ощущение дороги, застывшей в одном месте».
Текст продолжил движение в другие формы. В 2016 году по нему поставили оперу Беатрис Катани и Луис Меначо, позже началась работа над экранизацией, которая вышла в прокат в 2023 году под названием «Разрушительный ветер».
Ветер перемен
Пыльная дорога обрывается внезапно, и вместе с ней останавливается движение героев. Проповедник Пирсон везет дочь Лени через аргентинскую провинцию на старой машине с багажником, набитым Библиями. Пирсон ведет жизнь странствующего евангелиста. Когда автомобиль ломается на границе провинций Санта-Фе и Чако, они попадают в мастерскую механика Брауэра, у которого живет подросток Тапиока.
Четыре человека из разных миров проводят вместе один день и одну ночь, пока над равниной собирается буря. Пирсон сразу обращает внимание на Тапиоку и видит в нем «чистую душу». Это напрягает атеиста Брауэра, который привык верить только в свои силы, а не уповать на Всевышнего. История удерживает героев в одном месте, но разворачивает их отношения как дорожное кино, остановленное в точке, где каждый шаг меняет их дальнейшую жизнь.
Дорога в этом романе обманывает ожидание: она есть, но не ведет вперед. Классическое роуд-стори строит сюжет вокруг движения, смены пространств и внутренней трансформации героя, но Альмада останавливает этот механизм. Машина ломается, герои застревают, и текст превращается в «антироуд-стори», где время остановилось. Да и сами герои находятся во временном и пространственном вакууме. Читатель ждет возвращения на трассу, но вместо этого наблюдает неподвижность, в которой почти ничего не происходит, а смысл рождается вне диалогов и действий.
Проповедник Пирсон ведет за собой дочь Лени и подчиняет ее жизнь своей «миссии», которую он понимает как волю Бога. Лени молчит и подчиняется, потому что все всегда происходит так, как хочет отец или, как он говорит, Бог. Механик Брауэр живет с подростком Тапиокой, которого воспитывает как сына, и не пускает в свою жизнь ничего извне. Когда Пирсон видит в Тапиоке «чистую душу», он пытается забрать его с собой, и это усиливает конфликт между мужчинами. Молодые герои оказываются в худшем положении: они зависят от взрослых, но одновременно сопротивляются им и ищут собственный выход.
Религия в этой системе не дает опоры. Пирсон действует как человек, который горит пламенем христовой любви и видит себя стрелой, которую Бог направляет к цели. Проповедник считает, что его предназначение в этой жизни — очистить «грязные души» и наполнить их словом Божьим. При этом вера не освобождает его, а удерживает в роли, из которой он не может выйти. История его собственной семьи повторяет мотив брошенности: он бросил жену, его самого бросил отец, и эти эпизоды возвращаются в воспоминаниях.
Роман строит форму на паузах и недосказанности. Короткие главы собирают историю из фрагментов памяти и намеков, и читатель восстанавливает связи сам. В одном из интервью Альмада говорила, что «много работает с пунктуацией» и добивается у текста собственной «дыхательной ритмики». В результате язык остается простым, но каждое слово весит и ощущается как капля пота, которая медленно движется по спине. Внутри этой практически музыкальной структуры герои двигаются среди жары и пыли.
Лени видит вокруг безжизненный пейзаж. Пространство кажется ей местом, которое покинули люди, с сухими искривленными деревьями и жесткой травой. Она думает, что Бог тоже оставил это место с первого дня творения. Альмада показывает не ту Аргентину, которую ожидают увидеть, а сухую, провинциальную, почти неизвестную читателю территорию. С ее обжигающим ветром, который принесет вместе со смятением еще и перемены.
