Глава 6

Я чувствую себя сосиской в тесте. Очень дорогой, элитной сосиской, завернутой в дизайнерское тесто из шелка и кружев, которое стоит как почка моего отца.

Платье, которое выбрали стилисты Артема, — это преступление против анатомии. Оно нежно-пудрового цвета, в пол, с открытой спиной и разрезом до бедра. Красивое? Безумно. Удобное? Я не вдохнуть полной грудью, не могу широко шагать, и, кажется, если я чихну, то этот шедевр итальянской моды лопнет на моей заднице, опозорив меня перед всем бомондом Санкт-Петербурга.

— Не сутулься, — бурчит Артем, поправляя бабочку перед зеркалом в холле своего пентхауса.

Сам он выглядит… незаконно хорошо. Классический черный смокинг сидит на нем как влитой, подчеркивая ширину плеч. Белоснежная рубашка контрастирует со смуглой кожей. Если не знать, что этот человек зарабатывает на жизнь, выбивая людям зубы, его можно принять за лондонского брокера или наследного принца какой-нибудь маленькой, но гордой страны.

Принц Тьмы, разумеется.

— Я не сутулюсь, — огрызаюсь я, пытаясь привыкнуть к шпилькам высотой с Эйфелеву башню. — Я пытаюсь найти центр тяжести. Твои явно стилисты забыли, что у живых женщин есть органы, которым нужно место.

Артем поворачивается ко мне. Его взгляд скользит по моей фигуре. Медленно. Тягуче. Останавливается на декольте, где пульсирует жилка, спускается к бедру, которое мелькает в разрезе.

В его глазах вспыхивает голод, который я видела вчера после поцелуя.

— Выглядишь… убедительно, — сухо резюмирует он, но я вижу, как он сглатывает. — «Тургеневская барышня» с поправкой на современный разврат. То, что нужно.

— Спасибо, «Онегин» на стероидах, — фыркаю я. — Куда мы едем?

— Благотворительный вечер фонда «Сердце Севера». Аукцион, фуршет, скучные речи. Сбор средств на что-то там… кажется, на сохранение тюленей. Или детей. Я не вникал. Главное — там будет пресса, мои спонсоры и вся элита города.

Он подходит ко мне, берет мою руку и кладет себе на локоть.

— Правила помнишь?

— Улыбаться, кивать, смотреть на тебя как на божество, — отчеканиваю я. — Как на греческого бога.

— И молчать, Ромашка. Постарайся не открывать рот без команды. Твой сарказм — это оружие, а нам сегодня нужен мир.

***

Отель «Астория» встречает нас вспышками камер. Как только мы выходим из лимузина (да, он реально заказал лимузин, чертов позер!), на нас налетает стая фотографов.

— Артем! Артем, посмотрите сюда!

— Артем, кто ваша спутница?

— Это правда, что вы завершаете карьеру из-за скандала?

Артем мгновенно надевает маску. Легкая, уверенная полуулыбка, расслабленная поза. Он прижимает меня к себе чуть крепче, собственнически накрывая ладонью мою талию. Его пальцы обжигают даже через ткань платья.

— Это Анна, — бросает он журналистам на ходу. — Моя девушка. Прошу любить и жаловать. И да, без комментариев о карьере. Сегодня мы здесь ради тюленей.

Мы проходим внутрь. Золото, хрусталь, живая музыка. Густой запах дорогого парфюма. Дамы в бриллиантах, мужчины с часами по цене квартиры.

Я привыкла смотреть на сцену из зала, а не быть на ней. Тем не менее, я вспоминаю, что это тоже работа. Я управляю эмоциями. И, на самом деле, сегодня моя публика — один конкретный мужчина.

Мы берем шампанское. Артем ведет меня сквозь толпу, пожимая руки, кивая. Я вишу на его локте, изображая неземное счастье.

— Видишь вон того, с красным лицом?

— шепчу я ему на ухо, продолжая лучезарно улыбаться. — Похож на помидор, который вот-вот лопнет.

Артем косится на меня, пытаясь сохранить серьезное лицо.

— Это вице-губернатор. Тише ты.

— А та дама в перьях? — я киваю на женщину неопределенного возраста, похожую на ощипанного страуса. — Если она взмахнет руками, мы все взлетим. Это же опасно для авиации.

Артем давится шампанским. Кашляет, прикрывая рот кулаком.

— Аня, заткнись, — шипит он, но я вижу, как у него дрожат уголки губ. Ему смешно.

— Я просто поддерживаю светскую беседу, милый, — я провожу рукой по его лацкану, стряхивая невидимую пылинку. Для камер это выглядит как жест заботы. Но на самом деле, я проверяю, настоящий ли Морозов, раз мне так легко удалось его рассмешить? Он тут, все время рядом со мной, и его мышцы такие твердые…

— Ты невыносима, — шепчет он, наклоняясь ко мне. Со стороны кажется, что он хочет меня поцеловать. — Но ты права. Тут цирк.

— И мы в нем клоуны, — парирую я.

Мы подходим к группе мужчин, костюмы на которых смотрятся еще безупречнее, чем на остальных здесь. Это спонсоры. Представители того самого бренда спортивной одежды, который хотел разорвать контракт. Артем представляет меня. Я включаю режим «хорошая девочка».

— Анна, очень приятно. Артем так много о вас рассказывал, — лжет один из них, скользкий тип с бегающими глазками.

— Надеюсь, только хорошее, — я опускаю ресницы. — И даже это удивительно. Обычно Артем такой скромный. Он не любит говорить о чувствах.

— О, да. Наш чемпион — кремень. Но мы рады, что и он нашел ту, обнимая которую он может ощутить себя дома, успокоиться. Ему это нужно. Немного смирить агрессию.

— О, агрессия у него только на ринге, — воркую я, глядя на Артема. — Дома он как котенок! Любит, когда я чешу его за ушком.

Артем каменеет. Спонсоры ржут.

— Котенок? Артем, слышал? Тебя рассекретили.

Морозов сжимает мою талию так, что я чуть не пищу.

— Анна шутит, — цедит он. — У нее своеобразное чувство юмора.

— Кажется ты нашел сокровище, а, Артем? Потому что Анна возле нас находится менее пяти минут, а я уже обожаю ее и ее чувство юмора! — говорит мужчина в сером костюме так (главный спонсор, межд прочим!), словно я не стою рядом с Артемом прямо сейчас. — Не то, что твоя предыдущая. Ледяная королева. Как ее… Илона?

Лицо Артема мгновенно меняется. Становится жестким, закрытым.

— Не будем о прошлом, Борис Петрович.

И тут, словно по закону жанра, из толпы материализуется Прошлое.

— Вспоминаешь меня, Артем? Я польщена.

Я оборачиваюсь. К нам плывет (именно плывет, не касаясь пола) женщина. Высокая, статная брюнетка в красном платье, которое держится, вероятно, на честном слове и на законах физики. Идеальное лицо, идеальная укладка, идеальная грудь, идеальные губы «бант» с идеальным тоном алой помады. Слишком идеальная.

Кажется, это и есть та самая модель, которая часто мелькала в одних строчках с Морозовым. Его бывшая.

Однако, она смотрит на Артема, как на свою собственность, которую она временно дала поносить другой. Причем на меня она не смотрит вообще. Я для нее — пустое место, предмет интерьера.

— Привет, Илона, — холодно бросает Артем. Я чувствую, как напряглись все его мышцы. Расстались они явно не на хорошей ноте. Морозов словно превратился в камень, при виде нее. Эдакая Горгона-Медуза?

— Слышала, у тебя проблемы, милый, — ее голос сладкий, как патока, в которой тонут мухи. — Спонсоры, пресса… Говорят, ты стал неуправляемым. Жаль. Я всегда говорила, что тебе нужен жесткий поводок.

Она наконец переводит взгляд на меня. Сканирует. Сверху вниз. И в ее глазах я вижу неприкрытое презрение.

— А это кто? — она брезгливо морщит носик. — Твоя новая… ассистентка? Или это благотворительность? Взял девочку из приюта на вечер?

Вокруг нас образуется вакуум. Разговоры стихают. Люди чувствуют запах крови. Спонсоры замерли, ожидая реакции.

Артем делает вдох, собираясь ответить грубостью. Я знаю этот вдох. Сейчас он пошлет ее, и скандал будет обеспечен. План рухнет.

Я опережаю его.

Я отпускаю руку Артема, делаю полшага вперед и улыбаюсь. Конечно же, не той сладенькой улыбкой, что раньше. А той, удовлетворенно-саркастичной, когда я точно знаю, что актер на сцене облажался, и если бы не я — тишина бы его уничтожила

— Здравствуйте, Илона, — говорю я уверенным голосом. — Я — Анна, невеста Артема. И нет, я не из приюта. Хотя, судя по вашему платью, благотворительность нужна вам. Ткани явно не хватило. Кризис в индустрии моды?

В толпе кто-то хрюкает от смеха. Илона вспыхивает, ее идеальное лицо идет пятнами.

— Что ты сказала, пигалица? — шипит она. — Ты хоть знаешь, кто я? Я лицо обложки “Vogue”! А ты кто? Бариста? Официантка? От тебя пахнет дешевым кофе и метро.

Удар ниже пояса. Больно. Но я не показываю вида.

— Лучше пахнуть кофе и метро, чем силиконом и завистью, — спокойно отвечаю я и беру Артема под руку, прижимаясь к нему всем телом. Демонстративно. — И по поводу «неуправляемости». Артем не собака, чтобы сажать его на поводок, как вы выразились. Он мужчина. Сильный, сложный. Видимо, вам такие не по зубам. Вам бы кого попроще. Пуделя, например. Его можно стричь и красить. А льва нужно любить.

Тишина. Мертвая тишина.

Илона открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег. Она не привыкла к отпору. Она привыкла, что все падают ниц перед ее статусом.

— Лев? — наконец выдавливает она ядовито. — Скорее, цепной пес. Смотри, детка, как бы он не откусил тебе руку.

— Не волнуйтесь, — я смотрю на Артема снизу вверх, и в моих глазах сейчас нет игры. — Он кусает только тех, кто этого заслуживает. А меня он… бережет. Правда, милый?

Артем смотрит на меня. В его глазах — шок пополам с восхищением. Он хоть и видел, как я язвлю, но сейчас — словно не ожидал, что «Ромашка» вдруг отрастит такие клыки.

— Правда, — хрипло говорит он. И, к моему удивлению, наклоняется и целует меня в висок. Нежно. — Идем, Аня. Здесь стало слишком душно.

Он разворачивает меня, и мы уходим. Гордо, под взгляды толпы. Спонсоры смотрят нам вслед с одобрением.

— Ну ты даешь, — шепчет Артем, когда мы отходим на безопасное расстояние. — «Силикон и зависть». Жестоко.

— Она первая начала, — я выдыхаю, чувствуя, как дрожат колени. Адреналин отступает.

Артем останавливается. Заводит меня в нишу за колонной, где нас не видно. Его глаза горят. Он прижимает меня к мрамору и проводит рукой по моей щеке.

— Ты защищала меня. Зачем? В контракте этого нет.

— Я не люблю, когда обижают моих… работодателей, — пытаюсь отшутиться я, но голос дрожит. — Это плохо для бизнеса.

— Врешь, — шепчет он, наклоняясь ниже. — Ты снова врешь, Ромашка.

Между нами снова искрит. Напряжение такое, что воздух трещит.

— Может и вру, — шепчу я, глядя на его губы. — Ты же сам сказал: я клакер, я продаю фальшь.

— А мне кажется, — он касается своим лбом моего, — что сейчас ты была настоящей. И это… чертовски заводит.

Он хочет меня поцеловать. Я вижу это. Я хочу этого.

Но тут из зала доносится голос ведущего: дамы и господа! Начинаем аукцион! Первый лот — уникальная инкрустированная жемчугом бутылка малиново-ежевичного ликера Шамбор.

Меня словно ледяной водой облили. Я замираю. Артем тоже.

— Инкрустированная бутылка ликера? — шепчу я.

Мы переглядываемся, и, не сговариваясь, бросаемся обратно в зал. На сцене, в свете софитов, стоит она. Наша бутылка ликера из серванта. Та самая. Я не могу разглядеть, осталась ли в ней флешка, но…

— Стартовая цена — пятьсот тысяч рублей! — объявляет ведущий.

— Черт, — выдыхает Артем. — Кажется, мы нашли твою пропажу.

— У меня нет пятисот тысяч! — паникую я.

Артем хватает меня за руку. Его лицо становится жестким, как перед боем.

— Зато у меня есть. Держись, Ромашка. Сейчас будет денежная баталия.

Артем подмигивает мне и поднимает табличку с цифрами.

— Миллион!

Зал ахает. И я тоже. Илона, стоящая неподалеку, сужает глаза и тоже поднимает табличку.

— Миллион двести!

Она делает это назло. Она видит, как мы напряглись. Артем поворачивается ко мне.

— Она хочет войны? — усмехается он. — Она ее получит!

— Два миллиона! — рычит он на весь зал.