Цитаты из книг автора «Сборник статей»

происхождении термина «публицистика» впервые рассмотрела В. Г. Березина[20], обратившая внимание на то, что первоначально слово «публицист» было зафиксировано в словаре Н. Яновского, где сказано: «Публицист – тот, кто пишет о публичном праве или учит оному; писатель, учитель публичного права»[21]. Такое толкование слова «публицист» давалось лексикографией в течение всей половины XIX в. И оно, по наблюдению В. Г. Березиной, отражало существовавшую тогда языковую практику: например, у Пушкина слово «публицист» встречается неоднократно, но неизменно с одним значением – как специалист, знаток публичного права[22]. Кроме того, В. Г. Березина предположила, что термин «публицистика» имеет русское происхождение, поскольку в европейских языках трудно найти эквивалентное понятие. Аналогичное мнение было высказано Е. П. Прохоровым: «В англо-американской литературе этот термин вообще не принят; в западно-германских исследованиях он употребляется для обозначения всех (кроме информации) произведений, распространяемых по каналам массовой коммуникации и рассчитанных на массовое воздействие»[23]. К этим наблюдениям присоединяются и современные исследователи[24]. Таким образом, можно предположить, что и сам термин, и понятие, в нём заключенное, отражает специфику как самого этого явления, так и его бытования именно в российской словесности.

Совершим небольшой экскурс в историю терминологии, рассмотрим, как появился термин «публицистика» и как эволюционировало понятие, в нём заключённое. Когда в русском языке появилось само слово «публицистика» – точно не известно. Во всяком случае, оно не попало ни в один словарь русского языка (или в словарь иностранных слов) на протяжении всего XVIII в. и первой половины XIX в.

Последовательное изучение публицистики в научном дискурсе относится к 1960–1970-м гг., когда в русле теории журналистики и литературоведения начинается всестороннее осмысление природы публицистики как особого типа текстов, имеющих генетическую связь со словесностью и отражающей всё многообразие устной и письменной речевой культуры, в пространстве которой развивались литература и журналистика[13]. В это время теория публицистики заявила о себе как самостоятельная, автономная область научного знания.

Авторы теоретических трудов отнесли публицистику к политической сфере деятельности, определив главной её функцией воздействие на общественное мнение. Предмет публицистики, по мнению М. С. Черепахова, – «непосредственное политическое постижение действительности, её осмысление в свете насущных задач времени – всегда со строго определённой позиции»[10].

главная задача публицистов, определены особенности публицистического типа творчества: его общественно-политическое содержание, злободневность, агитационность, обращённость к массовой аудитории, практическое назначение.

Публицистика как явление культуры и вид творчества имеет древние корни. К её истокам обращались многие исследователи, стремящиеся выявить родовые черты публицистического творчества, его особенную природу во всех разновидностях существования: устной и письменной, церковной и светской, вербальной и визуальной, художественной и документальной. Наиболее системно и подробно родословная публицистики представлена в трудах В. В. Учёновой[7]. По мнению исследователя, «этот род творчества полно и ярко заявил о себе на рубеже средневековья и нового времени, когда стали широко проявлять себя политические движения масс»[8]. Отдавая приоритет политической сущности публицистики, исследователь всё же обращается к её истокам, ранним формам её существования, без которых трудно понять закономерности и своеобразие развития русской словесности. Публицистика во все времена отражала характерные черты и актуальные идеи развития общества, отвечала на вызовы своей эпохи.

В середине XX столетия в русле теории журналистики и литературоведения началось осмысление природы публицистики как особого вида творчества и типа текстов, имеющих генетическую связь со словесностью.

В последнее десятилетие вновь обозначился общественный запрос на публицистику, размышляющую о смыслах, культурных ценностях, гуманитарных и духовных императивах. Публицистика как общественная саморефлексия в новых жанровых формах и форматах получила распространение в традиционных СМИ и Интернете, в блогосфере и на различных технологических платформах. Изменилось общество, духовная среда и, по словам Б. Я. Мисонжникова, даже семиотические коды. «Меняется и феноменологическая парадигма текста, аспекты его презентации. Время диктует необходимость обновления системы публицистического творчества», – пишет исследователь.[1] Активизировался интерес и к изучению тенденций развития медиасреды. Исследователи отмечают, что изменение технологической среды отражается на сфере медийно-творческой, журналистской и особенно публицистической, что возникла совершенно новая форма «поликодового публицистического текста, в котором вербальный материал насыщается материалом, представленным на иных семиотических платформах, прежде всего аудиовизуальным»[2]. Соответственно изменениям в публицистической практике в исследованиях применяется новый инструментарий, теоретические подходы, методология исследования.

Теория публицистики, развиваясь первоначально в русле теории журналистики и литературы, заявила о себе как самостоятельная, автономная отрасль научного знания в 1960–1970-х гг. Именно в это время определяется предметно-объектная область её исследования, выявляется природа, функции, специфика изобразительно-выразительных ресурсов, уточняются методологические подходы. Положения, выработанные в дискуссиях той поры, легли в основу формирования современной теории публицистики. Расходясь в деталях, исследователи (Е. П. Прохоров, Д. М. Прилюк, В. В. Учёнова, М. С. Черепахов и др.) предложили рассматривать публицистику как вид общественно-политический творческой деятельности, в основе которой лежит воздействие на общественное мнение, диалог с аудиторией, ярко выраженная личностная позиция автора. Особое внимание уделялось художественным ресурсам публицистики, эстетике речи, мысли, эмоциональной выразительности.

Эта индивидуальная черта его имеет весьма важное значение. Замечательно, что никто из свидетелей не подтвердил главного обстоятельства, никто не сказал, вернулся ли Алексей Волохов 17 августа домой ночевать, тогда как в два или три часа его видели на улице пьяным. Мы знаем, что он был в