Серия «Государственные деятели России глазами современников»

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ДЕЯТЕЛИ РОССИИ ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ ВОСПОМИНАНИЯ, ОЧЕРКИ, ДНЕВНИКИ, ПИСЬМА

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

В. В. ЛАПИН,

С. В. МИРОНЕНКО,

А. Н. ЦАМУТАЛИ,

В. Ю. ЧЕРНЯЕВ

Составление, вступительная статья, подготовка текста и примечания И. Барыкиной, В. Чернухи

© Барыкина И. Е., составление, вступительная статья, примечания, 2025

© Чернуха В. Г. (наследники), составление, вступительная статья, примечания, 2025

© Обласов В. Ю., оформление серии, 2025

© Издание. «Издательство «Омега-Л», 2025

Пропущенный поворот
И. Е. Барыкина

В пору буржуазных преобразований 1860-х годов у российской власти еще был некоторый запас времени, который, будь он последовательно реализован методом постепенного укрепления гражданских свобод и институтов правового государства, имел шанс направить движение по эволюционному пути.

В. Г. Чернуха

 
Век девятнадцатый веком бездарности
Должен в России прослыть,
Хоть за реформы его благодарности
И невозможно лишить.
 

Н. Ф. Щербина

Царствование Александра II стало для России исторической развилкой между прошлым и будущим: между традиционным самодержавным строем и кардинальными изменениями в политической и экономической жизни, ведущими в сторону правового государства. Выбор, определявший судьбу страны, во многом зависел от монарха.

Современники надеялись, что Александр II решится на перемены после поражения в Крымской войне, разочаровавшей власть и общество «самым потрясающим образом». «В течение полувека русские жили в убеждении, что Россия непобедима, что ее сил… хватит на отпор всякому врагу и что внутреннее неустройство… может задержать великое государство на пути к победе, но не в силах препятствовать конечному успеху». А в 1856 г. «России пришлось отступить перед западными державами, которым она диктовала свою волю в течение десятилетий»¹. И тогда внимание общества обратилось на «внутреннее неустройство»: экономическую отсталость, несогласованность в государственном управлении, бюрократическую волокиту и коррупцию.

Александру II предстояло устранить эти недостатки, чтобы вернуть стране утраченное международное положение, – от этого зависела устойчивость его трона. Составить свое представление о возможностях и вариантах действий император мог лишь в том случае, если отчетливо представлял положение дел. В этот период он использовал все возможные каналы информации: помимо официальных отчетов читал записки, ему адресованные, терпимо и иногда даже благожелательно относясь к содержавшейся в них критике. Другим источником информации для монарха была пресса, и не только газеты и журналы, допущенные цензурой, но и герценовский «Колокол»². В открытом письме к Александру II, появившемся на страницах «Колокола» через несколько дней после воцарения, А. И. Герцен сформулировал задачи нового правления, которые неизменно повторял в своих статьях 1855–1861 гг.: отмена крепостного права, телесных наказаний и цензуры³.

Определение политического курса требовало времени. Различные законодательные акты первых месяцев царствования Александра II свидетельствовали о движении по инерции, продолжении дел, намеченных еще в последние годы жизни Николая I. 10 марта 1855 г. Д. А. Оболенский записал в дневнике: «Невольно ожидаем каждый день каких-нибудь действий, по которым бы можно было судить, чего ожидать от нового царствования. <..> Газеты полны всякими переименованиями полков и пожалованиями разных вещей в память покойного государя. Мелочей много, а дела еще нет. <..> Первый месяц царствования не ознаменовался никакими событиями ни в административном, ни в политическом отношениях. <..> Воображаю, с какой жадностью в провинции теперь ждут почты и газет; все надеются узнать какую-нибудь важную новость и всякому первому действию, по справедливости, придают огромное значение»⁴.

Внимание общества «к первому действию» нового монарха отмечено Д. А. Оболенским не случайно. Кадровые перестановки в системе государственного управления в 1855–1856 гг. свидетельствовали о намерении Александра II обновить политическую элиту и затронули ключевые ведомства. Спустя четыре дня после воцарения император заменил главу Морского министерства, назначив Ф. П. Врангеля вместо А. С. Меншикова. Следующим стало Министерство внутренних дел: в июле на место Д. Г. Бибикова пришел С. С. Ланской. Затем в октябре П. А. Клейнмихель был вынужден уступить пост главноуправляющего путей сообщения и публичных зданий К. В. Чевкину. В 1856 г. был отправлен в отставку министр иностранных дел К. В. Нессельроде, вместо него пришел А. М. Горчаков. Л. В. Дубельта в III Отделении Собственной его императорского величества канцелярии сменил В. А. Долгоруков, а его, в свою очередь, в Военном министерстве – Н. О. Сухозанет.

В то же время о намерениях императора общество судило по первым манифестам. В Манифесте о прекращении войны и заключении Парижского мира 19 марта 1856 г. провозглашался курс на «внутреннее благоустройство страны», установление «правды и милости» в судопроизводстве, развитие «стремления к просвещению и всякой полезной деятельности» и предоставление «каждому под сенью законов, для всех равно справедливых, всем равно покровительствующим» возможности «наслаждаться плодами трудов»⁵. Манифест сразу же попал в поле зрения Вольной русской печати. В сборнике «Голоса из России», издававшемся А. И. Герценом в Лондоне, появилась статья беллетриста и публициста Н. А. Мельгунова «Приятельский разговор». Его участники оценивали эту беседу как «программу для наступающего мирного времени», выражая надежду, что она «будет строго исполнена». В то же время собеседники подчеркивали неопределенность обещаний правительства, «смысла и объема» провозглашенной программы и акцентировали внимание на том, что ее «коренным принципом» должна стать «законная свобода» – отмена крепостного права⁶.

Несмотря на стремление Александра II идти по пути перемен, свой политический курс он прокладывал не торопясь. 30 апреля 1856 г. в речи к уездным предводителям дворянства монарх осторожно выразил желание, чтобы крестьянский вопрос был решен не «снизу», а «сверху». Отчетливее вектор нового царствования проявился в коронационном манифесте 26 августа 1856 г. Позднее П. А. Валуев оценивал этот документ как программу: «Коронационный манифест вашего императорского величества принят как державный обет и залог их (внутренних недостатков. – И. Б.) постепенного устранения, и это предположение вскоре оправдалось обнаружившейся в разных отраслях управления преобразовательной деятельностью»⁷.

Таким образом, курс на реформы был взят Александром II еще в 1855–1856 гг. Ключевой пункт программы царствования – отмена крепостного права – определился лишь к концу 1850-х гг., когда были созданы учреждения, занимавшиеся разработкой крестьянской реформы, – Главный комитет по крестьянскому делу (1858) и Редакционные комиссии (1859).

Великий князь Константин Николаевич записал в дневнике 19 февраля 1861 г.: «С сегодняшнего дня, стало быть, начинается новая история, новая эпоха России»⁸. Крестьянская реформа затрагивала не только экономическую, но и все сферы жизни, а ее проведение ставило в повестку дня разработку целого комплекса преобразований. В то же время с началом изменений ситуация в стране резко обострилась. Не только еженедельные донесения императору министра внутренних С. С. Ланского о ходе реформы и настроениях крестьян, но и рассказы помещиков, посетивших свои имения весной и летом 1861 г., рисовали картину «разладицы общественных отношений» и «всеобщего брожения»⁹.

Кроме того, активизировались подпольные революционные организации. В апреле 1861 г. видным сановникам был разослан переписанный от руки разными почерками подложный манифест об отказе Александра II от самодержавия и введении в России «Государственной уставной грамоты». В нем говорилось о несовместимости неограниченной власти монарха «ни с духом времени, ни с потребностями народа, ни с благоденствием России»¹⁰. Столичную молодежь осенью 1861 г. охватили студенческие волнения.

«Разладица» ощущалась и в настроениях дворянства, развернувшего в 1862 г. широкую адресную кампанию с требованиями допустить представителей высшего сословия к законодательной деятельности (т. е. создать центральное представительное учреждение как ветвь законодательной власти) в качестве компенсации за потерю бесплатной рабочей силы.

Положение осложнялось отсутствием правительственной программы, содержащей систему мер по стабилизации внутреннего положения, однако в политической системе Российской империи не было правительственного кабинета, в задачи которого входили бы разработка и обсуждение подобного документа. В. Г. Чернуха отмечала, что «программа» Александра II «или, по крайней мере, представления о комплексе преобразований, складывается по мере выдвижения отдельных пунктов, блоков, да и целостных программ, многие из которых он прочитал, поскольку часть авторов или писала целенаправленно для него, или стремилась ознакомить со своими сочинениями правительственную верхушку, в том числе самого носителя власти»¹¹. Большую роль в формировании правительственной стратегии играло окружение императора.

Реформаторам XIX столетия была посвящена серия совместных статей Б. В. Ананьича и В. Г. Чернухи¹². Трем поколениям российских революционеров историки противопоставили три поколения реформаторов, выделив в реформаторском процессе XIX в. следующие этапы: первые два десятилетия XIX в., 1860–1870-е гг. и последнее десятилетие (1890-е гг.). На каждом этапе широта преобразовательных планов находилась в прямой зависимости от монаршей воли. Второе поколение реформаторов в середине XIX в. было вынуждено приспосабливать свои идеи к колебаниям Александра II¹³. Особое место в ряду реформаторов второго поколения занимает П. А. Валуев, получивший пост министра внутренних дел в сложное время первых шагов крестьянской реформы и предложивший императору масштабную программу действий.

В самом начале царствования курляндский губернатор П. А. Валуев заявил о себе запиской «Дума русского во второй половине 1855 г.», выступив с критикой существующей системы управления¹⁴. Весной 1861 г. Александр II снова пошел на кадровые перестановки в Министерстве внутренних дел, и П. А. Валуев оказался в поле зрения императора. К тому времени чиновник прошел уже несколько ступеней карьерной лестницы: в 1858 г. был назначен директором департамента Министерства государственных имуществ, в январе 1861 г. – управляющим делами Комитета министров. Он интересовался экономическими вопросами, написал ряд статей на эту тему ив 1859–1862 гг. входил в Политико-экономический комитет Географического общества. Современники отмечали, что назначение П. А. Валуева «не было следствием интриги, а истекало из личного выбора государя». Скорее всего, сыграли роль личные качества кандидата: «он глубоко предан государю, горячо любит отечество, обладает умом светлым и образованным». По достоинству были оценены и его профессиональные способности: «вполне владеет собою и уменьем вести себя, пишет и говорит с замечательным дарованием, работает быстро и неутомимо, проникнут чувством справедливости и правосудия»; и его политическая позиция: «знали, что он не принадлежит ни к какой партии»¹⁵. (Действительно, П. А. Валуев не принадлежал к поместному дворянству, т. е. был фигурой нейтральной, не вызывавшей неприязни у представителей различных политических взглядов.)

23 апреля 1861 г. Валуев был назначен управляющим Министерством внутренних дел, а в конце года после представления императору своей программы стал полноценным главой ведомства. Он стремился к созданию кабинета министров наподобие английского, а себя, очевидно, видел в роли премьера, «российского лорда Биконсфильда» (как его называли в обществе)¹⁶ или Бисмарка (он с обидой отмечал в дневнике, что императрица Мария Александровна сетовала на отсутствие в России подобной личности)¹⁷. Но все его попытки неизменно наталкивались на сопротивление Александра II. Драматическая история борьбы министра за осуществление своей политической программы разворачивается перед читателями его дневников. С течением времени все чаще в записях звучит мысль об отставке. Оценивая отношения министра с императором, В. Г. Чернуха пришла к выводу, что «скорее всего, Александр II Валуева не любил, но ценил»¹⁸. 9 марта 1868 г. последовала отставка министра с назначением его членом Государственного совета. По сути, это являлось почетной ссылкой, членство в Государственном совете не предполагало политической активности. Однако 16 апреля 1872 г. П. А. Валуев получил должность министра государственных имуществ (и занимал ее в течение семи лет). На протяжении всей государственной деятельности он оставался верен идеям, выдвинутым им в начале 1860-х гг.

Основные программные идеи были изложены П. А. Валуевым в двух всеподданнейших записках от 22 сентября 1861 г. («Общий взгляд на положение дел в империи с точки зрения охранения внутренней безопасности государства» и «О мерах к преобразованию быта православного духовенства»), в проекте введения подоходного налога (март 1862 г.) и во всеподданнейшей записке от 13 апреля 1863 г. (проект преобразования Государственного совета).

Программа П. А. Валуева предусматривала проведение политической реформы (преобразование Государственного совета в двухпалатное представительное учреждение по примеру австрийского парламента (рейхсрата) и создание Кабинета министров по европейскому образцу), улучшение положения духовенства (церковную реформу), цензурную и полицейскую реформы, введение всеобложения (всесословного подоходного налога). Ни одно из предложений Валуева не осталось без внимания Александра II. Он согласился с предложенной программой, тем самым открывая дорогу разработке целого комплекса реформ: церковной, полицейской, цензурной, политической, налоговой. Однако не все они были доведены до конца.

В сложный и неспокойный период первых лет крестьянской реформы власть была заинтересована в усилении влияния духовенства на паству. Но материальная необеспеченность низшего православного духовенства и невысокий уровень образования умаляли авторитет священнослужителей в глазах верующих, необходимо было изменить ситуацию в лучшую сторону. 28 июня 1862 г. было учреждено Особое присутствие по делам духовенства для разработки основных положений церковной реформы. Активным проводником преобразований стал Д. А. Толстой, обер-прокурор Святейшего синода в 1865–1880 гг.

В 1869 г. было принято решение о сокращении числа священнослужителей и исключении из духовного звания лиц, не имевших священнического сана (певчих, сторожей, звонарей, детей духовенства). Дети священнослужителей могли выйти из духовного звания, им было разрешено поступать в университеты и выбирать иное поприще своей деятельности. 14 мая 1867 г. был утвержден проект устава духовных семинарий и училищ. Доступ в семинарии получили не только дети священнослужителей, но и вообще все лица православного вероисповедания. Таким образом была предпринята попытка превратить православное духовенство из замкнутого сословия в более «открытое». Расширялся круг предметов, преподававшихся в семинариях, при этом выделялись специально-богословские и общие науки, среди последних большое место предполагалось отвести древним языкам (латыни и греческому) и математике, изучение древних классических языков и литературы намечалось сделать «основою семинарского образования»¹⁹. В список общеобразовательных предметов были также включены история, философия, французский и немецкий языки, по желанию – еврейский.

В 1865–1868 гг. были проведены преобразования внутри Святейшего синода, упрощены формы переписки и отчетности, ряд функций ведомства передан в епархии, для ускоренного рассмотрения дел в канцелярии Синода расширено епархиальное самоуправление, введены епархиальные съезды духовенства. Все это приводило к расширению полномочий канцелярии обер-прокурора и потере Синодом своей самостоятельности.

Церковная реформа вызвала недовольство высшего духовенства, и когда в 1880 г. К. П. Победоносцев сменил Д. А. Толстого на посту обер-прокурора, почти все преобразования, проведенные в духовном ведомстве в течение 15 лет, были отменены.

П. А. Валуеву удалось претворить в жизнь свои идеи в отношении полиции и печати. 25 декабря 1862 г. были опубликованы «Временные правила об устройстве полиции в городах и уездах губерний, по общему учреждению управляемых», в соответствии с которыми увеличивалось содержание полицейских чинов и разграничивались функции полиции и местных органов самоуправления²⁰