Глава 3

Астрид Веленская

Спать этой ночью было делом абсолютно неосуществимым. Элеймистина, закопавшись лицом в подушку, выла, как раненая нечисть, не прекращая свои стенания даже на вдохах. Периодически она проклинала всё и всех: академию, преподавателей, магистра Салтона, меня, систему образования…Словом, обстановка не располагала ко сну.

Что ж, есть время покрутить в голове события сегодняшнего дня...

Девушку из кабинета звали Тиа́на. Как выяснилось, попадать в академию она не планировала вовсе. Родители, решив не усложнять себе жизнь, отдали её на воспитание наставнице — леди Дема́ре (хозяйке того самого кабинета). Леди, в свою очередь, втащила свою воспитанницу в академию буквально за руку, не обращая внимания на то, как та цеплялась за дверные косяки.

Что делала Тиана в том кабинете? Пыталась выкрасть свои документы. Надеялась, что если бумаги исчезнут, то её отчислят. Фокус не удался: пять попыток вынести, безуспешно. Потом она дважды пыталась их сжечь, трижды утопить и пять раз взорвать. Магия на документах, к великому сожалению для Тианы, вела себя, как занудный архивариус с чувством юмора: она всё восстанавливала. Даже из углей и пепла. В конце концов психанув, неудачливая воровка предложила перекусить и отметить наше знакомство в ближайшей таверне.

Сколько себя помню, я никогда не любила новые знакомства и в принципе девушек. Вся прежняя «дружба» с ними сводилась к их желанию погреться в лучах моего положения. Две из них были наёмными убийцами, а одна пыталась соблазнить моего папеньку. Но не взяла в расчёт мою маменьку, когда явилась в полуголом виде в покои отца. Выбежала из покоев она уже голая, мокрая, с коркой льда на голове. Ускорение в беге из дворца ей придавала парочка наведённых заклинаний, которые всё же настигли её за воротами. Я ещё тогда сильно удивилась скорости такого передвижения на высоченных каблуках.

Да, маменька умеет раскрывать таланты в других.

Моя мама — леди Лашаре́ль — не прощала ни слабости, ни дерзости. Говорят, она пробудила силу в Аббадоне и стояла за его спиной, пока тот восходил на трон. Страха перед ней не меньше, чем уважения. Сильная. Жёсткая. Неумолимая. Но верная до последней капли крови. Аббадон для неё не просто повелитель. Он её выбор. Её равный.

Любовь ли это? Думаю, да. Папенька готов порвать в клочья любого, кто дерзнул бы не так на неё посмотреть и тем более оскорбить.

А она стояла за него горой даже в вопросе моего наказания…

Маменька не хотела, чтобы Аббадон высылал меня из Долины, отобрав силы, но всё равно встала на его сторону:

— Астарта, мы с твоим отцом — единое целое. Мы не можем быть по разные стороны. Когда-нибудь ты это поймёшь.

Пойму ли? Сомневаюсь.

Вот ведь ирония: я — их дочь, а сплю в комнате с ноющей эльфийкой, долгом на плечах и запечатанной магией.

С Тианой оказалось удивительно просто находиться рядом. Она не зациклена на внешности, не болтает без умолку о «великой любви» и не мечтает поймать первого встречного в свои сети. Не пытается сблизиться, не копается в прошлом, не задаёт лишних вопросов. Просто существует рядом.

В таверне мы довольно быстро выяснили, что нас объединяет одно важное обстоятельство: обоюдное нежелание учиться в академии. Сначала были язвительные комментарии о «родителях — дарителях судьбы», потом пара кружек эля, после чего нас потянуло на пение.

Внезапное дуэтное исполнение какой-то древней баллады вызвало у посетителей смех и общее одобрение, а у меня ощущение странного облегчения. Будто я на пару часов позволила себе быть просто собой.

Разошлись мы молча. И это мне тоже понравилось.

И вот что ещё заметила: Тиана, скорее всего, полукровка. Внешне она ничем не отличалась от человека: раскосые карие глаза, курносый нос, стройная фигура, немного ниже меня — ничего необычного. Только легкая пружинистая и в то же время собранная походка — слишком правильная для человека. Я не уловила ни одного заклинания на теле, а значит, что-то в ней явно не так просто.

Но беспокоило даже не это.

Дело в том, что мне стало интересно. По-настоящему. Не ради выгоды, не из вежливости и даже не от скуки. Просто интересно.

И это настораживало больше всего.

Маменька когда-то говорила, что интерес — основа любого привязывания. У демонов, как и у всех, бывают родственные души, дружба, любовь… Она называла это силой.

А мой наставник — слабостью.

Он говорил, что чувства делают уязвимым. Что каждый, кого ты подпускаешь, рано или поздно воткнёт в тебя нож. Или прикажет кому-то сделать это за него.

Раньше я с ним спорила. Пыталась доказать, что всё это чушь. Но потом… потом произошёл случай, после которого и маменька перестала настаивать. Просто сказала: «Ты сама всё поймёшь. Когда будешь готова».

Я не готова. И не уверена, что когда-нибудь буду.

С этими мыслями я закрыла глаза, провалилась во тьму.

***

Как долго может длиться лекция? Бесконечно, если её ведёт мадам О́ушер — дама с голосом, напоминающим скрип рассохшейся двери: монотонным, ровным, абсолютно лишённым интонаций.

«Магический резерв и распределение сил». Да, звучит громко, а по сути, скука смертная. С самого детства мне вбивали в голову: «Не растрачивай резерв впустую. Контроль — твоя крепость». Нет никакой доблести в том, чтобы вывалить всю силу на первом встречном. Это не подвиг, а глупость.

Так что пока кто-то внимает словам преподавателя с видом просветления, я только и делаю, что мысленно загибаю пальцы на её повторах. Уже третий раз за лекцию она произносит «магическая самодисциплина». Ещё два и я начну мечтать о пологе тишины.

Тиана за соседним столом что-то увлечённо обсуждала с Андрасом. Вот она в очередной раз посмотрела на меня и, улыбнувшись, наклонилась к аудиторному пюпитру. Через пару секунд на поверхности моего стола проявилась надпись: «Драс предлагает сегодня прогуляться в парке академии. Пойдёшь?»

Я слегка нахмурилась. Драс? Пара секунд ушла на осознание, что речь, вероятно, идёт об Андрасе. Видимо, Тиана не утруждает себя полными именами.

Возникла внутренняя дилемма. Рационально отказаться: мало ли зачем зовёт.

С другой стороны — странное чувство внутри. Будто кто-то тихо шепчет: «Иди. Просто посмотри».

Что ж, максимум, что может случиться — пополню список на «выколоть глаза».

Я коснулась пальцем надписи. Она исчезла, оставив лёгкий след. Тиана обернулась и, сияя, подмигнула.

До конца лекции — вечность.

Но тут дверь в аудиторию открылась, и на пороге появился мужчина. Высокий, с коротко подстриженными волосами цвета воронова крыла и шрамом, пересекающим висок. В чёрной мантии без единой лишней детали. Аккуратный, собранный и с такой осанкой, будто родился с жезлом в руках.

— Простите, мадам Оушер, — голос вежливый, с лёгкой хрипотцой. — Ректор вызывает вас. Срочно.

— У меня лекция, магистр… — с раздражением ответила мадам Оушер, будто её отрывали от любимого дела.

— Я подменю, — коротко прервал он её возражение.

Мадам Оушер покосилась на аудиторию, поправила мантию и, не сказав больше ни слова, вышла. А мужчина взошёл на кафедру.

— Магистр Эльва́р Тре́нн, — представился он с кивком головы. — Преподаю управление потоками. Эта дисциплина у вас стоит следующей, так что раз уж мадам Оушер вырвали из лап лекционной судьбы, проведу свой курс сейчас. Можете не приходить ко мне позже. Благодарить не надо.

Адепты радостно зашептались.

— А теперь к делу, — продолжил магистр. — Как известно, магия — это энергия. И каждое магическое существо в Эридоне имеет уникальную связку потоков. Они, как живые нити, переплетаются, формируя ваш уникальный узор, то есть магический слепок. Ни одного повторения узора не будет даже у близнецов. И вот здесь начинается самое интересное.

Магистр провёл рукой над собой, и в воздухе возникла парящая сфера, из центра которой спиралями расходились тончайшие светящиеся нити. Они пульсировали и перетекали друг в друга, будто дышали. Сердцевина (яркое ядро) мерцала, переливаясь то синим, то белым цветом.

— Вот так выглядят потоки. Узор каждого из вас имеет свои цвета, которые зависят от преобладающих стихий и направлений.

Тренн двинулся по аудитории, и с каждым его шагом появлялся новый узор. Один — как крыло феникса, в котором играли цвета пламени и золота. Другой — закрученный в спираль водоворот, который переливался всеми оттенками морской глубины, от зелени прибрежной воды до чёрного, как бездна, ядра. Третий напоминал цветок с постоянно распускающимися лепестками. Четвёртый, пятый, шестой и все остальные загоревшиеся узоры были разными, уникальными и неповторимыми.

— Вы можете быть ближе к воде или огню, к свету или тьме. У вас может и не быть преобладающей стихии. Это не делает вас плохим магом, ведь заклинания вам всё равно подвластны, пусть и не стихийные, — его рука указала на два узора: у одного было чёрное обрамление, а у второго серебристое. — Помимо стихий, существуют два типа потоков. Потоки созидания светятся серебром, потоки разрушения темны, как чернила. И оба типа необходимы как вдох и выдох.

Он разжал ладонь, и все нити растворились в воздухе. Магистр продолжил лекцию, одновременно записывая формулы на доске.

— Потоки можно чувствовать, можно направлять. С их помощью вы черпаете магию из окружающего мира: как цветок тянется к свету, так и потоки впитывают энергию, преобразуют её и направляют в резерв. От объёма вашего внутреннего резерва зависит, сколько силы вы можете через себя пропустить. Больше резерв — больше энергии — сильнее магия.

Тренн сделал паузу. В аудитории стояла тишина, все слушали.

— Долгое время Совет Равновесия не мог найти ответ на вопрос, кто определяет стихию потока: нити или маг?

Он отошёл от доски и прошёлся вдоль первого ряда.

— Если потоки сами по себе были наполнены определённой стихией, то при передаче магии между двумя существами эта стихия тоже передавалась бы. Но…

Мужчина щёлкнул пальцами, и рядом с ним возникла иллюзия двух силуэтов, соединённых нитью света. Поток перетекал от одного к другому.

— Когда впервые один маг подключился к другому для подпитки, они увидели, что передаётся чистая, сырая сила без определяющей стихии.

Магистр остановился и посмотрел на нас.

— Это значит, что не потоки выбирают стихию, а ваша суть определяет, чем будет наполнена ваша сила.

Взмахом руки он развеял проекции узоров.

— Но не забывайте: потоки можно и повредить. Нарушение сплетений болезненно, но не смертельно, восстановление возможно. А вот если нити разорваны полностью…

Повторный щелчок пальцами и над нами появилось мерцание.

— …это конец.

Секунда и всё исчезло.

— Для человека это потеря магии. Для тех, у кого две ипостаси: демоны, оборотни, драконы — это уничтожение сути. На войне мне довелось видеть тех, чьи потоки были разорваны. Через сутки они сходили с ума и убивали себя. Мы тогда полагали, что сможем их спасти…но ошибались.

Магистр замолчал, обвёл нас взглядом.

— Запомните: вы не просто маги. Вы носители силы, которая может быть вашим величайшим даром или сильнейшим проклятием. Магия не игрушка. Потоки — не нити шарфика, который можно распустить, когда надоест. Это ваша сущность. Ваша жизнь.

На доске появилась схема: человеческая фигура, пересечённая сетью светящихся линий.

— На следующем занятии разберём, как научиться чувствовать потоки. А сейчас, — он посмотрел на часы, — сделаем вид, что эта лекция шла положенное время.

Махнув рукой в сторону двери, добавил:

— Освобождаю вас, можете идти. А я останусь… подышу тишиной.

***

На боевую магию я шла без особых ожиданий. В академии это стало привычным для меня — не ждать от занятий ничего, кроме бесконечного повторения очевидного. Но мистер Ве́рнер разрушил этот унылый настрой с первых минут.

Он не стал объяснять, зачем мы здесь, почему магия — великая сила и как важно уметь себя контролировать в бою. Просто вышел, смерил нас суровым взглядом и приказал:

— Пять кругов. Без остановок.

Недовольное хмыканье, недоуменные взгляды адептов, но все побежали. Только один не понял с первого раза, за что не получил штрафные отжимания.

Мне же подобное только в радость. Физическая нагрузка бодрит, возвращает ощущение тела, отвлекает от назойливых мыслей. Я не жаловалась. В отличие от тех, кто уже на втором круге начал хрипеть, как простуженный гном.

Мы бегали, отжимались, приседали, прыгали через магические барьеры и карабкались на стены. Те, кто сбивался, получали «поощрение» в виде дополнительных подходов. И уже когда половина группы еле стояла на ногах, мистер Вернер сообщил:

— Приступим к основной части занятия. Все встали в линию, смотреть на меня, — в его голосе звучали такие оттенки, что хотелось слушаться без вопросов.

Он занял боевую стойку, и с его ладоней сорвались два плотных энергетических шара. Они ударили в мишени с такой силой, что те дрогнули, а кто-то из адептов невольно шагнул назад. Никаких заклинаний и жестов, только сила и контроль.

— Теперь повторите вы, — предложил он.

— Опять? Да как можно, ничего не объяснив, заставлять адептов кидаться шарами?! Это же опасно! — тирада возмущения и обиды разрезала воздух знакомым фальцетом.

Даже оборачиваться не нужно, я узнала бы Эли и в шторм из магических молний.

— Адептка, представьтесь, прежде чем обратиться к преподавателю, — в голосе мистера Вернера зазвучала сталь.

— Мисс Марафэль, — она вскинула подбородок, не замечая взгляда, которым её буквально вдавливали в землю. Или делала вид, что не замечает.

— Адептка Марафэль, прошу вас покинуть занятие и впредь на нём не появляться, — тоном, не допускающим возражений, сказал мистер Вернер.

— Но... я же… — начала та, теряя уверенность.

— Я дважды не повторяю.

Эли заломила руки, глаза наполнились слезами, губы задрожали. Через секунду поняв, что эти фокусы тут не сработают, она метнула в мою сторону взгляд, полный обиды и, как ни странно, надежды.

На что? На жалость? Не по адресу.

Эльфийка развернулась и убежала прочь с поля.

— Думаю, правило обращения ко мне вы усвоили, — произнёс мистер Вернер. — Если вы имеете претензии к моей методике, можете письменно обратиться к ректору. Я не принимаю жалоб и не перевариваю нытиков. А фраза «не могу» на моих занятиях приравнивается к добровольному безоговорочному провалу.

Мужчина обвёл нас взглядом. Таким, что сразу понятно — поблажек не даст. И тут же перешёл к делу.

— А теперь за работу. Кто первый?

Я вышла вперед. Подняла руки, готовясь к призыву энергии, и поймала себя на желании сделать всё идеально.

…Последнее занятие с мистером Вернером затянулось до заката и закончилось под его одобрительное бурчание и короткое: «На сегодня хватит». Он оказался из тех, кто считает, что магическое образование без вспотевших ушей и дрожащих рук — это профанация. Мы тренировались, пока не начали от усталости стрелять заклинаниями с точностью пьяной белки.

Тело приятно ныло от нагрузок: не из разряда «я больше не чувствую ног», а в состоянии «неплохо ты сегодня поработала, молодец». Я шла по коридору не спеша. Хотелось просто тишины.

Как обычно, мне её не дали.

— Астрид! Астрид, да погоди ты! — расталкивая адептов, ко мне неслась Тиана. Лицо её было красным после тренировки и пробежки.

Затормозив, как дикая коза на льду, она только чудом не врезалась мне в плечо. Или в колонну позади меня. Честно говоря, на секунду я даже пожалела, что не отскочила — зрелище вышло бы великолепным.

— Ты про прогулку помнишь? Через полчаса встречаемся в коридоре общежития! — выдала она на одном дыхании и тут же умчалась дальше.

Прогулка!

Я про неё забыла с таким же успехом, с каким иногда забываю, что нельзя сжигать вещи взглядом в библиотеке. Желания особого идти нет. Но вечер всё равно свободный, а сидеть в комнате, где Элеймистина опять швыряется подушками или проклятиями, — нет, благодарю. Тиана вроде адекватная, не прилипчивая и пока не раздражает. Это почти комплимент от меня.

Согласившись с этими мыслями, я ускорила шаг в сторону комнаты. После тренировки душ был не просто желателен, он стал жизненной необходимостью. Особенно если я действительно собиралась изображать социальную активность, а не демона, сбежавшего с поля боя.

Рианс Либери