Но тут я спиной ощутила, что на меня кто-то смотрит. Решив, что это чьё-то праздное любопытство, применила заклинание легкой дымки, закрывающей меня от глазеющих зевак. Но неприятное ощущение не пропало, значит, взгляд был вполне целенаправленным. Я уже была готова повернуться, но пинок ногой под столом остановил меня от поворота.

Я рассерженно взглянула на Эли.

— Астрид, не оборачивайся, — прошептала она, натянуто улыбаясь. — Там те парни из библиотеки. Брюнет смотрит на тебя так, будто собирается … не знаю… съесть.

Она фыркнула и тут же уткнулась в кружку с молоком, скрывая смешок.

Мне же было не до веселья. Я пробежалась взглядом по залу, не оборачиваясь полностью, и снова почувствовала неприятно-настойчивое напряжение, которое жгло кожу. Улыбнулась для вида и прошептала:

— Так, может, мне стоит ему выколоть глаза? — приподняла стакан с водой и поставила руку на локоть, отвлекая внимание смотрящих от другой руки, опустившейся под стол.

— Ты что! Нет, конечно! — Эли наконец уловила моё настроение.

— Тогда что ты предлагаешь? — мне стало интересно, что думает соседка.

В Долине на меня так пристально не смотрели, особенно мужчины. За такие взгляды можно остаться без зрения. Буквально. Но мы же сейчас не в Долине, законы здесь другие.

Да и я сейчас не наследница. Нужно подстраиваться.

— Игнорировать, — уверенно сказала Эли и взмахнула ресницами. — Леди не показывают, что им интересно... — тут она осеклась. — Ой...

Мне очень не понравилось это «ой».

— Кажется, они идут сюда, — еле вымолвила соседка, опуская глаза.

Мои же, видя это, закатились сами собой.

Ну, конечно: эльфийский флирт давно стал притчей во языцех.

Левая рука скользнула к голенищу сапога, где я всегда носила кинжал. Иногда сталь говорит убедительнее любых слов.

В этот момент оба парня оказались возле нашего стола в поле моего зрения. Первым был оборотень: белые волосы, лукавая улыбка, поза расслабленного кота, у которого из-под лап ни одна мышь не уйдёт.

— Добрый вечер, красавицы, — произнёс он, чуть склонившись в преувеличенно вежливом поклоне. — Надеюсь, не слишком нагло с нашей стороны, но мы с товарищем тут спорим: кто лучше смотрится в полумраке трактира: ты, цветочек, или твоя строгая подруга с глазами палача?

Элеймистина буквально расцвела. Глаза заблестели, щёки заалели, и она, чуть наклонив голову, выдала:

— О, как это… неожиданно приятно! — она провела пальчиком по прядке волос, будто неуверенно, но совершенно театрально. — Присаживайтесь, если не боитесь оказаться рядом с такой «опасной» леди, — её взгляд метнулся к брюнету, как стрелка компаса к северу.

— А ваша подруга не будет против? — голос у синеглазого оказался глубоким, как раскат надвигающейся грозы.

Наши глаза встретились, и я вновь почувствовала ту дрожь внутреннего предчувствия. Он был опасен.

— Будет, — сказала я, не отводя взгляда.

Рука на рукояти кинжала, магия сжалась под кожей, готовая защищать хозяйку. Однако Эли была настроена на противоположную цель.

— Что вы! — рассмеялась она, хлопнув ладошками по столу. — У неё просто такой дурной день. Хмурая принцесса, знаете ли! Но на самом деле стоит только узнать поближе, — она подалась чуть вперёд, локтем опираясь о стол, и открыто разглядывала брюнета, не скрывая интереса. — А вы, судя по взгляду, уже начали.

Я настолько опешила от её поведения, что не сразу нашла что сказать. А вся троица тут же воспользовалась ситуацией.

— Понимаю, — блондин очаровательно улыбнулся. — Не каждый день судьба сводит с такими… адептками, — он бросил на эльфийку многозначительный взгляд и театрально поклонился. — Ни́клас Ха́рсон, к вашим услугам. Третий курс боевиков. Весельчак, профессиональный сводник без лицензии.

Он указал большим пальцем за спину:

— А это мой угрюмый друг Ри́анс Ли́бери. Не сердитесь, если он молчит. Он просто всматривается в душу. У него это хобби.

Элеймистина захихикала и подвинула стул, жестом пригласив парней присесть. Рианс кивнул головой. Такой кивок означает, что он выше Никласа по статусу, иначе бы тоже поклонился.

Мой гнев сменило любопытство, и я решила посмотреть, что будет дальше. Но кинжал держала наготове.

Новые знакомые сели к нам за стол. Синеглазый брюнет оказался напротив, что тут же стало проблемой. Он в упор смотрел на меня, будто прикидывая, что скрывается за фасадом.

Не нравится мне этот недооборотень… ох, не нравится.

Только и отвлечься от него не получалось. Магия тянулась к нему, как к источнику. Притягивали не лицо, не голос, не осанка. Притягивала сила. Плотная, глубокая, сдержанная, как лава под ледяной коркой. На короткий миг мне захотелось попробовать её на вкус.

Вот в этом и кроется проклятие моего народа. Мы, демоны, умеем отнимать силу у других.

Просто — взять. Вдохнуть магию из чужих потоков и присвоить её. Мы за это не раз платили жизнями, доверием, уважением. Именно поэтому нас стали бояться. Именно за это нас начали ненавидеть. Это небезопасный дар. Даже для нас.

Особенно для нас.

Выпивание чужой силы — как валериана для кота: не яд, но ловушка. Ты можешь остановиться, но не хочешь. Вначале берёшь чуть-чуть, чувствуя, как твоя магия вспыхивает ярче. А потом... всё. Разум затуманивается, инстинкты берут верх, и чем больше берёшь, тем безжалостнее ты становишься, нападая даже на своих. Таких демонов либо убивают, либо они сами выбирают конец. Такова наша плата.

Магия всегда требует баланса: взял — отдай. Мы расплачиваемся рассудком и кровью.

Правда, во время войны… Именно этот дар не раз становился решающим. Когда победить мог только тот, кто способен заглянуть в пропасть и шагнуть в неё первым.

Я моргнула и отвернулась. Огонь внутри затих. Смотреть на синеглазого было всё равно, что вдыхать запах дождя перед бурей: пока свежо, но ты точно знаешь, что небеса обрушатся.

— Я Элеймисти́на Марафэ́ль, а это — А́стрид Веле́нская, — протянула Элеймистина с той самой интонацией, что прямиком ведёт в спальню.

Взгляд эльфийки метался между парнями, но на Риансе задерживался так, будто она уже мысленно раздевала его до нитки. Меня передёрнуло.

— Какое интересное имя — Астрид, — сказал синеглазый, и я повернулась на голос почти против воли.

… И снова тело застыло, лёгкие забыли, как дышать, мир сузился до двух точек: его и моего взгляда.

Да какого дракона тут происходит?! Это не страх, не влечение, это… нечто иное.

— Правда? — отозвалась я намеренно ленивым голосом, как у кошки, решившей ждать, пока добыча подойдёт ближе.

— Не часто встречаюсь с теми, чьи имена так не совпадают с их масками, — добавил он, а в его глазах блеснули смешинки.

Хаос бы его побрал, он будто знал, что внутри меня сейчас происходит.

— Вот и я так подумала, — радостно подхватила Эли. — Но у неё особая история.

И начала в красках рассказывать ту ахинею, которую я наговорила ей с утра. Только теперь в её версии мой отец не просто был спасён демоном, а чуть ли не обретал просветление в его объятиях. Слёзы, клятвы, честь — полный набор драматической ерунды. Я слышала слова фоном, но смысл улавливала чётко: она пыталась понравиться, выставляя меня в качестве украшения к своему повествованию. Не забывая томно прикусывать губу и строить глазки Никласу, когда тот смотрел на неё.

А у меня внутри медленно росло раздражение.

— Откуда вы к нам прибыли? — спросил брюнет, продолжая нашу игру взглядов.

— Из Ротворда, — прервав зрительный контакт, заученно ответила я, ибо эту часть легенды успела продумать.

— А я из Милдэвэ́я, — тут же вставила Эли и добавила, глядя на Рианса с таким видом, будто собиралась нарисовать его портрет на внутренней стороне бедра: — Там всё такое светлое, красивое. Вам точно нужно побывать.

О, Хаос...

— Удивительно, — произнёс Никлас, глядя на неё с весёлой издёвкой.

— Удивительно, но факт, — подхватила я с ядом. — Светлая эльфийка из Милдэвэя… и такая тьма в поведении.

Элеймистина чуть приподняла подбородок:

— Прости, что я умею быть открытой и общительной. Это, знаешь ли, не грех — нравиться людям.

— Ага, особенно если нравиться всеми частями тела сразу, — усмехнулась я, втыкая взгляд в соседку.

Злость во мне уже кипела. На себя — за то, что пошла. На неё — за то, что усадила этих двоих без моего согласия. На Рианса — за то, что продолжал меня разглядывать. Может, они решили, что мы с ней одного поля ягодки? У Эли на лице написано: «Согласна заранее и на всё». Получается, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты? Прекрасно. Вот я вляпалась! И ещё в гляделки с этим… недооборотнем играла.

— Во имя Хаоса! — вырвалось у меня вслух.

— Астрид, девушке не пристало так выражаться, особенно в присутствии лордов, — прошипела эльфийка, повторно пнув меня под столом.

Зря.

Я медленно повернулась к ней и с ледяной вежливостью произнесла:

— Эли, милая, девушке не пристало вешаться на мужчин при первой встрече, облизывая их глазами, как пирог в витрине. Особенно в присутствии «лордов», в чьих титулах я сомневаюсь, но чьё чувство неловкости уже ощущается даже мной.

Наступила звонкая тишина.

У Никласа дрогнули губы в попытке сдержать улыбку. Рианс продолжал на меня смотреть, и теперь в его взгляде был открытый интерес. Лицо же эльфийки стало почти бордового цвета, глаза налились гневом, а грудь, которую еле-еле прикрывала блузка, стала быстро подниматься и опускаться из-за учащённого дыхания.

— Ты… Ты спятила?! — её голос сорвался. — Ты просто завидуешь, потому что на тебя никто не смотрит так, как на меня!

— Я завидую только тем, кто умеет держать себя в руках. Остальным — сочувствую, — бросила я с ленцой, будто обсуждала меню, а не её моральный крах.

— Да как ты смеешь?! — Элеймистина смотрела на меня с ненавистью.

О, ещё как смею! Меня унизили, приняв за такую же, как ты. Меня, наследницу трона демонов. И я должна молчать? Нет уж. Жаль, что я не могу сейчас это сказать и свернуть твою тоненькую шейку за оскорбление старшей по статусу.

— Просто честность. Такая, знаешь ли, внутренняя потребность, — я пожала плечами и встала из-за стола. — Приятного вечера, господа. Завтра учёба, нервы и прочие радости, — на последних словах я бросила две серебряные монеты на стол и направилась в сторону выхода.

— Что это такое?! — завизжала Элеймистина, послышался звук падающего стула.

Пришлось обернуться не только мне, но и всем посетителям таверны. Я еле сдержалась, чтобы не захохотать в голос. Эльфийка стояла около стола, позади неё валялся стул, на котором она сидела несколькими мгновениями ранее. Губы её шевелились, но звука не было: получилась рыбка, которую выбросило на берег. Такая красная рыбка, которая плавником…ой, пальцем, указывала в направлении монет.

Похоже, плату за ужин она расценила как оплату неких своих услуг, что подтверждало моё предположение.

— Это за мой ужин. Но если ты решила, что это плата за твои старания… — я выдержала паузу, — то это, милая, уже твоя проблема. Хорошего вечера, — я толкнула дверь и, как ни старалась, та всё равно громко хлопнула.

Не успела я пройти и десяти метров, как за спиной послышались шаги.

— Астрид, позволь проводить, — раздался голос Рианса.

Я резко развернулась, в глазах метались молнии.

— Слушай, Рианс, — выплюнула его имя, как проклятие, — не знаю, что ты себе там напридумывал, но я не одна из этих лесных нимф, которым достаточно пары слов и красивых глаз, чтобы с разбегу прыгнуть к тебе в постель. Хочешь развлечься — иди к Элеймистине. Уверена, она будет только рада. А можешь подраться с желтоглазым за очередь. Но от меня — от-ва-ли, — по буквам. Может, так быстрее дойдёт.

Он чуть повернул голову, губы тронула насмешливая улыбка:

— То есть… у меня красивые глаза?

Я опешила.

Он это всерьёз? Из всей тирады он выцепил только это?!

Глубокий вдох. Выдох.

— Прелестные, — проговорила максимально ядовито. — Я бы с удовольствием их выколола, чтобы они больше никогда не смотрели на меня. Отвали! — последнее слово усилила магически, чтобы дошло.

— Астрид, у меня и в мыслях не было… — начал он и, по глупости своей, положил ладонь мне на плечо.

Плохая идея.

Удар сердца и рука Рианса оказалась вывернутой за спину, а лезвие кинжала холодило выступающую вену на его шее. Но тот даже не дёрнулся. На лице ни страха, ни даже удивления. Только лёгкая ухмылка, будто ему это… нравилось.

— Интересный способ сказать «доброй ночи», — усмехнулся он, когда я отпустила его и вернула кинжал на место.

— Трудное детство. Не трогай меня, — холодно бросила я. — Добавлю к списку «выколоть глаза» пункт «отрезать руки». На всякий случай.

— О, да вы леди с характером, — в синеве вновь заплясали смешинки. Казалось, произошедшее его только забавляло.

— Пошёл к троллям! — рявкнула я, призвав переход в академию, чтобы не прибить этого недооборотня.

…Уже засыпая, подвела итоги вечера. Шикарное начало, что сказать: наследницу Долины приняли за продажную девку, моя соседка — озабоченная эльфийка, которая теперь меня ненавидит (для её же блага пусть это будет так), какой-то наглый синеглазый откровенно потешается, а я даже никому не могу свернуть шею! Ну, папочка, ну, удружил.

***

— Рианс, что это было? — Никлас стоял у входа в таверну, прислонившись к косяку, с руками в карманах и поднятой бровью. Рядом переминалась с ноги на ногу эльфийка.

— Если бы я знал, — вздохнул Рианс, проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть остатки недавней сцены. — Похоже, у кого-то серьёзные проблемы с самоконтролем и нулевая терпимость к прикосновениям. Она пообещала выколоть мне глаза, отрезать руки и между делом приложила кинжал к горлу. Почти романтично.

На последних словах Никлас выпрямился, и уже обе его брови поползли вверх.

— Романтично? — удивился он. — Если это романтика, то я пересматриваю своё понимание ухаживаний.

— Между прочим, она сказала, что у меня красивые глаза, — Рианс улыбнулся другу, поигрывая кольцом на пальце. В глазах блеснула искра довольства.

— Кнут и пряник, — хмыкнул Никлас, покачивая головой.

— Сумасшествие и здравый смысл, — откликнулся Рианс, глядя в сторону, где закрылся переход Астрид. — Только не знаю, что из этого сильнее.