— Они были здесь? — тихо спросила Шут, гляда прямо в алые точки.

— Кто был? Тебе бы чётче формулировать предложения.

Шипящий голос мерзко захихикал, вокруг сильнее запахло жжёной серой.

— Не прикидывайся, ты меня прекрасно понял, — Шут даже бровью не повела и с нажимом спросила снова: — Криминалисты уже были здесь? Они сделали фотографии этих следов? Отвечай.

— А, может быть, и да, а, может быть, и нет, — издевательски протянул голос, а тень за плечом дёрнулась и расплылась. — Ничего не скажу, спроси сама у своего дружка!

Последние слова растворились в воздухе, очередной порыв холодного ветра сбил и развеял жар, окутавший невысокую фигуру в рябящем деловом костюме. Шут раздражённо цыкнула:

— Бесполезный.

Из внутреннего кармана она достала телефон в простом чёрном чехле и сделала несколько фото, пока мелкий колкий снежок не засыпал улики окончательно.

Снова высунувшись как можно дальше, Шут оглядела ступени, ведущие вверх, ведущие вниз и отметила, насколько различается на них слой снега. Стало очевидно, как именно преступник проник в здание. К сожалению, найти улики внизу уже не представлялось возможным: прямо под лестницей стояли мусорные баки, в которых вовсю ворошилась стая бездомных собак. Если злоумышленник и оставил какие-то следы, то животные быстро превратили чёткие отпечатки в невнятное месиво из снега и грязи.

Понимая, что большего там не найдёт, Шут выпрямилась и почти захлопнула раму, но её взгляд задержался на нескольких светлых волосках, запутавшихся в заусенцах на деревянной раме. Они могли оказаться там случайно, если, например, горничная проветривала коридор, а могли остаться, когда преступник прижался в этому месту головой, собираясь прыгнуть сразу на лестницу.

Вместо телефона в её руке оказался пакетик для улик, куда она осторожно сложила снятые с рамы волоски. Убрав их в карман, детектив обследовала подоконник, но там уже не нашла ничего примечательного. Осталось только осмотреть устилающий пол ковролин.

Опустившись на колени, Шут провела пальцами по колкому ворсу. На фаланге указательного запутался длинный светлый волос. Она потянулась за новым пакетиком, но не успела.

— Вы что-то уронили? Нужно помочь? — мужской голос прозвучал над ухом неожиданно.

Шут не вздрогнула, но грязно-серые глаза подозрительно сузились. Во-первых, человек подошёл абсолютно неслышно, а во-вторых, детектив его узнала. Это был тот самый фанат синей команды, который никак не мог добраться до своего номера. Удивительно, совсем недавно он едва мог стоять на ногах, а теперь уже даже разговаривал вполне внятно. Да, с небольшим акцентом, но чётко и понятно. А ещё у него оказался очень приятный голос, глубокий и плавный. Быстро сложив в уме два и два, детектив поняла, что это тот самый второй участник, приехавший заранее.

— Нет, всё в порядке, благодарю, — она поднялась на ноги. — Вы что-то хотели?

— Я хочу получить утюг, — мужчина встряхнул свёрток, который до этого держал в руках, и тот превратился в сверкающий костюм в полупрозрачном портпледе. — Через четыре часа я буду репетировать, а мой костюм помятый после чемодана. Я просил горничную, чтобы погладила, но она куда-то пропала, не могу найти. А надо срочно.

— Вы же и без того приехали на день раньше других участников конкурса, к чему спешка?

— Можно репетировать и заранее, если желаешь, нет запрета. Почему бы не использовать возможность, раз менеджер купила дешёвые билеты на день раньше? Люблю петь на знакомой сцене. Ночью было нехорошо, когда едва не упал со сцены и ударил красного болельщика микрофоном. Случайно!

Шут снова смерила чеха оценивающим взглядом. Без мешковатой синей толстовки он стал выглядеть куда моложе и даже как-то выше. Из-под закатанных по локоть рукавов простой рубашки выглядывали тонкие руки с изящными кистями, а расстёгнуные верхние пуговицы открывали вид на выпирающие ключицы.

— Вы пошли болеть за любимую команду прямо перед конкурсом? Неужели не бережёте голос?

— А, плохой певец, который боится так делать! Спорт укрепляет дух, синие победили, значит, я тоже могу! Я пел их гимн вместе с остальными, и это было красиво!

— Что ж, ваш настрой вызывает уважение. Удачи на конкурсе.

— Спаси…бо…

Певец похлопал глазами, огляделся, но так и не нашёл взглядом того, с кем говорил секунду назад. Да и говорил ли? Лица в памяти не осталось, только какая-то невнятная рябь.

***

— Алло, слушаю? Нет, пока никаких новостей. Да, как только что-то станет известно, я сразу же вам позвоню. Да, мы работаем так быстро, как только можем. Нет, пока передавать дело не будем.

Борис повторял эти фразы в разной последовательности уже третий час. Раз в пять-десять минут городской или мобильный телефоны начинали неистово трезвонить, и какой-нибудь чрезвычайно важный помощник из городской или областной прокуратуры требовал немедленно доложить ему о том, как продвигается новое дело. И следователь останавливал видеозапись с камер наблюдения отеля, брал трубку и терпеливо отвечал на одни и те же вопросы. Вызвавшийся помочь Денис только качал головой и поддакивал, когда Борис устало вздыхал: «Достали».

Запись из коридора в момент покушения на Лазаря двое следователей отсмотрели раз десять, проследили, куда направилась подозрительная блондинка, и обнаружили, что она скрылась за поворотом коридора с техническими помещениями. А там камер не было.

— Прекрасно, — простонал Денис. — Просто чудесно. У нас теперь под подозрением весь персонал и все постояльцы этого отеля. Мы их несколько дней, если не недель проверять будем! Город и область нас сожрут!

— Не думаю, — Борис остался абсолютно спокоен. По крайней мере внешне. — Скорее, они дождутся хоть каких-то результатов и постараются забрать дело себе.

— Забирали ли бы уж сразу тогда! Но нет, они сперва нам мозги выклюют!

— Я не отдам это дело, — в неожиданным напором заявил Борис, поджав губы. — Я сам докопаюсь до истины и в этот раз буду первым!

— Чегой-то? Ты всё переживаешь из-за той детективши, которая нашла младенчика что ли?

— Вовсе нет. Но это дело моё, я сам его распутаю.

— Да как хочешь. Только мы того, в тупик зашли. В прямом и переносном смысле.

Воздух нагрелся, дёрнулась назад стрелка старых настенных часов. Денис забавно дёрнул носом, принюхиваясь, а Борис только сильнее обычного сжал в руке мышку.

— Не совсем так. У меня есть кое-что интересное из того коридора, — раздался за их спинами свистящий тихий голос.

Худая рука протянулась над плечом Бориса, и иа стол перед ним приземлилмись два стандартных пакета для улик. С бирками, описанием содержимого и пометкой «Провести анализ ДНК». А внутри каждого с трудом можно было различить несколько длинных светлых волосков.

— Что это? — брови следователя на секунду дёрнулись вверх, но почти сразу сошлись на переносице.

— Небольшой подарок, — Шут пожала плечами. — Нашла в том коридоре, которого нет на видеозаписи. Можете делать с ним, что угодно. Хотите — отправьте на экспертизу, хотите — выбросьте в мусор. Решать вам.

На плоском невыразительном лице не отразилось даже намёка не эмоции, зато в глубине грязно-серых глаз сверкнули алые искры. Под внимательным взглядом становилось неуютно, детектив будто заранее знала, какое решение примет следователь, и лишь выжидала.

Борис поднял оба пакетика и по очереди прочитал бирки: «4 этаж, коридор с подсобными помещениями, ковролин» и «4 этаж, коридор с подсобными помещениями, оконная рама». Он понимал, что криминалисты тоже осмотрели то место со всей тщательностью и наверняка пришлют большую часть отчётов если не до конца дня, то уже завтра утром. Любой следователь счёл бы подобный «подарок» издевательством и в лучшем случае отправил бы самоназванного детектива по всем известному адресу, а так называемые «улики» отправил бы в ведро. Денис покраснел, тяжело запыхтел и открыл было рот, чтобы высказать всё, что думает, но Борис опередил его:

— Спасибо. Я отправлю на экспертизу и, если это окажется что-то важное, приобщу к материалам дела.

— Хорошо. Приятно видеть, что есть те, для кого справедливость важнее глупых принципов.

Не успел Борис ничего ответить, как Шут исчезла, чтобы через мгновение появиться в другом месте.

В маленьком помещении с потрескавшейся плиткой на стенах едко пахло хлоркой. Кафель на полу ещё сохранил следы влажной уборки, поэтому двигаться приходилось осторожно, чтобы не поскользнуться на гладких чёрно-белых квадратиках. Обе кабинки, разделёные тонкой фанерой и с фанерными же дверями на щеколде оказались свободны, поэтому Шут без опаски подошла к небольшому прямоугольному зеркалу без рамы, висящем на одиноком гвозде над умывальником. На вычещенной до блеска советской раковине расположилась здоровенная бутылка дешёвого мыла с ароматом розы, от которого в носу начинало свербеть и чесаться, а рядом на приклеенном к стене пластиковом крючке уборщица заботливо повесила вафельное полотенце с выленявшими розами.

В лабораториях криминалистов уже начало появляться современное оборудование, высокотехнологичные приборы, множество анализаторов, даже мощные компьютеры. Но коридоры и уборные мало чем отличались от того, как они выглядели сорок-шестьдесят лет назад, время как будто остановилось. Пока старый ремонт ещё удавалось поддерживать в подобии приличного состояния, деньги на новый никто выделять не спешил.

Из зеркала на Шута с нечитаемым прищуром глядели алые глаза. Тень не приобретала более чётких очертаний, разлившись за спиной сплошным маревом черноты, и только насмешливо прошипела:

— А ты странная. Зачем отдала такие важные улики? Не забыла, что соревнуешься с «идеальным следователем» и чем заплатишь за проигрыш?

— Помню, не волнуйся. Но я не какая-то благодетельница, как ты подумал, — детектив выдержала паузу, демонстративно намыливая руки, но всё же пояснила: — Я не даю ему подсказки, а лишь использую в своих целях. Я не криминалист, а мне нужны некоторые данные следствия. Зато я могу получить их немного раньше, чем он.

— Оо, неплохо, — шипящий голос из насмешливого стал заинтересованным. — Никогда бы не подумал, что ты на такое способна.

— Понятия не имею, откуда я столько о следственных действиях знаю, но что-то будто само в голове возникает.

Вытерев руки, Шут потёрла ладонью висок, будто что-то норовило прорваться в сознание, но его сдерживал невидимый барьер.

— Хм, занятно… — зашипела тень и колыхнулась. — Я думал, ничего от памяти не осталось, но, похоже, те несколько лет слишком глубоко впитались в само твоё естество…

— О чём ты? Что за несколько лет?

— Хех, не обращай внимания, это так, мысли вслух, — тень хмыкнула и растаяла до того, как Шут успела возмутиться и потребовать объяснений.

Та лишь раздражённо выдохнула и взглянула на самую странную деталь уборной: дешёвые, громко тикающие часы прямо над дверным проёмом. Они безжалостно показывали разгар рабочего дня, и стрелки ползли вперёд очень медленно. Непозволительно медленно.

Тик-так. Тик-так. Тик.

Секундная стрелка дёрнулась и замерла, так и не добравшись до следующей цифры. Минутная заколебалась между двумя соседними. А часовая двинулась вперёд. Натужно, будто через силу, скрипя ненадёжным механизмом, она ползла по цифербату. И вдруг щёлкнула, дрогнула, сделала полный оборот и прыгнула на цифру девять.

Тусклый свет, с трудом проникавший сквозь заклеенное полупрозрачной белой плёнкой стекло, пропал. Уборная теперь освещалась только двумя узкими лампами под потолком, а из неплотно закрытого окна ощутимо тянуло сквозняком, потому что за окном завывал ветер.

— Надеюсь, теперь время правильное… — задумчиво протянула Шут, продолжая смотреть на часы. — Со стрелочными всегда столько мороки…

За дверью послышались шаги. Кто-то шаркал по линолеуму, едва переставляя ноги, и громко зевал. Шут не стала дожидаться того, кто войдёт в уборную и неслышно исчезла, едва начала опускаться ручка.

Готовый отчёт лежал на столе у криминалиста. Он проставил на него все печати и подписи, уже к вечеру бумаги должны были отвезти в следственный отдел для приобщения к материалам дела. Оставалось только загрузить электронную версию во внутреннюю систему, чтобы следователь мог не ждать, очень уж он просил поторопиться. А ведь даже младшие лаборанты знали, что этот не гоняет просто так и, если Борис просил прислать информацию быстрее, значит, дело было архисрочное или архиважное. Они собирались задержаться в ночь, но на ближайшей подстанции произошла авария, половина района осталась без света. Поэтому анализ перенесли на утро.

Криминалист зевнул и запустил руку в ящик стола, где всегда хранилась его флешка с электронной подписью, привычно царапнул ногтями по днищу в правом дальнем углу. Пальцы сжались и ухватили пустоту.

— Что за фигня? — буркнул он и пошарил ещё.

Флешка так и не появилась на привычном месте. Отодвинув стул, криминалист принялся перебирать всё содержимое ящика. Когда руки стали уже ощутимо трястись от нервов, криминалист хлопнул себя ладонью по лбу и буркнул:

— Блин, я ж вчера её с собой брал и в машине оставил!

Поднявшись, криминалист взял ключи, накинул куртку и вышел из кабинета, заперев дверь. На столе остались лежать отчёт и молчаливый прямоугольник телефона.

Запах горелых спичек растёкся по маленькому помещению, к столу приблизилась фигура в костюме в рябящую полоску. Шут взяла отчёт в руки и пробежала глазами по ровным печатным строчкам. Результат анализов показал, что волосы в пакетах принадлежали двум разным людям, причём те, что с пола, принадлежали горничной отеля, а вот рядом с другими криминалист записал лишь пол — женский — и под знаком вопроса пометил, что на этих волосах обнаружены следы клея. «Возможно, парик,» — значилось в самом низу страницы.

Невнятно буркнув что-то себе под нос, Шут аккуратно сложила листки бумаги и опустила их на прежнее место. Она почти уже сделала шаг прочь от стола, но тут телефон криминалиста ожил, разразившись громкой мелодией. А на экране появилось имя контакта: Бирючейко. Детектив нахмурилась. В отделе, где работал Борис, она слышала разговоры о некоем Виссарионе Антоновиче Бирючейко, который не так давно ушёл с места прокурора района на заместителя прокурора города. И, якобы, вся контора вздохнула с облегчением.

Шут взяла телефон в руки, кашлянула в кулак и провела пальцем по экрану, принимая вызов:

— Да, Виссарион Антоныч? — голос был один в один как у криминалиста.

— Доброе утро, Паша, вы уже на работе? — преувеличенно-бодро прозвучало из трубки.

— Конечно, а что такое?

— Сущая мелочь, хотел попросить вас прислать мне пару документов. Знаете же о вчерашнем покушении? Так вот, город взял его на контроль, поэтому мне нужны результаты всех экспертиз. Сможете?

— Ну, так-то можно… Но разве не проще будет запросить сразу все материалы дела у района?

— Я это тоже сделаю, не волнуйтесь, — Виссарион Антоныч старался говорить дружелюбно, но едва заметное раздражение всё же ощущалось. — Просто не хочу тратить время попусту. Пока запрос отправлю, пока что. А экспертиза мне многое объяснит.

Дальше препираться или пытаться что-то разузнать было бесполезно.

— Конечно, Виссарион Антоныч, мы отправим копии в город, — детектив подошла к окну и теперь неотрывно смотрела на криминалиста, который наполовину исчез в машине, охотясь за исчезнувшей флешкой.

В трубке зазвучали гудки — заместитель прокурора города не соизволил даже попрощаться.

Шут проследила взглядом за криминалистом, который вынырнул из недр автомобиля, захлопнул дверцу и широким шагом направился обратно к зданию. Она отступила от окна, положила на стол телефон и отчёт, а на рамку рабочего монитора приклеила стикер с напоминанием: «направить копию отчёта в город».