Цитаты из книг автора «Саша Филипенко»

Лешка был представителем того редкого вида, который понимает, что любовь – это прежде всего не определение, но действие. Человек поступка. Он не говорил, но делал ровно столько, чтоб я ни на минуту не забывала, что любима.

Девочка смеялась всякий раз, когда видела отца, и Татьяна понимала, что Леша – мужчина всей ее жизни. Он был веселым, но скромным, отзывчивым и спокойным. Ей нравилось, что он всегда действует и, если только есть такая возможность, – непременно молчит.

Кровать – вот то редкое место, где счастливый советский человек иногда и без страха (если человек этот жил в своей собственной, а не коммунальной квартире) мог спокойно поговорить с близким.

В восьмидесятые я узнала, что к 1939 году в одном только пятом доме по улице Кузнецкий Мост было расстреляно семнадцать человек… включая самого Пашу.

Я никогда не забуду забитые конвертами почтовые ящики. Кому присы

Когда незнакомец заговорил со мной, я решила, что он иностранный агент. Все это выглядело так странно. Я сижу себе, уродина, и вдруг на тебе – такой красавец и знакомится со мной.

Папа же не сдавался! Уже в Москве, перед самой смертью, он вернулся к этому разговору: «На самом деле ты у меня очень красивая! Просто должен появиться человек, который сумеет разглядеть твою красоту». Отец мой мог бы на этом и закончить, но для чего-то продолжил: «Ты как конструктивистское здание!» Да-да, представляете, он так и сказал: «Ты, моя милая, как конструктивистский дом. Сейчас еще не все понимают твоей красоты, но, поверь мне, пройдут годы, и тобой будут восхищаться!»

Со временем ей стали доверять. Каждый день через ее руки проходили десятки документов. Шифровки, донесения, обращения иностранных граждан. Письма заграничных коммунистов, переводы и воззвания. Она любила повторять, что в кабинете стоит вечная осень, потому что листы то и дело падали на ее стол.

Татьяна Алексеевна сидела, прижавшись к тонкой стене, вытирала текущий нос и слушала, что задача русских писателей состоит (прежде всего!) в демонстрации возможностей и многообразия великого языка. Перед ее глазами Ромео размазывал по песку сопли, и женщина за перегородкой продолжала твердить, что писатель обязан, сохраняя традиции, говорить широко и сильно. «

Белые эмигранты, часами рассуждавшие о роли великой литературы. Денег на эти занятия в Швейцарии у них больше не было, а потому о долге русской словесности чесали в итальянской деревушке.