Отзывы на книги автора «Саша Чёрный»

Хорошая детская книга, забавная и милая. Всегда интересно взглянуть на повседневную жизнь человеческую с необычного ракурса. В данном случае повествование ведется от лица фокстерьера Микки. А он не так прост, как кажется на первый взгляд. Он и тонкий внимательный наблюдатель, и вдумчивый философ, и поэт… А поэтому есть в книге и грустная нотка. Непросто, ой непросто, такому тонко организованному субъекту в шумном и бестолковом человеческом мире.

Ну что там в Париже, подумайте? Был один раз, возили к собачьему доктору. Улиц — миллион, а миллион — это больше, чем десять. Куда ни посмотришь — ноги, ноги и ноги. Автомобили, как пьяные носороги, летят, хрипят — и все на меня!.. Я уж Зининой юбки из зубов не выпускал. Цепочка тянет, намордник жмет. Как они могут жить в таком карусельном городе!..

Расскажет нам Микки не только об улицах Парижа. Вместе со своей хозяйкой, девочкой Зиной, он побывает и в зоопарке ("тюрьма для несчастных животных!"), и в цирке, съездит на море, покатается на ужасном пароходе, потеряется и найдется. И всему увиденному и пережитому этот лохматый наблюдатель даст свою оценку: точную, неожиданную и смешную.

Вчера из усадьбы приезжал садовник. Привез яблоки и яйца. Лучшие отобрал для кухарки (знаем, знаем!), а худшие — для Зининых родителей. Поймите людей: носят очки, носят пенсне, а ничего у себя под носом не видят…

Но способность всё подмечать и анализировать вовсе не мешает Микки любить. Любить свою хозяйку, любить её шумных друзей и вечно занятых родителей, любить маленьких и беспомощных котят, которых непутевая мамаша-кошка подкинула ему, уходя по делам, и всех этих птичек, выпрашивающих хлебные крошки, и бестолковых бабочек, и весь огромный мир вокруг. Но и побурчать при этом он тоже любит…

До свидания, тетрадка, до свидания, лето, до свидания, дети — мальчики и девочки, папы и мамы дедушки и бабушки… Хотел заплакать, а вместо того чихнул.
Ставлю большую, большую точку. Гав! Опять меня блоха укусила!.. В такую трогательную минуту…
Кровопийца собачья!..

Хорошая детская книга, забавная и милая. Всегда интересно взглянуть на повседневную жизнь человеческую с необычного ракурса. В данном случае повествование ведется от лица фокстерьера Микки. А он не так прост, как кажется на первый взгляд. Он и тонкий внимательный наблюдатель, и вдумчивый философ, и поэт… А поэтому есть в книге и грустная нотка. Непросто, ой непросто, такому тонко организованному субъекту в шумном и бестолковом человеческом мире.

Ну что там в Париже, подумайте? Был один раз, возили к собачьему доктору. Улиц — миллион, а миллион — это больше, чем десять. Куда ни посмотришь — ноги, ноги и ноги. Автомобили, как пьяные носороги, летят, хрипят — и все на меня!.. Я уж Зининой юбки из зубов не выпускал. Цепочка тянет, намордник жмет. Как они могут жить в таком карусельном городе!..

Расскажет нам Микки не только об улицах Парижа. Вместе со своей хозяйкой, девочкой Зиной, он побывает и в зоопарке ("тюрьма для несчастных животных!"), и в цирке, съездит на море, покатается на ужасном пароходе, потеряется и найдется. И всему увиденному и пережитому этот лохматый наблюдатель даст свою оценку: точную, неожиданную и смешную.

Вчера из усадьбы приезжал садовник. Привез яблоки и яйца. Лучшие отобрал для кухарки (знаем, знаем!), а худшие — для Зининых родителей. Поймите людей: носят очки, носят пенсне, а ничего у себя под носом не видят…

Но способность всё подмечать и анализировать вовсе не мешает Микки любить. Любить свою хозяйку, любить её шумных друзей и вечно занятых родителей, любить маленьких и беспомощных котят, которых непутевая мамаша-кошка подкинула ему, уходя по делам, и всех этих птичек, выпрашивающих хлебные крошки, и бестолковых бабочек, и весь огромный мир вокруг. Но и побурчать при этом он тоже любит…

До свидания, тетрадка, до свидания, лето, до свидания, дети — мальчики и девочки, папы и мамы дедушки и бабушки… Хотел заплакать, а вместо того чихнул.
Ставлю большую, большую точку. Гав! Опять меня блоха укусила!.. В такую трогательную минуту…
Кровопийца собачья!..

Хорошая детская книга, забавная и милая. Всегда интересно взглянуть на повседневную жизнь человеческую с необычного ракурса. В данном случае повествование ведется от лица фокстерьера Микки. А он не так прост, как кажется на первый взгляд. Он и тонкий внимательный наблюдатель, и вдумчивый философ, и поэт… А поэтому есть в книге и грустная нотка. Непросто, ой непросто, такому тонко организованному субъекту в шумном и бестолковом человеческом мире.

Ну что там в Париже, подумайте? Был один раз, возили к собачьему доктору. Улиц — миллион, а миллион — это больше, чем десять. Куда ни посмотришь — ноги, ноги и ноги. Автомобили, как пьяные носороги, летят, хрипят — и все на меня!.. Я уж Зининой юбки из зубов не выпускал. Цепочка тянет, намордник жмет. Как они могут жить в таком карусельном городе!..

Расскажет нам Микки не только об улицах Парижа. Вместе со своей хозяйкой, девочкой Зиной, он побывает и в зоопарке ("тюрьма для несчастных животных!"), и в цирке, съездит на море, покатается на ужасном пароходе, потеряется и найдется. И всему увиденному и пережитому этот лохматый наблюдатель даст свою оценку: точную, неожиданную и смешную.

Вчера из усадьбы приезжал садовник. Привез яблоки и яйца. Лучшие отобрал для кухарки (знаем, знаем!), а худшие — для Зининых родителей. Поймите людей: носят очки, носят пенсне, а ничего у себя под носом не видят…

Но способность всё подмечать и анализировать вовсе не мешает Микки любить. Любить свою хозяйку, любить её шумных друзей и вечно занятых родителей, любить маленьких и беспомощных котят, которых непутевая мамаша-кошка подкинула ему, уходя по делам, и всех этих птичек, выпрашивающих хлебные крошки, и бестолковых бабочек, и весь огромный мир вокруг. Но и побурчать при этом он тоже любит…

До свидания, тетрадка, до свидания, лето, до свидания, дети — мальчики и девочки, папы и мамы дедушки и бабушки… Хотел заплакать, а вместо того чихнул.
Ставлю большую, большую точку. Гав! Опять меня блоха укусила!.. В такую трогательную минуту…
Кровопийца собачья!..

Бродский-гений. Не знаю, что еще сказать.

Единственным разочарованием было то, что я думала, что рождественской поэзии у него больше. А книжица совсем тоненькая, но настроение, слог и общая атмосфера, такая, немного бунтарская. Но несмотря на это, мы вместе с Иосифом Александровичем ждем этот праздник, и это Рождение..

Занимательное чтение для детей. Хоть и было немного скучно, всё же интересно было понаблюдать за образом жизни русскоговорящих людей во Франции и заинтересоваться личностью автора, очевидно, послереволюционного иммигранта.

Дневник фокса Микки, как бы странно это ни звучало, написан собакой, которая отчего-то умеет писать. То есть вселенная в книге наша, просто фокстерьер втайне от всех берет в лапы карандаш и пишет корявыми буквами в тетрадь, искренне надеясь, что кто-нибудь потом опубликует записи. Было бы очень весело, если бы не моменты, когда пса оставляли одного - мне про такое читать явно не надо, ибо сразу же стресс, руки трясутся, коты дома одни, грустят, льют слезы и прямо страдают, что оставит потом неизгладимый отпечаток на их психике.
В остальном - безудержное веселье, и немного познавательности.

Природа в этом году решила, что снег в декабре, это ненужная роскошь, поэтому для создания праздничного настроения нужен допинг в виде волшебных, добрых книжек. Парочкой таких я запаслась заранее и решила, что наступило время доставать их с полки. Начала я с "Рождественской шкатулки" потому как русские классики уж точно знали толк в Рождестве.
В общем и целом книга свою задачу выполнила. Если нету снега за окном, то хотя бы почитать про снежок и морозец, про катание на коньках и санках, это уже здорово.
При этом должна сказать, что сборник очень неровный. Наряду с чудесными рассказами Куприна, Манасеиной, Андреева было довольно много откровенно слабых и неинтересных рассказов. А уж "С Рождеством Христовым!" Розанова и вовсе газетная статья о необходимости сохранения в обществе христианских традиций и воспитании детей в духе православной веры. Не знаю кому как. а мне в праздники хочется добрых волшебных историй, а не нравоучений.
С удивлением поняла, что выбранные из произведений отдельные главы, посвященные празднованию Рождества, выглядят очень блёкло, будучи вырванными из контекста. Это в первую очередь относится к отрывку из "Детства Никиты" Толстого. Помню с каким удовольствием я читала момент подготовки к праздникам в повести, и как уныло выглядит это же отрывок, выделенный в отдельное произведение. Та же история и с "Летом господним" Шмелёва. Очень сложно проникнуться сутью написанного, не зная всех персонажей и их истории.
Но, как уже сказала выше, книга свою задачу выполнила. Шкала праздничного настроения поднялась на пару делений. А значит можно браться за следующую книгу и отправляться в походы по магазинам в рамках миссии "дед Мороз".

Однажды фокс Микки решает начать вести дневник, где, как положено, рассказывает о разных значительных событиях в своей жизни и своём к ним отношении.
Микки - замечательный пёс. Он умен, ироничен, и, как мне показалось, даже немного мизантропичен. Есть ограниченный круг людей, к которым он в силу привязанности снисходителен, остальные же подвергаются безжалостному оцениванию, которое, как правило, происходит не в их пользу.
И все же под язвительной шкуркой скрывается мягкое сердце, в котором находится место и игривым котятам, и девочке Зине.
Микки в своём дневнике задаётся любопытными вопросами и делает интересные умозаключения, которые позабавят как детей, так и взрослых. Также присутствует минорная нотка, так что в ходе чтения получится не только посмеяться, но и попереживать. Но, конечно, все закончится хорошо.

Однажды фокс Микки решает начать вести дневник, где, как положено, рассказывает о разных значительных событиях в своей жизни и своём к ним отношении.
Микки - замечательный пёс. Он умен, ироничен, и, как мне показалось, даже немного мизантропичен. Есть ограниченный круг людей, к которым он в силу привязанности снисходителен, остальные же подвергаются безжалостному оцениванию, которое, как правило, происходит не в их пользу.
И все же под язвительной шкуркой скрывается мягкое сердце, в котором находится место и игривым котятам, и девочке Зине.
Микки в своём дневнике задаётся любопытными вопросами и делает интересные умозаключения, которые позабавят как детей, так и взрослых. Также присутствует минорная нотка, так что в ходе чтения получится не только посмеяться, но и попереживать. Но, конечно, все закончится хорошо.

Однажды фокс Микки решает начать вести дневник, где, как положено, рассказывает о разных значительных событиях в своей жизни и своём к ним отношении.
Микки - замечательный пёс. Он умен, ироничен, и, как мне показалось, даже немного мизантропичен. Есть ограниченный круг людей, к которым он в силу привязанности снисходителен, остальные же подвергаются безжалостному оцениванию, которое, как правило, происходит не в их пользу.
И все же под язвительной шкуркой скрывается мягкое сердце, в котором находится место и игривым котятам, и девочке Зине.
Микки в своём дневнике задаётся любопытными вопросами и делает интересные умозаключения, которые позабавят как детей, так и взрослых. Также присутствует минорная нотка, так что в ходе чтения получится не только посмеяться, но и попереживать. Но, конечно, все закончится хорошо.

Allo!
Кто говорит?
Мама?
Мама!
Ваш сын прекрасно болен!
Мама!
Владимир Маяковский

Любовная лирика серебряного века всегда считалась одной из самых образных и глубоких в литературе. Обожаю это время в поэзии. Такие чистые, искренние стихи, наполненные символичностью сказанного, пропитанные каким-то особым духом. Насыщенная, интеллектуальная поэзия. Но и веку нынешнему вполне есть что сказать. И эта книга – «Два века о любви» - представляет собой некую литературную дуэль. Или просто visavi?

Так что же такое любовь? И какой век знает о ней больше?

Любить – идти, - не смолкнул гром,
Топтать тоску, не знать ботинок,
Пугать ежей, платить добром
За зло брусники с паутинкой.

Вот так загадочно о любви говорит Борис Пастернак и век серебряный. И ему тут же, не мене образно и загадочно вторит Ирина Евса, век ХХІ:

Любовь смывается, как в гримерной
Лицо, под которым твой
Бескровный лик, ни живой ни мертвый,
Не мертвый, но не живой.

А если об отношениях попробовать сказать словами Марины Цветаевой?

Я – есмь. Ты – будешь. Между нами – бездна.
Я пью. Ты жаждешь. Сговориться – тщетно.
Нас десть лет, нас сто тысячелетий
Разъединяют. – Бог мостов не строит.

А Цветаевой тут же вторит Анна Аркатова:

Что делаешь, любимая?
Люблю.
А вечером?
Люблю еще сильнее.
А ты, любимый?
Я – тебя гублю.
Так искренно, так нежно…
Как умею.

Ваш ход – век, серебряный. И ваш выстрел, Сергей Есенин:

Берегись дыханья розы,
Не тревожь ее кусты.
Что любовь? Пустые грезы,
Бред несбыточной мечты.

Что может на это возразить Елена Касьян?

Любовь – это орган, внутренняя часть тела,
И там, где недавно еще болело,
Теперь пустота. Вот такие дела…
Любовь – это донорский орган, и я его отдала.
Не спрашивай, как я посмела.

Остро, очень остро. И еще по одному выстрелу. Так что же такое любовь?

Любовь – беспричинность. Бессмысленность даже, пожалуй.
Любить ли за что-нибудь? Любится – вот и люблю.
Любовь уподоблена тройке взбешенной и шалой,
Стремящей меня к отплывающему кораблю.

Так пишет о любви Игорь Северянин. Тройка… взбешенная и шалая… Какой красивый образ из прошлого. А образ современности? Послушаем Ларису Романовскую:

Эмоции – это такой наркотик.
Не любишь – уже ломает.
Мы все в он-лайне, мы все заходим,
В зону чужого вниманья.

Вот такая получилась дуэль. А кто победил? Решать читателю. Но, думаю, любой влюбленный читатель будет за ничью.

С двадцатилетними играет в жмурки,
С тридцатилетними играет в прятки
Любовь. Какие шелковые шкурки,
Как правила просты, как взятки гладки!
Легко ли в тридцать пять проститься с нею?
Легко. Не потому, что много срама,
А потому, что места нет нежнее,
И розовей, и сокровенней шрама.
Вера Павлова