«Блин, Серёга ради своих девчат готов в лепёшку разбиться, а ради Анютки вообще готов о стенку убиться! Лену и Алёну тоже любит, но эта любовь не сравнится с любовью к Анютке. Он же реально чуть всю Пермь не уничтожил, когда её убили: ещё пять-десять секунд – и всему городу пришёл бы известный северный пушистый зверёк! Всех бы сжёг своими молниями, а потом и весь город! Не мы бы с Вовой, и не Алёна… И он слышал лишь Вову, а не Алёну!»

«Катя, что ты такое говоришь?!» – возмутился я.

«Не говорю, Серёга, а думаю! Ты и за Алёну готов всех порвать. Если бы тот демон не откинул Алёну, то ты едва бы решился на преображение. Да и с преображением тоже не всё так просто: ты тут же воссиял так, что демон реально перепугался».

«Он в любом бы случае перепугался, узнав в нас Творцов, – вмешался Вова, – Кто – он по своей сути, а кто – мы. Он пусть и достаточное мощное, но всё равно творение Верховного Творца. Ну, без гнева Серёги, может быть, повыёбывался и нам пришлось бы разнести тот дом до основания. И не факт, что Серёга уничтожил бы его. Одно дело противостоять Творцу с частично восстановленной памятью, другое дело – противостоять Первому Творцу в гневе. Извини, подвинься, но даже все остальные Творцы, включая Верховного, не смели вставать на пути Первого Творца, когда он в гневе – в буквальном смысле слова размазывал любого по стенке. Даже всех остальных вместе взятых… Какое-то смутное подозрение скребётся. Почему лезет картинка несправедливости в адрес Первого Творца? Словно всем нам была поставлена какая-то боевая задача, но вместо реально талантливого командира поставили какую-то штабную крысу!.. Блин!.. Эта штабная крыса положила настоящую армию бойцов! Выжило только нас двенадцать и эта крыса, которая загасилась в горе трупов, прикинувшись трупом! И всё равно Первый отдал руководство этой крысе!.. Так, а кто такие Творения? Гражданское население, которое мы загребли в ополчение, вручив им оружие – ряд сверхспособностей. И среди них было много засланцев от Первородного Зла, против которого мы изначально воевали. Итог – не только предательство после победы на Первородным Злом, но и мятеж… Новые сражения, но уже по иным правилам – без безвозвратной гибели, а через перерождение, – Вова выдохнул, и отпил четверть своего пива, – Бли-ин! А ведь Второй и Третий Творцы в исходной армии были самками и даже до всего этого были не просто подругами, а именно жёнами Первого! И не только они – было ещё две жены, но они погибли при нашей фатальной битве с Первородным Злом!.. Упс!.. Серый читает мои личные мысли! Не думать о Лене и Анне Четвертаковой… О синей мартышке думать!..» – и опять возникла синяя обезьяна. В этот раз точно была синяя мартышка, которая била себя в грудь.

«Почему не думать обо мне?» – вмешалась Лена в мысли Вовы.

«Не знаю, – попытался солгать Вова, – Да всё я знаю! Всех погибших прибрала Смерть! Верховная Серость! И они стали её слугами!.. Пизде-ец! Палюсь!.. Серость в душах людей – это слуги самой Смерти! Самая главная Серость, которая в этой вселенной и в нашей вселенной воплотились в дочках Сэм и её копии, это и есть мифическая Мара, Седна и прочие богини загробного царства… Серый, даже не смей пробовать убивать людей с Серостью в душе – во вселенную явятся реальные прислужницы самой Смерти. Ду́ши с Серостью точно не могут активироваться, что бы с ними не происходило, но могут вспомнить то, что когда-то были воинами против Первородного Зла, если мы тронем их. Они обрели какие-то иные сверхспособности. Они всегда принимают женский образ. Ведь Смерть не даром женского рода! На нас же они очень злы! Штабная крыса, ставшая Верховным Творцом, подставила всех их. По-моему, лишь к Первому Творцу относятся с относительным уважением, хотя… Хотя презирают за то, что тот отдал верховенство штабной крысе…»

«Так уважают, что выжгли мне мозг?!» – возмутился я, вспомнив что предшествовало моей гибели.

«Ох, ёжики курносые! Ничего себе! Целая галактика активных Серых!.. – воскликнул он, и я устремился в Галактику Коротайев, – Нет-нет-нет, Серый!.. Не лезь!..»

Я нашёл место, где должна быть та галактика, но там было пусто! Абсолютный вакуум! В центральной части даже без реликтового излучения! Каким-то немыслимым образом коротайки ушли из этой вселенной вместе со всей галактикой! Иного объяснения той картинки не было!

Вдруг что-то ударило меня по голове, и я потерял сознание. Впрочем, в последний момент я увидел над собой… Лену с погнутой чугунной сковородкой. Я точно никак не ожидал удара от кого-то из них троих!..

– Сука! Блин! Совсем ебанулась? – были мои первые слова, когда я пришёл в себя, лёжа на полу, и увидел Лену, которая всё ещё стояла надо мной с погнутой сковородкой.

– Прости-прости-прости! – зачастила она, отбросив сковородку и, встав на колени, начала целовать моё лицо, – Катя усыпила Анюту, а я и Алёна испугались, что ты опять превратишься в растение или вообще погибнешь! Ведь коротайи уже один раз наказали тебя за то, что ты сунулся к ним!..

– Отвали! – процедил я, вставая, и оттолкнул её.

Вроде не сильно, но она отлетела к печке и ударилась о её угол головой. И я испугался – от удара Лены у печки вывалилось несколько кирпичей. Теперь явно пришла моя очередь извиняться перед ней, но Лена даже не заметила этого удара и на четвереньках поползла ко мне. Я невольно обнял её, и она разрыдалась у меня на плече.

– Алёна, сотвори мне дублёнку, пачку любых цивильных сигарет и зажигалку или спички, – сказал совершенно охреневший Вова, – Пусть меня Катя убивает, но я пошёл курить!

Алёна смотрела на нас с Леной с опаской. Оторвалась от нас и сотворила Вове всё, что он просил, хотя я не совсем понял, что за марка сигарет – какая-то красная сбоку пачка.

– Убедилась, что мне ничего не угрожало? – спросил я.

– Да, но было уже поздно, – ответила она, – Сковородка уже летела в твою голову. Я думала, что у меня не получится оглушить тебя. Как так?

– Потому что я доверял вам и никак не ожидал ничего подобного! – ответил я, – Как ты?

– А чо я? – не поняла она, и я кивнул на печку, – Ох, ни хера себе! Я и не почувствовала ничего… – я поправил печку.

– А вот и мы! – сказала Анюта, выходя из прируба, – Катя отговорила меня от волос до лопаток и ниже. Меня вполне устроят и такие.

У Анюты волосы были чуть ниже плеч. Кончики были какими-то жидкими и жалкими, но до плеч – пышными и однотонными – соломенного цвета.

«Потом расскажите ей о вашей перепалке!» – сказала Катя, обращаясь лично ко мне.

– Эмм, – озадаченно сказала Анюта, – А, ну, колитесь, что тут произошло!.. Заперлись намертво?.. Ну-ну… – и она практически моментально считала память о произошедшем у Вовы, – Ох, ничего себе, что я пропустила!.. Лена, тебе добавить или как?.. Пиздец, ты дура, Лена!.. Теперь Серёжа не доверяет не только тебе, но и нам с Алёной!

Я отпустил Лену и подошёл к преобразившейся Анюте. Из-за смены причёски она реально преобразилась! Всё время, что я знал, она выглядела, как пацанка – её волосы были едва ли длиннее пятнадцати сантиметров. Ещё и ослабленные былой химиотерапией и лекарствами.

– Анюта, я реально не узнаю́ тебя! – в шоке сказал я

– Спасибо, Серёжа! – растаяла она, и обняла меня, – «Милый, я тоже люблю тебя! Но не стоило опять лезть в ту галактику. И я не знаю, что бы я сделала, будь в сознании. Не сердись на Лену и Алёнку. Это они от испуга… Ох, как бы я испугалась, увидев всё, что предшествовало той твоей смерти! Думаю, тоже бы контузила тебя… Прости-прости-прости! Мы очень любим тебя и не хотим, чтобы повторилась история с той твоей смертью! Зачем было так рисковать?.. Ну, и что, что теперь там пусто?.. А если б они оставались там? Они ж опять бы выжгли тебе мозг!.. В самом деле, недотёпа, ты наш – вечно тебя угораздит во что-то вляпаться! Горюшко ты наше!»

«Ни хера себе, горюшко! – пробилась мысль Вовы, – Шутя преодолевает расстояние в тысячи километров! Я не о его восприятии, а о погоне за тем демоном! Я едва успел зацепиться за пёрышко в крыле и нагнал демона лишь потому, что Серый в образе ангела удачно взмахнул крылом!.. Да, Серый! – с сарказмом сказал он, – Я у тебя на кончике пера в крыле висел, когда ты вырвался из того подвала. Ты пульнул мной в того демона, и я сбил его полёт, а потом и ты нагнал нас».

«Блин, и полчаса не прошло, а я опять жрать хочу! – подумала Анюта, – И куда в меня лезет-то!»

«Ну, садимся за стол, – усмехнулся я, – Сотворю тебе всё, что пожелаешь!»

– Серёжа, нам с Анютой надо опять покушать, – сказала Катя, – Я не думала, что её рост волос и ногтей так подстегнут обмен веществ не только у неё, но и у меня. Теперь нам необходима диета, богатая легкоусвояемыми белками: филе курицы или индейки, творог, сёмга, тунец, грецкие орехи, коричневый рис, чечевица, греча…

– Только не гречу! – возмутилась Анюта, чем удивила меня сходством вкусов.

– Серёга – понятно, обожрался ею перед похищением, а ты-то чего? – спросил Вова, входя в избу.

– Диета из-за рака, – ответила Анюта недовольно, – Одним из вариантов каш была эта ёбаная греча!

Мы сели за стол. Я сотворил Анюте и Кате по большому куску печёной сёмги с овощным салатом на гарнир. Я, Алёна и Вова взялись за пиво с кольцами кальмара. От Вовы так пахло куревом, что я невольно тоже захотел курить. Внезапно запах от Вовы пропал.

– Ради Бога, Серёжа, не кури! – взмолилась Анюта – именно она убрала этот провоцирующий запах.

– Не буду, – ответил я, попивая пиво, – Хватило четырёх с лишним лет этого «увлечения»… Не, это не то под пиво! – и я сотворил солёных фисташек.

– А мне – тараньку! – сказал Вова, и я сотворил ему настоящей астраханской воблы, – Это что?

– Астраханская вобла, – ответил я.

– Меня и это устраивает, – сказала Алёна.

– Мне потом такую же тарелочку фисташек! – с завистью сказала Анюта, – Обожаю их! Пиво не надо!

Через пять минут Катя и Анюта закончили со своей рыбой, я сотворил Анюте фисташек, и мы занялись ими. Я больше колупал фисташки, чем пил пиво.

– Какой-то идиот приволок на пьянку семечек. К водке так и не притронулись, – пошутил Вова, колупая воблу и потягивая пиво.

– Реально, Серёга, сотвори нам с Леной семечек! – сказала Катя, – А то вы делом заняты: пиво попиваете, фисташки и воблу колупаете, а мы сидим, как две дурочки, смотрим на вас.

Я сотворил им по тарелочке семечек и тарелки под шелуху. Так и просидели ещё минут двадцать, пока не допили пиво.