Глава 6.

В этот раз меня опять чему-то учили и что-то делали с моим телом. Не знаю, сколько это продолжалось, но явно около месяца.

Я не утратил способности «биополя» – именно так я решил называть те ощущения, которые пришли ко мне на звездолёте. Кое-какие зачатки того «биополя» были у меня и до этого похищения, но там я мог угадывать лишь присутствие иных существ в радиусе едва ли в несколько десятках метрах. Было ощущение лишь присутствия каких-то существ, но я даже не мог точно сказать, кем является это существо – знакомым мне человеком, собакой, кошкой или крысой. Ну, ещё и улавливал их отношение к себе. Сейчас же было не только отношение окружающих меня существ, но и точный образ – человек, его пол и даже внешность во всех подробностях. Кажется, даже были какие-то ощущения этого человека.

Количество разумных существ увеличилось так же, как и при первом опыте на звездолёте – опять было неисчислимое количество призраков, несколько триллионов Серых, миллиарды Тёмных и сотни миллионов Светлых. Только не было наших похитительниц во главе с Кейгватор.

Пока я был в какой-то барокамере, около меня побывали не только местные люди (эти люди чем-то существенно отличались от землян), но и иные существа. Как-то меня посетила делегация, в которую входили совершенно отличные от людей по внешности существа: я увидел трёх ангелов с белоснежными крыльями, одного чёрта ростом выше двух метров и осьминога или его подобия на паучьих лапках в каком-то скафандре. Тот осьминог был несколько озадачен некоторыми из нас, из землян. В ангелах я почувствовал слабый Свет, а в осьминоге и чертях – Тьму, но намного слабее, чем у сына Насти Морозовой. Ангелы были иными: они отличались не только мутным Светом в душе, но и были белыми, а не серыми, как наши похитительницы. Насколько я понял, ангелы были в некотором конфликте с чертями и осьминогами. Конфликт не был открытым, однако эти две группы предпочитали держаться друг от друга в стороне и старались снизить своё общение между собой до минимума. Черти и осьминог вообще казались мне едва ли не чужаками даже среди прочих существ. Примерно, как какие-то дипломаты от враждебного государства.

Меня и самого кое-кто из былых собратьев (правильнее, сестричек) по похищению озадачивали: Вова, Сэм, Настя, Аня Волкова и ещё несколько девушек. Вова, Настя и Аня привлекали моё внимание каким-то сиянием, Сэм и ещё одиннадцать девушек – какой-то Серостью. При этом особенно выделялся Вова – его сияние было ангелоподобным, но не так, как у посетивших ангелов и наших похитителей. У Насти и Ани оно было несколько тусклым, уровня ангелов. Сэм и одиннадцать девушек выделялись какой-то Серостью. Но ничто не пугало меня так, как рафинированная Серость и Тьма в моих детях у Сэм и Насти. Страшнее была не Тьма в ребёнке Насти, а Серость в малышке Сэм. Даже Серость в душах наших похитительниц была не настолько пугающей, как в душе у нашего с Сэм ребёнке. Тьма в малыше Насти была примерно такой же, какой у осьминогов и чертях. Да и в малышке Ани Волковой было нечто странное – там был Свет.

Я даже мог определить, какого пола будут дети у моих спутниц, но не мог определить отцовство. Если у тех девушек, которых я ебал, я мог точно сказать, что их дети от меня, то у девушек Лёхи, Вовы и ещё двух мужиков ничего подобного не мог сказать. К тому же, выглядело несколько странно то, что дети тех девчат, которых никто из нас пятерых не ебал, имели нечто общее с моими детьми. Кажется, их оплодотворили моей спермой, которую получили от меня во время сна или из других девушек, которых я выебал – у нарождающихся людей было много общего с детьми той же Сэм, Насти, Светы Цараповой, Анютки Волковой и прочими девчатами, которые запомнились мне больше всего. И было огромное скопление таких же детей где-то над нами. Как понимаю, на борту звездолёта, на котором мы прилетели. Только около тех детей не было иных существ – они были вне тела какого-либо живого существа. Нет, какие-то существа около них были, но они не имели той связи, которая была у той же Насти или Сэм. Те дети были вне тел женщин.

Я попытался найти наших похитительниц во главе с Кейгватор, и перед пробуждением вполне преуспел в этом. Хоть меня и пугала Серость в душах тех похитительниц, но их дети были для меня важнее этого страха. Похитительницы уже были среди множества себе подобных. Я даже увидел их глазами их окружение – их окружали такие же девушки-ангелы. И они, как я понял, не признавали какой-либо одежды! Мало того, что забеременело 123 ангела-девушки из числа похитительниц, но эти похитительницы забрали с собой огромное количество моей спермы! От спермы было выполнено зачатие нескольких миллиардов у иных девушек-ангелов! И процесс искусственного оплодотворения ещё продолжается! В той цивилизации я не нашёл ни одного ангела-мужчины, хотя среди белокрылых на планете, на которую мы попали, точно был один мужик. Цивилизация Серых ангелов была лишена мужского пола, однако сами те ангелы были практически бессмертными для смерти от старости. Цивилизация пугала меня своей рафинированной яркой Серостью (если так можно выразиться по отношению к Серости). И мои дети у той цивилизации могли быть только девочками с такой же рафинированной Серостью! Каким-то образом наши похитительницы не только выделили среди спермы сперматозоиды, несущие будущих девочек, но и девочек, у которых в душе возможна эта Серость. В перспективе у тех ангелов возможно около трёх миллиардов девочек. С дополнительным делением (на близнецов) это количество может быть увеличено ещё в шестнадцать раз! Те Серые ангелы способны вынашивать до шестнадцати детей. Возможно и тридцать два малыша, но тогда для мамы и детей есть вероятность гибели. И многие девушки из числа Серых ангелов, забеременевших первыми, пошли на стимуляцию этого деления – до тридцати двух будущих малышек.

Наблюдать за Серыми ангелами было тяжело из-за необъяснимого страха быть обнаруженным, и я это делал лишь время от времени. Больше же изучал своё окружение и искал Землю со всеми её обитателями.

В принципе, найти знакомых людей мне не составило труда, однако было сложнее соотнести расстояние до неё – у меня получался разброс в расстоянии от двух до ста девяноста двух миллиардов световых лет. Сперва я проверил своих родителей, отпечаток разума которых, оказывается, остался в моей памяти. Они уже оплакивали меня, не как пропавшего без вести, а самоубийцу – я ж им оставил записку самоубийцы. Они хватились меня лишь в конце недели, когда я пропал, и начали поиски уже довольно поздно – объяви те поиски сразу же, был ещё шанс найти мои следы и, возможно, очки, которые отсутствовали даже на борту корабля наших похитительниц.

Невольно переключился на девчат, которых мне пришлось ебать в Кунгурском сельхозколледже, так как Алёнка с ребёнком от меня жила с моими родителями! За время учёбы там я ебал семерых девчат: Дикую Комнату (ту четвёрку, с которой ебался в первый год учёбы), Алёнку и ещё двух сокурсниц уже после выпускного. Дикая Комната – это Наташка Любимова, Танька Козлова, Ленка Белова и Ольга Моргунова. И Алёнка – Алёна Романова. Сокурсницы – Маринка Орлова и Валя Егорова. К своему ужасу я обнаружил, что все они забеременели от меня и уже родили от меня детей! Девчата из Дикой комнаты в мае-июне 95-го года утверждали ж, что принимают таблетки! Сокурсницы и Наташка Любимова – мальчиков, остальные – девочек.

Алёнка приехала в наш посёлок двадцать первого февраля, в конце недели, когда я пропал. Она хотела сделать мне сюрприз-подарок (подарить мне себя на 23-ье февраля!), но меня уже не было. Тогда-то мои родители и подняли панику. Положение у Алёнки было отчаянным: у неё родители – беспробудные пьяницы. А тут ещё и дочь забеременела от неизвестно кого. Они выгнали её и запретили появляться даже в самой деревне. От отчаяния она и поехала искать меня – я ж в своё время звал её к себе и даже делал предложение. Мои родители были немного в курсе моих отношений с ней – я даже как-то сфотографировался с Алёнкой на Поляроид, который привозил сосед по комнате. Мои родители с радостью приняли её, хотя и не без некоторых сомнений. Хоть меня и не было, а хлопот с малышкой было много, но Алёнка была счастлива. Мои родители внезапно почти бросили пить, и посвятили себя сперва Алёнке, а потом и своей внучке, которую Алёна назвала Полиной. Мама с нежностью называла Алёнку дочкой. Алёнка же была вполне счастлива от того, что её приняли, как дочь. И нет безумных запоев родителей, которые постоянно гоняли её при этом.

Отношение к Дикой Комнате у меня было несколько странным. Думаю, будь у меня сейчас возможность повторить всё, что нас связывало, я бы точно отказался от такой возможности. Даже не пошёл бы к ним в гости в конце сентября 94-го! Наташка и Танька – наглые и безбашенные девицы без каких-либо комплексов (по крайней мере, в отношении меня и соседок по комнате). Наташка во второе моё посещение той комнаты тут же сняла с себя трусы, повалила меня на свою кровать и оседлала. При этом остальные три соседки в тот момент были в комнате и, как понимаю, были в шоке от её действий. Ленка и Ольга – тихушницы. Ленка изображала из себя скромницу, а Ольга пыталась изображать строгую девушку, но без Наташки и Таньки вели себя ненамного скромнее их.

С сокурсницами же вообще кошмар! За два года я много раз ловил их задумчивый взгляд в свою сторону, но игнорировал их внимание к себе. Признаться, Маринка и Валя не вызвали особого интереса у всех ребят, так как были несколько не в той кондиции: у Маринки – угреватое лицо, а Валя – маленького роста и с полнотой. Впрочем, ебать Валю мне понравилось: мягонькая и большие титьки. Маринка пугала меня своим лицом, а Валя – маленьким ростом (едва ли выше метр пятьдесят). Если бы не был пьяным, то едва ли соблазнился бы ими! И обе достались мне девственницами – кажется, их недостатки пугали не только меня. У них была неполная комната: комната была рассчитана на троих, а их там жило лишь двое. Эта парочка собирается разыскать меня, но не знают, что искать меня бесполезно.

Мои дети, оставшиеся на Земле, были вполне обычными. Маринка, Валя и Наташка не нашли ничего оригинальнее, как назвать детей так же, как меня – Сергеем. И отчество дали в честь меня. На Земле растёт три Сергея Сергеевича. Благо, что фамилию оставили свою. Только все они – мои сыновья. Алёнка назвала свою дочь Полиной, Танька – Валей, Ленка – Наташей, Ольга – Валерией. И отчество тоже одно – Сергеевны. Фамилии же – по мамам. Если бы я остался на Земле, то принял бы лишь Алёнку и, может быть, Валю. Только Валя ещё больше располнела: если при нашей ебле она была пышкой, то теперь стала настоящей толстушкой. Впрочем, и Маринка изменилась: её угревая сыпь после ебли со мной прошла, хотя и оставила свои следы – её лицо было в оспинах…

Наконец мне позволили проснуться. Я открыл глаза и осмотрелся. Я лежал на кровати, и меня накрывала какая-то простыня. Я осмотрелся. Окон не было и около моей кровати стоял один из тех, кто встретил меня в этой больнице и пара девушек. То, что я при приходе в эту больницу принял у них за вышивку, оказалось именем, фамилией-отчеством и титулом-прозвищем – у той цивилизации была несколько иная система имён. Например, имя этого врача читалось как Деньга Стулович Умный. Я в шоке посмотрел на девушек. Их имена были ещё более странными: Гейта (аналог утки или гусыни одной из планет этой цивилизации) Хитраевна (дочь Хитрой) Швея и Мокрая Пиздаевна (дочь Пизды!) Зоркая. У девушек второе имя было не отчеством, а матчеством. Вторая вызвала не только смущение, но и шок. Впрочем, в этом обществе не возбраняется даже публичная ебля, а мода такова, что практически все люди и их подобия ходят нагишом. У них не было устоявшегося списка имён и можно назвать ребёнка, хоть как! Зачастую их имена что-то означали.

– Привет индейцам! – пошутил я.

Я отметил, что у них вполне земная внешность – они выглядели, как типичные европейцы с тёмно-русыми волосами. Мало того, были похожи, как отец и две его дочки. Впрочем, были и некоторые особенности: высота лица меньше ширины, большие тёмно-синие глаза, тонкие и бледные губы, неестественная бледность кожи, более длинные пальцы и худощавое телосложение. Ростом – едва ли выше метр-пятьдесят (даже у Деньги). И к моему стыду у меня после сна был стояк. Я невольно согнул ноги в коленях.

– Как ваше самочувствие? – спросил Деньга, явно не понимая меня.

– Некоторая слабость и голод, – сказал я.

– Если ваш стоячий хуй доставляет вам дискомфорт, то я в силах помочь вам, – сказала Мокрая, расстёгивая какие-то магнитные застёжки по бокам своего халата, – Вы практически ничем не отличаетесь от наших мужчин. Ебля между нами вполне допустима. Даже допустимо потомство…